Rp-post

Стены комнаты в мрачном, заваленном хламе убежища стали для Саэ персональной клеткой, которую он воздвиг собственными руками. Сам же ведь пришел к вандалам. Сам выбрал идеологию и принципы,которые не сходятся с окружающими его "коллегами". Сам выбрал быть совершенством,а не посредственной сошкой. Дни сливались для него в серую, душную массу, лишенную всякого смысла. Саэ было абсолютно плевать на глобальные цели вандалов, на их бесконечные разборки с другими бандами и на сами миссии. Все эти чужие амбиции не стоили и гроша. Единственное, что по-настоящему имело для него значение, — это самосовершенствование, оттачивание своего мастерства и раскрытие потенциала своего джинки. Каждый день он маниакально тренировался, доводя движения до абсолютного, холодного автоматизма.

Но как оказалось, автоматизм - это не идеал и не совершенство.

Автоматизм в боях всегда казался Саэ вершиной мастерства. Он годами выстраивал свои движения как идеальный, математически выверенный алгоритм: безупречный расчет траектории, выверенный до миллиметра замах, хладнокровный анализ слабых мест противника. Ему казалось, что исключение из уравнения человеческого фактора — страха, ярости, сомнений — и есть истинное самосовершенствование. Механические, холодные драки с отпором превращали его в идеальное оружие трущоб. Но именно во время затянувшегося затишья Саэ остро ощутил, что этот мертвый автоматизм завел его в тупик. Он стал заложником собственной предсказуемости. Зажатый в рамках идеальных паттернов, он перестал расти. Его движения были безупречны, но в них больше не было искры. Они стали бездушными. Как только он садился за вязание,ему казалось,что он дошел до точки пика,а все комбинации нитей уже были использованы.

И отчасти это всё он понял благодаря Шидо.

Наблюдая за тем, как Шидо сражается, Саэ каждый раз испытывал глубокое внутреннее потрясение. Суть джинки Шидо была абсолютной противоположностью упорядоченного мира Саэ. Когда Рюсей вступал в бой, он буквально терял разум. Вся его рациональность, логика и человеческие барьеры сгорали в диком, первобытном пламени. Его действия становились хаотичными, яростными и полностью непредсказуемыми. Шидо не просчитывал шаги — он подчинялся чистым импульсам и инстинктам. Его невозможно было просчитать умом или проанализировать стандартными тактическими схемами. Если ты хотел понять, куда Шидо ударит в следующую секунду, его нужно было чувствовать душой и плотью, на каком-то животном, подсознательном уровне.

Эта дикая, неограниченная рамками свобода Шидо заставила Саэ переосмыслить всё, к чему он стремился. Саэ осознал: его собственный идеальный автоматизм — это не совершенство. Это лишь еще одна стена, которой он отгородился от мира. Настоящая сила заключалась не в том, чтобы превратиться в бездушного робота, а в способности вкладывать в каждый удар свою душу, эмоции и саму жизнь, как это делал Шидо.Понимание того, что в бою — как и в общении — нельзя всё просчитать заранее, окончательно сломало внутренние барьеры Саэ. Именно поэтому его потянуло к Шидо. Ему захотелось перенять эту способность быть живым, чувствовать и действовать вопреки логике. И этот шаг навстречу чужому хаосу стал для Саэ самым мощным витком его истинного совершенствования.

Однако в последнее время Саэ чувствовал ,что у него возникла ещё одна проблема. В этой изоляции Саэ внезапно уперся в ментальный тупик. Он отчасти понимал, что сам выстроил перед собой огромную, непреодолимую стену. Эта стена защищала его от внешнего хаоса, но она же заперла его в глухом вакууме. Итоши осознал: он лишил себя любого повода поговорить с другими вандалами, кроме как во время редких совместных вылазок на зачистку токсичных зон или охоту на Мусорных Монстров. А к этим коротким, сухим рабочим разговорам, как оказалось, он уже незаметно для себя привык. Ему стало не их даже не хватать.

Но еще сильнее он привык к частому, навязчивому присутствию Шидо возле себя. Шидо, с его диким нравом и бурной энергией, вечно крутился где-то на периферии его зрения, заполняя пространство своим шумным существованием.Саэ изо всех сил старался об этом не думать. Он гнал от себя эти мысли, считая их проявлением слабости, но глубоко внутри, в самые темные и глухие часы одиночества, его жгла вполне конкретная, эгоистичная потребность. Ему отчаянно, до боли в груди хотелось, чтобы Шидо общался не с кем-то там другим из команды, не растрачивал свое внимание на посторонних, а уделил время именно ему. Ему нужен был этот безумный, раздражающий, но такой живой фокус внимания. Однако гордость и страх оставались сильнее: Саэ физически не мог подойти первым. Наступить на собственное эго и признать, что он нуждается в ком-то, для него было равносильно капитуляции.

Когда босс вандалов наконец отправил его на задание в паре с Шидо, Саэ ощутил, как внутри что-то дрогнуло. Едва они перешагнули порог штаба, Саэ внезапно почувствовал, как с плеч спала невидимая, удушающая плита. Ему стало легче.

