Права животных: неразрешимый парадокс или новые грани гуманизма?

Могут ли у животных быть права подобные тем, что есть у людей, не обладающих правовой дееспособностью? Не является ли, например, «Красная книга» уже такой формой прав? (ЗЖ - Защитник Животных, СЧ - Скептик за Человека).

ЗЖ.: Мне кажется, стоит говорить о правах животных как о базовом уровне прав. Такой уровень прав может быть и не связан с субъектностью, но делает насилие в сторону обладателей права практически невозможным. Права животных — это та планка, ниже которых и право, и мораль опускаться не могут, и, чтобы удержать эту планку, мы должны поддерживать и обеспечивать права животных. Если же мы приписываем права только тем, кто может самостоятельно их реализовать, мы окажемся в мире Макса Штирнера, где у тебя есть права на всё, что ты можешь и хочешь сделать, но и каждый может сделать всё, что угодно, в отношении тебя. Человек не может быть только существом “царства права”, он также существо “царства природы” и отрицая в человеке его природную, материальную в фейербаховском смысле сущность, мы неизбежно придём и к отрицанию прав тех, кто по каким-то причинам не может их реализовать.

СЧ.: Тезис о правах животных подрывает сам концепт права, предполагающий человека как субъекта, способного осознавать и реализовывать свои права, отвечая при этом за выполнение условий и правил человеческого общежития, принимая принципы человеческого общежития в обмен на права. Концепт права расширялся всю историю человечества, в различных обществах в разное время ограничения прав могли касаться разных социальных, гендерных, этнических или расовых групп.

По мере формирования концепции Человека вообще и самоценности человеческой жизни расширялось и понятие права — от прав, ограниченных определёнными статусами и условиями, до прав человека вообще, как члена человеческого сообщества. Людей с ментальными проблемами как раз ограничивают в правах, так как они утрачивают дееспособность, но на них распространяются права человека гуманистического спектра, не связанные с общественной функциональностью, например, право на жизнь и достоинство. Животные же не обладают социальной субъектностью в принципе, вне зависимости от их умственных и эмоциональных потенций. Если наделение правами недееспособных людей является следствием влияния на правовую сферу общества общей гуманистической концепции человека, то осуждение или запрет насилия в отношении животных, защита их от вымирания (чему служит, в том числе, «Красная книга») есть следствие формирования новой социально-экологической концепции человека. В рамках этой концепции насилие и жестокость вообще признаются злом, к уничтожению которого нужно стремиться. Формирование бережного, не насильственного отношения к природе — это не процесс наделения животных правами, а борьба человека за право быть милосердным, соединённое с готовностью нести соответствующие обязанности. 

Почему в современном мире все чаще стали говорить о правах животных? Как вопрос о жестоком обращении с животными связан с политикой?

ЗЖ.: В первую очередь потому, что появилась возможность жить, не используя товары животного происхождения. Сегодня существует множество аналогов “животных” продуктов, которые, в некоторых областях оставаясь дороже своих “естественных” аналогов, всё же становятся доступными широкому кругу потребителей. Например, насущный вопрос белка на веганской диете можно закрыть употреблением бобовых и продуктов из них, в частности, дегидрированного соевого мяса, которое при умеренной цене имеет высокое содержание того самого белка. Во-вторых — это последовательное продолжение борьбы за права человека, логичный следующий шаг человеческой эмансипации. Нам уже не кажется естественной иерархия прав различных групп людей, но, продолжая эту логику, необходимо признать и то, что наше жестокое обращение с животными не может быть оправдано с точки зрения того, что они просто животные. Принимая и не осуждая практики жестокости по отношению к животным, мы должны быть готовыми к тому, что при определённых условиях такие практики могут быть применены и к человеку, если кто-то решит, что представители той или иной группы по каким-то признакам не отличаются от животных. И, увы, такое предположение основывается на весьма недавнем историческом опыте.

СЧ: Можно назвать три фактора, обусловивших рост интереса к теме зоозащиты. Во-первых, это связано с продолжением эволюции понятия морали и представлений об экологии человека, о роли внешнего по отношению к людям насилия и жестокости в формировании человеческой среды обитания. Во-вторых, о правах животных говорят в обществах и социальных группах, справившихся с проблемами выживания. Проще говоря, в социально практическом плане это пока забота сытых. И, в-третьих, права животных и экозащита выглядят, с одной стороны. как наиболее безопасные сферы активизма для самих участников и, с другой, как удобные направления канализации политической активности и социального недовольства.

Разумеется, есть связь между общим уровнем насилия над природой и распространением насилия над человеком, связанным с практикой ярлыков и с дифференциацией морали по отношению к разным людям и социальным группам. Однако это проблема гуманизации человеческой жизни, «путь человека к самому себе», как это определялось в марксизме. Для продвижению по этому пути конструкт «права животных» представляется мне излишним, философски спорным и политически опасным. Так, например, левые, увлекающиеся подобными идеями, неизбежно теряют поддержку своих традиционных сторонников из рабочей среды, для которых проблемы выживания даже если и решаются, всё равно остаются болезненными и актуальными.

