Всё готово ко второй волне мобилизации | Руслан Левиев

Смотрите полный выпуск на YouTube

​​ Александр Макашенец: Мы уже успели немного рассказать о танках Abrams и о том, что их поставки, возможно, будут задержаны. Расскажи, что это означает, насколько это критично для Украины?

Руслан Левиев: Это не задержка. С самого начала, когда только объявляли о поставках Abrams, было известно, что они приедут в лучшем случае через год. То есть новости в этом никакой нет. Да и сами поставки Abrams были нужны только для того, чтобы переубедить Германию, чтобы она дала разрешение на поставку танков Leopard. Вот этих танков много по всей Европе. И поскольку решение по Abrams есть, то Германия решила, что будет давать танки Украине. Это решение уже принято. Теперь вопрос времени, когда разные европейские и другие страны передадут свои танки Leopard Украине. 

Пока что из конкретики мы знаем только про саму Германию, что в скором времени, месяца через 3-4, танки Leopard в модификации 2А6 приедут в Украину. 3-4 месяца — это нормальный срок, это то время, которое требуется для обучения танковых экипажей, чтобы они прошли слаживание, чтобы в будущем эффективно использовали поставленную технику. 

К сожалению, по всем остальным странам, у которых есть танки Leopard, которые говорили, что поставки возможны, по ним пока только политические заявления, никакой конкретики я не слышал. И каждый раз, когда мы наталкиваемся на заверения, что конкретная страна поставит Leopard, мы начинаем перепроверять, но оказывается, что каждый раз это были только дискуссии и обсуждения. То есть окончательного решения пока не принято. К сожалению, политика играет огромную роль в этом вопросе. Потому что не каждая страна готова просто отдавать свои Leopard, она хочет что-то получить взамен, поэтому все так затягивается.

Нино Росебашвили: Правильно ли я понимаю, что дальше даже с польской стороны нет пока никакой конкретики, учитывая, что Польша еще до официального решения Германии о передаче танков говорила о том, что она собирается это сделать? Получается, что и с этого направления нет конкретики, и ни с какого другого?

Руслан Левиев: С Польшей немного странная ситуация. Во-первых, после того, как многие страны начали объявлять, что они обдумывают варианты, чтобы передать свои Leopard Украине, Польша внезапно вспомнила про свои танки PT-91 Twardy, то есть внезапно замолчала про Leopard, но сказала, что передаст 60 танков Twardy. И это решение еще лучше, чем Leopard. Потому что Twardy — это те же танки «Т-72», но в польской модификация, то есть на них переучиваться не нужно. Их можно поставить Украине и в тот же день бросить на линию фронта. Они сразу будут использоваться, потому что экипажи ими владеют. 

Но странность здесь в том, что еще в июле прошлого года Польша и Украина заявляли, что якобы танки Twardy в количестве больше 200 штук уже приехали в Украину, что они уже в Украине. Но почему-то с тех пор мы пока ни одного Twardy не увидели на линии фронта. Это очень странно, потому что я вспоминаю про танки Т-84 «Оплот», которые есть у Украины, а это довольно редкая такая вещь, их, по-моему, было штук 8, несмотря на то, что их мало, мы их видели на линии фронта. А Twardy, которых якобы поставили еще в июле больше 200 штук, мы пока ни одного не увидели. И сейчас внезапно про них вспомнили, сказали, что 60 штук поставят еще. Где они — неясно. Почему внезапно замолчали про Leopard, про которые изначально говорили — тоже неясно. Будут ли эти Leopard поставлять из Польши — тоже неясно. Но про коалицию они продолжали говорить, что формируют коалицию из тех стран, которые готовы пожертвовать свои Leopard Украине.

Нино Росебашвили: Есть еще одно заявление польской стороны. В данном случае речь идет о премьер-министре Польши Матеуше Моравецком, который допустил передачу истребителей. Казалось, только решили вопрос по танкам, а теперь уже говорят об истребителях. И руководитель офиса Президента Украины Андрей Ермак отметил, что работа над получением истребителей продолжается. Насколько велика эта вероятность, как команда CIT может прокомментировать историю с передачей самолетов?

Руслан Левиев: Я думаю, что в ближайшие месяцы мы вряд ли увидим и решение о том, что их будут поставлять, и, соответственно, саму поставку. Потому что заметно, что у Запада тот же самый подход, который мы видим все эти 11 месяцев. Они постепенно наращивают мощность того оружия, которое готовы передавать Украине. Год назад, еще перед началом полномасштабного вторжения, это были какие-нибудь Javelin, ПТУРы какие-нибудь необычные, но говорили, что Stinger не дадут, а потом стали давать. Потом начали давать артиллерию, потом начали давать реактивные системы залпового огня. И только сейчас дошли до танков. 

И для них, я думаю, передача истребителей — это эскалация, это пока слишком серьезный шаг, чтобы делать его прямо сейчас, одновременно с передачей танков. Скорее всего, опять будут говорить, что пока рано, пока Украина может поражать все цели, которые хочет, этим оружием, которое уже передали, поэтому пока не будут давать ни самолеты, ни ATACMS, ни GLSDB, которые стреляют на 150 км. 

