Руна Земли

Когда женщина, которой есть что сказать, молчит, тишина оглушает. Анна и Король

  Сталкиваюсь с ней впервые на разворачивающейся лестнице Хогвартса. Она не успевает схватиться за перила, и влекомая движением ступеней врезается в моё плечо. Собираюсь по привычке фыркнуть пренебрежительно и одернуть полу мантии, но удерживаю её под локоть и даже зажимаю между нашими телами её книги, которые так и норовят упасть.

  – Спасибо. Я...

  Она смущается, немного краснеет, потому что прекрасно понимает, кто стоит перед ней. Но мне впервые не хочется вскинуть подбородок и посмотреть «фамильным» взглядом отца.

  – Лестницы Школы это особое наказание.

  Едва улыбаюсь, медленно отступая, и уже руками поддерживаю её книги.

  – Руны? Тебе нравится?

  – Это интересно. Иногда даже незначительный завиток может изменить смысл. Руна Земли это не всегда прах. Если землю взрыхлить, она сможет дышать...

– Любишь тайные смыслы? – мысленно улыбаюсь, отмечая, что она явно услышала шутку про вилку* для земли. 

– Люблю детали.

Она снова смущенно улыбается. Лестница, наконец, замирает, и мы не сговариваясь расходимся в разные стороны. Но мне отчего–то очень льстит, что и эта сестра Блэк следит за мной не только глазами.

~~~

Пересекаемся с ней всё чаще. Один факультет. Одна Школа. Одна принадлежность. Она спокойней Меды и сильнее Беллы. Хотя, с виду этого никогда не скажешь. Глядя на неё хочется также замереть, вслушиваясь в потоки магии. Рядом с ней сильнее ощущаешь течение магии.

Это чувство приносит мне покой.

Ощущение уюта.

И – немного скуки.

~~~

Ярость Беллы схлопывает все окна в доме Лестренджей, и только ставни с двух сторон не оставляют нас погребёнными под слоем мелкой крошки стекла. Нарцисса невозмутимо поднимается, пристально глядя на свою сестру, заставляя ту на мгновение поёжиться от пронзительного холода ледяных глаз. А я невольно испытываю гордость от того, что моя утончённая половина умеет говорить без слов.

  Услышав впервые о договоренности, всё, что я могу – оставить за собой выбор. Одна из них, но отец разрешает мне выбрать лицо, которое будет рядом всю мою жизнь. И я впервые понимаю, что скука – это не плохо. Но как же я ошибался. Отыгрывая роли, исполняя традиции, служа своим семьям, мы обнаруживаем тайные слабости друг друга.

И принимаем их.

Соглашаемся.

Потому что слабость одного – это сила другого.

  – Красота это ещё не всё, Люциус. Докажи мне, что моя красота может довериться твоей...

  И я усмиряю своё эго, кладя его на алтарь достоинства Цисси.

  – Ты боишься принимать решения, Цисси...

  И она не просто соглашается стать женой по «договору», она заставляет меня искать уже её одобрения. Она никогда не спорит с Абраксасом, но всегда очень вежливо разворачивает сеть возможностей и последствий. И мой отец бледнеет с каждым проведённым рядом с ней годом. До тех пор, пока не становится лишь призрачной тенью того понимания и поддержки, которую я чувствую от неё.

  Мне давно уже не скучно. Моя жизнь наполняется таким светом граней, что я невольно начинаю верить в то, что я смогу всё. Она не отговаривает и не ропщет. Она лишь склоняет голову набок и тихо уточняет:

– Ты уверен, что в состоянии это выдержать? Это то, чего тебе хочется? Или же это желание пронестись вихрем по страницам истории, Люциус?

  И несмотря ни на что – она встает рядом. Молчаливо сжимая мою ладонь, и произнося своё уверенное «да». Она никогда не выдает своего волнения, но её взгляд как диагностическая сеть проверяет меня каждый раз по возвращению домой, после запретных, тёмных, волнующих моё эго встреч с Тёмным лордом.

Не порицает, но и не поддерживает открыто.

Она – просто рядом.