Что делать с жестоким обращением с животными? Может ли, например, забой скота считаться жестоким обращением к животным? Если да, то может ли этот вопрос решаться в правовой плоскости?

ЗЖ: Да, определённо, забой скота — это жестокое обращение с животными, которое ныне не оправдано ничем, кроме важности индустрии и устойчивых пищевых привычек. И да, этот вопрос должен решаться в правовой плоскости. Не стоит, наверное, заходить очень далеко и признавать, что у животных есть личность (хотя мне встречалась подобная позиция), но для защиты их прав достаточно и того, что у животных есть чувства, они способны испытывать страдания, боль и страх. Мы, люди, сами стараемся всеми возможными способами оградить себя от тех чувств и ощущений, которые испытывают животные на скотобойнях. При этом, полагая конкретное убийство аморальным, мы зачастую находим оправдания убийствам, выведенным в систему. Просто убить беззащитное животное аморально, а на ферме или во время разрешённой законом охоты — можно.

С жестоким отношением к животным надо бороться радикально. Бойкот товаров животного происхождения, бойкот товаров, ради которых проводятся болезненные и не необходимые исследования на животных — это всё лишь песчинки в пустыне. Человек вполне может перейти на заменители животной пищи, то есть на этичные, веганские аналоги, а современные знания об организме человека зачастую позволяют ограничиться только химическими исследованиями.

Чтобы решить проблему насилия над животными, прежде всего, необходимо уничтожить животноводческую индустрию, которая не только ежедневно убиваются миллионы животных, но вредит экологии не меньше, чем условная нефтегазовая индустрия. Понятно, что это нельзя сделать с сегодня на завтра , по щелчку. Мы говорим, скорее, о медленном процессе вытеснения из потребления продуктов животного происхождения, иначе мы рискуем получить множество экономических проблем. Но, постепенно замещая товары в корзине потребителя, отказывая в субсидиях животноводам и снимая лишние препоны с продвижения веганских товаров, можно добиться нужного результата.

Дикие животные — часть экосферы, отношение к ним регулируется соответствующими законами, и здесь законодательное ограничение насилия и возможно, и необходимо. Мне представляется, что охоту можно запретить совсем, кроме территорий. где она всё ещё является важным источником пищи для людей. Но возникают вопросы: а как быть с животными, угрожающими жизни и здоровью человека?

Правовое ограничение насилия над домашними животными более чем возможно. Хотя вопрос: в приютах для кошек и собак их кормят, лечат и раздают любящим хозяевам, но ещё и стерилизуют. Как это соотносится с концепцией прав животных? Да никак. Просто противоречие между нуждами животного и интересами человека решается в пользу человека. Можем ли мы распространять этот подход на людей с ментальными нарушениями и генетическими заболеваниями? Нет, не можем, если хотим оставаться людьми. Хотя такие практики, увы, были. В отношении смертельно больных животных применяется эвтаназия — является ли это насилием, которое нужно запретить? Не думаю, по крайней мере, пока человечество не обеспечило всем людям достойного уровня медицины. Допустима ли эвтаназия по отношению к людям? По-моему, нет, но это отдельный большой вопрос.

Можно регулировать с помощью законов и степень жестокости в содержании сельскохозяйственных животных, но есть риск разрушения сельского хозяйства, что приведёт к удорожанию еды, в том числе и из искусственного белка. И, кстати, болезненно ударит по рынку труда, в производстве питания занято множество людей. Полный же запрет этой индустрии будет ещё катастрофичней для экономики и общества. Полный отказ от животного белка уже сейчас, безо всякой адекватной замены, мне видится невозможным, так как это может плохо отразиться на здоровье людей. Я вижу выход только в развитии науки, которая в будущем сможет обеспечить качественную искусственную белковую пищу. Но полный переход на неё возможно только при радикально иных, чем нынешние, общественных отношениях.

Самый болезненный вопрос — а как быть с опытами над животными, особенно с теми, которые проводятся ради конкретных медицинских задач? Полагаю, что полностью химическими или молекулярными опытами их заменить нельзя, критически важны эксперименты именно с живыми организмами. Благодаря опытам над животными люди смогли найти средства от диабета, гипертонии, различных форм заболеваний сердца, рака, болезней почек и лёгких, эпилепсии, болезни Паркинсона, СПИД, различных инфекционных заболеваний и т. д.. Мы готовы рискнуть миллионами человеческих жизней, запретив эксперименты над животными ради их прав?

В любом случае, сегодня человечество настолько далеко от решения проблемы насилия в отношении людей, что мы точно ещё очень долго не увидим (если вообще увидим когда-нибудь) общества, которое будет полностью свободно от насилия по отношению ко всему живому.

ЗЖ.: Говоря о правах животных, мы неизбежно приходим к вопросу прав человека. Насколько эти две концепции дополняют, а насколько противоречат друг другу? Здесь мы не смогли прийти к консенсусу, но предоставили материал для размышлений, сформулировав аргументацию для обеих позиций.