Рубрика "Слово редактора"
Александр ДМИТРИЕВСКИЙ«Глаза зелёные весны…»
Радость от воплощения долгожданной мечты, к реализации которой приложено тобой немало сил, очень часто выражается в полном отсутствии эмоций. В такой момент напрашиваются сравнения с ратником, перешагнувшим родной порог после дальнего похода. Он сбрасывает с плеч вещмешок, вытирает пот со лба пыльной ладонью, вешает клинок на стену, присаживается на лавку и тихо произносит: «Ну вот я и дома!» И никакие пылкие эмоции не могут сравниться своей силой с таким вот тихим чувством…
Поздним вечером 21 февраля, когда в Кремле Президент России подписал указы о признании ДНР и ЛНР, я не ощущал ничего, кроме жуткой усталости. Может быть потому, что лично для меня этот путь растянулся на три десятилетия…
В тот момент я вспоминал как в октябре 1991 года мне однажды попалось на глаза скромное объявление о том, что Интердвижение Донбасса приглашает в свои ряды всех несогласных с уничтожением нашего общего Отечества. Набрал указанный в объявлении номер телефона, и мне ответил человек, назвавшийся Дмитрием Владимировичем. Это был Дмитрий Корнилов, человек, стоявший у истоков нашей борьбы за свободу. Спустя несколько дней мы встретились с ними в одной из аудиторий Донецкого, тогда ещё государственного, университета…
Вспоминал и ту неравную схватку с набиравшей силу бандеровщиной, в которую нам тогда пришлось вступить чтобы спустя почти четверть века над заполненными до отказа площадями Донецка прозвучало: «Россия! Россия!» Вспоминал как той же осенью 1991 года над главной площадью Донецка нами впервые было поднято красно-сине-чёрное знамя Интердвижения Донбасса. Современный государственный флаг ДНР – это прямой потомок того самого знамени…
Вспоминал как Дмитрий Корнилов вручил мне членский билет Интердвижения Донбасса с номером 20. Нас тогда было мало: если моя фамилия в списках замыкала второй десяток, то вряд ли общее число его участников превышало полсотни. Ведь русское движение в те дни было чрезвычайно слабым и разрозненным даже в самой России, терзаемой на части парадами суверенитетов и выставленной на торги семибанкирщиной. Это хочется напомнить тем доморощенным критикам, которые ничтоже сумняшеся утверждают что Донбасс не боролся, или боролся, но неправильно, или что он вообще был недостаточно русским.
Вспоминал о тех политических и культурных проектах, чьей колыбелью стало Интердвижение Донбасса. К середине1990-х годов эпоха массовых движений сменилась эпохой политических партий, и таковых из Интердвижения выросло сразу две: философ Александр Базилюк создал партию «Гражданский конгресс», позже переименованный в Славянскую партию, а историк Игорь Карпенко возглавил Партию славянского единства Украины. Эти партии на многие годы опередили своё время: отстаиваемые ими идеалы оказались востребованными только лишь весной 2014 года…
Вспоминал, как в дни «помаранчевой» смуты мне посчастливилось стать корреспондентом газеты «Донецкий кряж», среди основателей которой был уже покойный к тому времени Дмитрий Корнилов, а среди членов редколлегии встретил своих давних соратников по Интердвижению Донбасса. Вспоминал как с удостоверением этой газеты работал в сражающихся за свободу Абхазии и Южной Осетии, даже не подозревая при этом что готовил своих читателей к предстоящим баталиям на нашей земле. Вспоминал как будучи аккредитованным при МИД России собкором «Кряжа» постоянно напоминал его подписчикам о нашем большом Отечестве, от которого мы были в те дни оторваны. И напоминал россиянам о Донбассе: многие российские эксперты, к которым приходилось обращаться за интервью, искренне удивлялись почему у нас такой интерес к России, и вообще почему столь серьёзное пророссийское издание выходит в свет в каком-то там Донецке, а не в Харькове, Одессе или Севастополе…
Вспоминал и тех соратников, кому не суждено было дожить до столь светлого часа. 31 января 2002 года в расцвете лет внезапная болезнь унесла Дмитрия Корнилова. Однако до сих пор не утратило актуальности его творческое наследие, которое, кстати, ещё ждёт своего исследователя. Нет в живых Евгения Маслова и Александра Базилюка, с которыми тоже довелось познакомиться осенью 1991 года.
А ещё в тот момент в голове постоянно крутились строки из песни:
И в крепкой, ледяной обиде,
Сухой пургой ослеплены,
Мы видели, уже не видя,
Глаза зелёные весны...
Эти самые глаза грядущей Русской весны мы видели уже тогда. Тридцать лет назад. И эта весна наступила.