Её рука – всегда на моём локте. Забирает ли она в этот момент мой гнев, или же отдает свою уверенность. Она – это всегда то, что удерживает меня на пьедестале. Она критично и ревностно оберегает границы, она не дает никому покачнуть тот мир её внутренней незыблемости, на которой строится наша жизнь.

~~~

Не желаю её видеть, но она упорно спускается к завтраку, заставляет цвести азалии в зимнем саду и разводит редкую породу птиц, которую любила моя мать.

  – Оберни свою репутацию себе во благо, Люциус. Тебя и так все считают именно таким. Так оседлай этого коня. Не стоит изобретать то, что тебе уже дали...

  И я играю роль того, кого мне придумал Пророк. Открещиваюсь от всего и становлюсь ещё большим снобом, чем способен узреть мозг Скиттер. Резонирую на ожиданиях общества. Впервые понимаю суть слов моего отца о тайном шепоте портьер. А она лишь тихо улыбается и запускает с нашим сыном пестрого змея на зеленых лугах огромного поместья.

  Её плечо – свидетель моих слёз. И лишь одна она знает, что они не от облегчения, а от щемящей скорби. Они были тем, кто меня воспитал. Они были тем, кто меня научил. Но она – стала тем, кто меня принял.

Таким, каким меня вырастили они.

Со всеми моими достоинствами и недостатками.

И я готов положить к её ногам весь этот мир, лишь бы её любовь и вера в меня была так же незыблема, как постамент памяти им.

  – Ты зря этим интересуешься, Люциус.

  – Я должен обезопасить...

  – Ты проиграешь своему эго снова, Люциус. Но цена будет выше. И возможно дороже.

  – Цисси, это невероятный шанс. Возможность...

  – Цена будет несоизмерима.

– Я сильнее, чем десять лет назад. Гораздо.

– И все эти годы ты слаб, Люциус. Всё дело в деталях. Все дело всегда в деталях.

  – Ты не веришь? Цисси!

  – Твоей слабости уже десять. Помни об этом...

  И я соглашаюсь на её тихий ультиматум, не желая чувствовать и доли сомнения в моём плане. Я откупаюсь от её, всё такого же диагностирующего, взгляда и лично сажаю сына в красный Экспресс.

~~~

Моё упоение полученным письмом разбивается о её тихий голос. Она втыкает иглу в очередную вышивку, а моё нутро рвётся от укола острия.

  – Думаешь, твой конфликт с Альбусом способен разрешить пост в Совете? Люциус, это бравада.

  Мне не надо спрашивать, каким образом моя жена всегда знает не просто о моих поступках, она уже давно проникла под кожу, сторонним наблюдателем рассматривая мои мысли. Моё противостояние кажется мне теперь таким мелочным, но она лишь качает головой и тихо смеётся.

  – Оставь, Люциус. Сказки того не стоят...

  Хотя мы оба понимаем, что нас тревожит нечто гораздо большее. Мои ночные кошмары, покалывание метки и её дикий, упрятанный на самое дно души, безотчетный страх.

  ~~~

– Просто помни, что они всего лишь дети.

  – Это война, Цисси.

– Это – выбор...

  Её слова впервые не успокаивают. Они давят на меня, разъедают изнутри своим влиянием. Она права. Это – выбор. Но не между детьми и Пожирателями. Это выбор между мной и жизнью. И я хочу выбрать жизнь. Но я всегда выбираю – её.

Ошибка.

Ещё одна.

И ещё...

Безграничная, необоснованная злость. На себя, на свою слабость. На невозможность отмотать назад годы амбиций и взыгравшего самолюбия.

  Срывая чёрные одежды уже понимаю, что опоздал. Её руки мягко изымают из моих порт ключ, хороня его в пламени камина. Безвольно опускаю голову. И неожиданно чувствую её ладони на своем лице.

  – Я не смогу выстоять, если мне придётся рвать душу за двоих.

  Смотрю на неё, слушаю и не верю. Мой мир разбивается о тихий голос. Но она тут же собирает его обратно, понимая, что я как обычно, совершенно не понял её слов.

  – Между тобой и Драко, я всегда выберу Драко. Но чтобы мои корни не дали его ростку сломаться, я должна быть точно уверена, что моя земля – в безопасности.

  – Это Азкабан, Цисси!

  – Это безопасность в четырех стенах, Люциус. И место, где я всегда смогу тебя найти... Сохрани мою землю, Люциус...