Пока это только политические заявления, просто разговоры, что вот надо бы еще и истребители. Но напомню, что сами по себе истребители бесполезны. Если будут передавать истребители вместе с высокоточным оружием для них, например, ракетами высокоточными дальнобойными, авиабомбами, тогда это может серьезно повлиять на ситуацию на линии фронта. Но в вопросе истребителей, как правило, все вспоминают про F-16. F-16 — это американский самолет. Поэтому, даже если какая-нибудь Польша или другая европейская страна захочет и будет готова отдать их Украине, они сначала должны получить разрешение в США. Я не уверен, что США прямо сейчас будут готовы дать такое разрешение.

Александр Макашенец: Руслан, тогда уточняющий вопрос. Я тут неожиданно смотрел эфир Владимира Соловьева, у него в гостях был Дмитрий Рогозин, который деликатно ругал российскую авиацию. Не мог бы ты немножко напомнить, в каком состоянии вообще каждая из сторон?

Руслан Левиев: Российская авиация, конечно, сильно превосходит украинскую. Банально за счет своего количества. У российской авиации много и самолетов, и вертолетов, и бомбардировщиков. И те потери, которые за время полномасштабного вторжения российская авиация понесла, существенным образом не влияют на авиационные силы России в этой войне. То есть по прежнему есть достаточное количество и экипажей, и самолетов. В этом плане не нужно, условно говоря, мобилизовывать откуда-то летчиков, вышедших в запас, или где-то искать какие-нибудь самолеты и вертолеты. 

Наоборот, Россия готова предоставлять свои самолеты и вертолеты. Мы вспомним сейчас, например, иранскую сделку. Мы же много говорили о том, что Россия пообещала Ирану самолеты «Су-35», которые она произвела по заказу для Египта, но не передала. И мы говорили еще про вертолеты. Поэтому у России и по количеству, и в плане пилотов все нормально. У украинской авиации похуже, но они все еще летают. Есть и самолеты, и вертолеты. Мы регулярно их видим на линии фронта, в том числе и в эти дни. 

И главная проблема для обеих стран в плане авиации — это противовоздушная оборона. Она есть и российская, и украинская. Обе довольно успешно действует. Поэтому стороны не могут сильно рисковать и прямо вдоль линии фронта летать. Чаще всего и самолеты, и вертолеты стреляют с дальних позиций, делают то, что называется кабрированием. Это когда они задирают нос кверху и стреляют будто бы в воздух. Они стреляют с большого расстояния, боясь попасть под огонь противовоздушной обороны.

Александр Макашенец: Руслан, ты Иран уже успел упомянуть, тогда встречный вопрос. В иранском городе Исфахан произошел взрыв на одном из заводов Министерства обороны. Британские аналитики пишут, что как раз там мог находиться завод по изготовлению дронов Shahed или «Герань», как их в России называют. Может ли нынешний конфликт привести к проблемам для Владимира Путина в плане поставок этих самых дронов?

Руслан Левиев: Мы видели этот удар, внимательно его изучали в прошедшие выходные. Изучали мнения разных иностранных экспертов по этому поводу, смотрели спутниковые снимки, которые были опубликованы экспертами. Судя по всему, несмотря на то, что взрыв был, каких-то серьезных повреждений не было. На спутниковых снимках все выглядит так, будто ничего и не было. Поэтому вряд ли это каким-то образом повлияет. Это, скорее, демонстративный удар был. 

Я напомню, что были планы организации конвейерной линии по сборке этих беспилотников в самой России. Скорее всего, эта линия, если она будет в России, будет даже больше, чем в Иране, потому что потребности России в таких беспилотниках огромны, их иранское производство не способно удовлетворить.

Нино Росебашвили: Тогда давай к следующему сюжету перейдем, касается он группы «Вагнера» и Евгения Пригожина. Министерство обороны Российской Федерации объявило о своих планах заняться снабжением добровольческих отрядов. И в контексте предположения со стороны политологов, что потихонечку делаются шаги в сторону легализации «ЧВК Вагнера» и встраивания его в систему Министерства обороны, как ты можешь нам прокомментировать эту новость про добровольческие отряды? 

Я помню, как много было сообщений о том, что рядовым солдатам и мобилизованным не хватает банально теплой одежды и всего остального, а тут еще какие-то добровольческие отряды. Неужели Министерство обороны решило вопрос со снабжением?

Руслан Левиев: Я согласен с вами, скорее всего, это решение связано именно с группировкой «Вагнера». Потому что, если бы мы об этом говорили в июне прошлого года, тогда бы я подумал, что речь идет о тех добровольческих формированиях, которые собирались по всей России, например, 3-й армейский корпус, разные региональные батальоны и все прочее. Но сейчас, когда в сентябре уже прошла мобилизация, формально она еще продолжается, сейчас про добровольческие формирования можно забыть, они и так уже обеспечиваются за счет Министерства обороны России. 

