Рушим брандмауэр?

Есть пример Дании: там Датская народная партия своими голосами поддерживала четыре из пяти первых правительств 21 века, сформированных другими партиями, — после чего устремилась (кажется) в политическое небытие. Эта партия наводнила датскую политику антимигрантскими идеями, но не подорвала демократию. Есть пример Австрии. Там Партия свободы первый раз вошла в коалицию в качестве младшего партнера в 2000 году, тут же раскололась, но стремительно наверстала и вернулась в правительство, и вот только что едва-едва не сформировала его в качестве старшего партнера. Вроде там и там неприятно, но не катастрофично. Есть еще Мелони, которая вообще пришла к власти. Но я совсем плохо знаю про Италию, а вот о чем много читал — это о том, что «Братьев Италии» в АдГ воспринимают не как ролевую модель, а как отрицательный пример (типа, продались брюссельской элите или что-то в этом роде).

Моя главная гипотеза про брандмауэр состоит в том, что чем влиятельнее страна, в которой к власти приходят партии с авторитарными тенденциями, и чем больше таких стран, тем опаснее становится ситуация. Германия - безусловно, значимая страна, а АдГ - партия с авторитарными тенденциями. Это выражается не в чем-то одном, а в констелляции, где некоторые составляющие особенно важны:

1) отказ от размежевания с крайне правыми течениями, в том числе с группировками, практикующими насилие, и существенная доля выходцев оттуда в рядах партийных функционеров,
2) культурный национализм,
3) критика европейской интеграции даже на нынешнем уровне, не говоря о ее расширении,
4) прямо декларируемое стремление ослабить партии и парламент,
5) пророссийская внешнеполитическая позиция,
6) при обилии исторических отсылок в программе упоминание национал-социализма только в одном контексте — что современная культура памяти о нем «сужает» восприятие немецкой истории,
7) стремление финансово ослабить НКО и СМИ.

Из этого всего только евроскептицизм, (ох) пророссийская позиция и (два раза ох) культурный национализм не кажутся угрожающими демократии per se. До пересмотра отношения партии ко всему остальному перечисленному — я за брандмауэр.

Теперь «Левая». Тут почти автоматически хочется сказать, что никакого отказа от сотрудничества она точно не заслуживает, не сталинисты же там сидят (особенно после ухода Зары). Но я попробовал вникнуть в аргументы ХДС, а также ознакомиться с программными положениями левых. Первый аргумент — исторический: что левые недостаточно глубоко проработали тяжелое наследие Социалистической единой партии Германии, «внуками» которой они стали. В программе «Левой» истории ГДР уделено достаточно много внимания, при этом репрессии и Штази упоминаются буквально одной строкой, и, в принципе, это можно было бы объяснить стремлением вернуть восточногерманский опыт в общенемецкий исторический нарратив (этого действительно не хватает), но вот этот пассаж про, что «не нужно сводить историю ГДР и СЕПГ к сталинизму» — уж больно напоминает аналогичный пассаж из программы АдГ про национал-социализм. Да, не нужно. Но и диссидентское движение, гражданская и церковная оппозиция режиму СЕПГ заслуживают упоминания. За его отсутствие «Левой» минус.

До сих пор всплывающие истории о сотрудничестве функционеров этой партии со Штази — с моей точки зрения, еще более проблематичная часть идентичности этой партии, хотя правда и в том, что нужно разбираться в каждом случае отдельно. Еще одна претензия к «Левой» — выражение симпатий к авторитарным режимам, таким как венесуэльский и кубинский. Это симметрично пророссийской позиции АдГ, но, на мой взгляд, еще меньше, чем в случае «Альтернативы», свидетельствует о том, что в самой Германии «Левая» хочет установить аналогичный политический строй, — скорее, наследует старой левацкой традиции симпатизировать всем, кто против Америки. Несимпатично, но для меня терпимо.

Мне трудно оценить степень опасности тех группировок, которые Ведомство по защите Конституции считает левоэкстермистскими и которые одновременно близки левым. Замечу только, что ФРГ знает историю левого террора и я могу понять, почему это вызывает тревогу. 

Наконец, самый сложный пункт — программная цель по строительству демократического социализма вместо социально ориентированной рыночной экономики. Звучит громко, но я изучил программу «Левой» и не нашел в ней почти ничего, что бы указывало, что план по реализации этой цели угрожает демократическому конституционному порядку. Разве что — чисто теоретически — планы по установлению государственного контроля над ключевыми для энергоперехода предприятиями. Но даже в этом случае речь не о национализации (к ней могли бы быть вопросы), а о выкупе. 

Я сознательно опускаю здесь все, что касается реализуемости программных установок «Левой», хотя, возможно, это ключевое, что могло бы оправдать брандмаэур против этой партии – потому что, если они все, что пишут, всерьез хотят реализовать, без революции тут точно не обойтись. Но в реальности левые, очевидно, сосредоточены на парламентских и культурно-дискурсивных методах борьбы. И, с этой точки зрения, не вижу хороших аргументов для отказа от сотрудничества с ними. По крайней мере, не сейчас.

Возможно, в случае ХДС/ХСС есть только один. Их программа далека от программы «Левой» до степени несовместимости, и мне кажется, сотрудничество в таком случае может, скорее, повредить, чем помочь. Причем и обеим партиям, и обществу в целом. Потому что консенсуса (то есть ситуации win-win) достичь, скорее всего, не получится, а компромисс (то есть взаимные уступки) не позволит вести консистентную, последовательную политику. Что в итоге еще больше подорвет доверие к демократии и усилит соответствующую политическую силу. 

Мой ответ — одобряем брандмауэр против АдГ и не приветствуем против «Левой». Но если вы сторонник ХДС/ХСС, не возражаем и против него.