  ~~~

Я так до конца и не узнаю, что пришлось пережить ей, когда она обретала новую почву, вцепляясь корнями во враждебную землю. Но она опять оказалась права. Там, где я был, меня защищало всё, даже стены, несмотря на леденящий душу холод и медленно утекающую жизнь. Она же гнулась под ветрами необъятного мира, накрывая своими листьями неокрепший росток, который неизбежно стал разменной монетой.

  Лишь спустя годы я увижу мир её глазами, поражаясь её силе и выкованной стали. Спрятав землю свою, она отвоевывала новый кусок земли для своих корней.

~~~

  И всё же, меня вырвали из укрытия. Не знаю, какими путями к ней пришли эти знания, но даже тогда она берегла. Отсекая лишнее, давая земле возможность напитаться живительными соками, она расправляла свой стебель в одиночку. Её осанка заставляла сглатывать и невольно склонять головы. Её спокойный голос отражался от стен родного дома в разы сильнее воплей сестры. Дом резонировал, давал отпор, закрывая своими переходами доступы к разуму его обитателей. Ошибкой было считать Цисси нежным цветком. И сколько их, тайных приспешников нового режима оказались поглощёнными щупальцами стен, я даже считать не хочу. Белла съеживалась, стоило Цисси поднять взгляд. Тёмный лорд вопреки ожиданиям не поднялся выше подземелий и первого этажа. Дом дышал, несмотря на отравляющие его фундамент течения.

  – Цисси, тебе не стоит идти.

  – Там. Мой. Сын.

  – Он и мой сын тоже.

  – Но ты – не его земля...

 Никогда не забуду взгляд Лорда, в тот момент, когда она повернулась, констатируя смерть. В меня ударила волна такой безысходности, что даже Тёмный качнулся назад. Его лицо освещала торжествующая улыбка, заставившая его положиться на ощущения и изменить своим правилам. И только я понимал, что сейчас её корни отдали ростку последнюю влагу.

Её земля – была высушена.

Её корни – утратили силу.

И это был лишь вопрос времени, когда пожухлый стебель осыплется на землю гнилостностью извивающейся змеи.

~~~

 Её тишина оглушала. Не звенела от напряжения. Не растекалась легкостью. Её тишина была – мёртвой. Какой бы питательной не стала бы с годами её почва, её стебель не спешил набирать силу.

Мне не хватит жизни, чтобы вымолить у неё прощения.

Мне не хватит жизни, чтобы вернуть ей то, что она утратила.

Мне не хватит...

Мне казалось, что я понял её слова ещё тогда, в ту ночь перед Азкабаном. Но на самом деле, с каждым годом, я открываю всё новую и новую грань её слов.

  Земля...

  Она растворилась во мне одиноким семенем, взращивая корни. Оплетая меня ими, скрепляя и поддерживая. Не давая ветрам выдуть, не давая воде вымыть, не давая льду выстудить больше, чем это было возможно. Мы сплетались, прорастали, извивались, цеплялись завитками, расписывая рисунок своей руны Земли в месте, которое оба назвали домом.

  Земля.

  Не я давал ей силы, чтобы жить. Она – взрыхляла, взбалтывала, пронизывала меня, насыщая меня самого кислородом и позволяя становиться той смесью, что способна удержать иссыхающие корни.

Земля...

  И я уже отчаялся когда–либо вернуть ей то, что она похоронила во мне, спасая стебли.

  Но я не перестану.

Я никогда не откажусь от новой попытки.

Я найду новую воду, я заставлю солнце изменить концентрацию своих лучей, ради того, чтобы однажды, паутина тонких корней встрепенулась, разрывая мертвенную тишину.

Ради того, чтобы качнув головой...

  Отнимая от своего плеча внука, и перекладывая его на другое плечо, она вдруг вскидывает на меня свой горящий взгляд, чуть прищуривается, заставляя морщинки собраться в уголках глаз. И я замираю, не веря в происходящее. В звенящей тишине я отчетливо слышу, как трескается её кокон, и она тихо шепчет:

  – Ты сберёг мою землю, Люциус...

  Я моргаю, понимая, что по щекам стекает слеза.

На её руках – новый росток, который она питает своими корнями.

 * - Руна Эар при написании выглядит как прямая линия с двумя дополнительными зубцами, что делает её похожей на трезубец или вилку. Название данной руны и стоящие за ней понятия переводят как «земля» («прах земной») или «могила». Отсюда её простое название – Руна Земли.