И мы помним, что со скрипом, но Министерство обороны потихоньку начало упоминать существование группировки «Вагнера». И как раз они их и называют добровольческими штурмовыми отрядами. И когда они говорили, например, про захват Соледара, они именно так их и упоминали. И похоже, что заявление, которое пришло из Министерства обороны России, что будут снабжать добровольческие отряды, оно выглядит как публичная акция, чтобы показать, что они на стороне этой группировки «Вагнера», что они их будут снабжать, все нормально. Хотя они их и так снабжали, не из воздуха же они берут все эти танки, самолеты, артиллерию, снаряды, патроны и все прочее.

При этом у «ЧВК Вагнера» и Минобороны был какой-то публичный конфликт все эти месяцы. И как будто он еще продолжается. Потому что Министерство обороны России как-то очень неохотно признает существование этой группировки. А Пригожин постоянно на это больное место давит. И мне кажется, что это больше какой-то публичный ход, чтобы показать, что они вместе, что Минобороны их поддерживает и будет снабжать.

Нино Росебашвили: Поддержка исключительно ресурсная? Или через ресурсы «ЧВК Вагнера» и Евгения Пригожина пытаются подчинить условному Герасимову или Шойгу, с которыми у Пригожина уже открытый конфликт? 

Не могу не спросить тебя про мобилизацию, учитывая, как подробно вы следите за этой темой. Я помню твой прогноз о том, что, если по логике и по науке, то Владимир Путин в середине января уже должен был бы объявить вторую волну, но кроме неловкого подтверждения со стороны Пескова о том, что первый указ продолжает действовать, мы не получили. И, например, Министерство обороны Великобритании пишет о возможности новой волны мобилизации в России. Учитывая, что январь уже подходит к концу, Путин как будто снова задерживает мобилизацию. Как ты сейчас видишь эту картину? Как скоро Владимир Путин может вновь обратиться к мобилизации или, может быть, у него какой-то другой план созрел?

Руслан Левиев: Учитывая происходящее на линии фронта, потребность во второй волне мобилизации резко усилилась. Если смотреть, куда наступают сейчас российские войска, то помимо Сватово, Кременной и Бахмутского направления, они в конце января внезапно активизировались по направлению на Угледар и запорожском направлении. Исходя из этого, у нас есть полное ощущение, что они хотят отбросить украинские войска на юге Украины от текущей линии боевого соприкосновения на значительное расстоянии, допустим, километров на 100, чтобы нормально восстановить железнодорожное сообщение вдоль юга Украины, чтобы работали 2 направления: из Крыма через Чонгар, Долина, Мелитополь, Токмак или в сторону Бердянска и со стороны Донецка, а далее вниз на Волноваху и на Мариуполь. 

Пока что та ветка, которая около Волновахи и Донецка, там небольшой кусок разобран, он не работает, нет пока смысла его восстанавливать, потому что украинские войска близко, они могут стрелять по этим железнодорожным путям. Поэтому сейчас на Угледар такой акцент и делается, потому что надо отбросить украинские войска, чтобы восстановить железнодорожную ветку. И вчера мы видели удар украинских сил по железнодорожному мосту около Мелитополя. Это как раз ветка, которая идет от Крыма через Чонгар дальше на Мелитополь. То есть Украина тоже понимает потребности России и пытается логистику российскую порушить. 

Если представим, что обе ветки, которые идут на Крым и на Донецк, будут нерабочими, то тогда потенциально можно ожидать ситуацию, какая была с правым берегом Днепра и Херсоном. Ведь оттуда ушли не из-за того, что начали резко проигрывать, а потому, что группировку российских войск на правом берегу снабжать было крайне затруднительно, практически невозможно, это давалось очень высокой ценой, поэтому оттуда ушли. И здесь также. Если будет отрезано снабжение группировки войск на юге Украины, придется делать какие-то выводы, скорее всего, отходить. Поэтому мы видим, что идет акцент на весь юг Украины. И если Россия решила перейти от тактики удержания линии фронта, как это было осенью и в начале января, к тактике наступления, то, соответственно, вам нужно еще больше людей, чем у вас было до этого. Потому что потери есть и они будут еще больше в результате контрнаступления. Поэтому людей надо заменять, поэтому нужна вторая волна мобилизации. 

Я не знаю, когда она будет. Я слышал последний прогноз от Генштаба ВСУ, что, скорее всего, вторая волна начнется в конце февраля. Если это так, то, скорее всего, мы увидим повторение ситуации, которая была осенью прошлого года, когда двигали начало осеннего призыва на месяц вперед. По графику весенний призыв должен начаться 1 апреля. Если вторая волна мобилизации начнется в конце февраля, то придется как минимум на месяц сдвигать весенний призыв. Хотя для начала этой второй волны уже все готово. Можно хоть сейчас призывать. Но, видимо, Путин старается максимально подальше это отложить, потому что это очередное политически невыгодно решение.

Присоединяйтесь к нашим ежедневным эфирам на канале «Популярная политика»