Всю жизнь Саэ считал огромной слабостью поддаваться эмоциям. Показать свои истинные интересы, обнажить внутренние дефекты или недостатки — всё это в его понимании приравнивалось к смертельной уязвимости. Он панически боялся показаться посредственностью, таким же пустым, ничего не стоящим человеком, как и большинство отбросов в этих трущобах. Он отчаянно цеплялся за образ идеального, непоколебимого бойца, чей ум занят только ростом над собой. Но вся эта банальная, приземленная повседневность, которую он презирал, таилась и в нем самом. Под маской холодного гения скрывался обычный человек, который точно так же уставал от одиночества, сомневался , глупо ревновал чужое внимание.

Шидо, шедший рядом, не пытался казаться кем-то другим. Он громко комментировал каждую груду хлама, пинал обломки бетона и транслировал абсолютную, дикую свободу, какая бывает только у тех, кто привык выживать на самом дне. И эта чужая, бесцеремонная искренность сработала как ключ. Рядом с Шидо Саэ вдруг перестал чувствовать необходимость держать щиты поднятыми. Избыточное напряжение в мышцах, державшее его в тисках несколько недель, начало таять. Ему стало комфортно. Так тепло и спокойно, как не было уже очень давно.Сначала это были лишь короткие, колкие ответы на бесконечный поток слов Шидо. Но Саэ и сам не заметил, как его фразы становились длиннее, а голос — увереннее. Слово за словом, шаг за шагом, в такт их осторожному продвижению по опасной территории, Саэ разговорился. Он поймал себя на том, что впервые за долгое время не пытается оборвать беседу ледяным молчанием, а по-настоящему участвует в ней — обсуждает особенности здешних развалин, просто слушает. На смену удушающей тревоге пришло странное умиротворение. Тлеющий внутри огонь одиночества наконец-то затих, ведь тот, чьего внимания он так долго втайне желал, сейчас был полностью сосредоточен на нем.

Пока они пробирались сквозь местную среду, Саэ кожей ощущал, как между ними меняется воздух. Обычный тактический бег плечом к плечу превратился в нечто совершенно иное. Саэ поймал себя на том, что испытывает к Шидо странную, глубокую симпатию, которую раньше никогда себе не позволял. Это не было просто уважением к силе. Его тянуло к этой дикой, бьющей через край жизненной энергии Шидо. Ему нравилось, как Шидо двигался, как уверенно ступал по обломкам и как легко, без капли сомнения, занимал всё личное пространство Саэ. Саэ смотрел на него, и внутри разливалось непривычное, пугающее тепло — побочный эффект того, что его глухая стена одиночества наконец дала трещину. Саэ бы мог сказать ему,что Рюсей особенный ,но это как-то слишком легко и не прямолинейно ?..

Но самым удивительным было то, что Шидо не просто отвечал взаимностью, а проявлял эту симпатию открыто, демонстративно, явно акцентируя на ней внимание. У рыжего в ушах эхом отдавались слова Рюсея ,которые намекали на их особенную связь,но будто бы обрывались на последнем. Итоши это сильно раздражало. Никто ещё не заставлял его чувствовать себя так неопределенно.

Саэ эта игра приносила не только облегчение, но и мучительную пытку.

Вся долгая дорога прошла на одном дыхании,будто мимолётное мгновенье,которое очень легко забыть,как что-то повседневное и постоянное,но оно таким для Саэ не было. И без драк дело не обошлось.

Бой выдался яростным и грязным, как и всё на дне Грани. Враги перли лавиной, и Шидо, верный своей дикой натуре, сразу же перешагнул черту.Саэ, напрочь забыв о привычном, холодном автоматизме, двигался следом — он больше не просчитывал схемы, а кожей и плотью ловил хаотичный ритм напарника. Когда последний враг рухнул, Шидо, полностью истощенный ментально и физически, просто повалился на землю без сознания — обычная плата за его разрушительный транс.

Саэ остался один на один с тишиной. Он тяжело дышал, но внутри больше не было прежней серой пустоты. Осторожно подхватив нитями бесчувственного Шидо, Саэ перенес его в импровизированный лагерь,который сооружен буквально на одну ночь.Всю последующую работу Саэ проделал молча, сосредоточенно и с какой-то непривычной для самого себя заботой. Он натаскал сухих обломков и разжег костер, чьи оранжевые блики мгновенно разогнали сырую темноту. Из скудных припасов вандалов он приготовил нехитрую еду, то и дело бросая короткие, контролирующие взгляды на спящего напарника. Сердце до сих пор билось в ускоренном темпе после боя, но теперь к этому примешивалось то самое томительное, бесящее чувство незавершенности. Саэ устроился у огня вместе со своим напарником, и стал ждать.

Итоши позволил себе чуть больше, чем позволял ранее. Он позволил себе понаблюдать за спящим Рюсеем. И даже перебирать его пряди у себя в руке. Саэ не помнил ещё момента,когда бы он видел такое спокойное и расслабленное лицо Шидо,поэтому понять,что он проснулся, было достаточно легко.Когда угли уже подернулись сизым пеплом, Шидо зашевелился. Саэ чуть отпрянул от него.

Далее шел достаточно спокойный близкий разговор, а Итоши даже проявил инициативу , заинтересовавшись в одном приёме. Но Саэ не ожидал ,что из Шижо резко,ни с того ни с сего , последуют слова:

" Знаешь, Саэ, я тебя так люблю...",

" знаешь, насколько?"

"Мне кажется, я умру".

Каждое его слово падало на душу Саэ раскаленным свинцом. Эта интрига, этот вечный флирт на грани фола, который Шидо так легко транслировал, наконец-то пробили последнюю брешь в стене Саэ. Внутри него закипел настоящий хаос. Мысли путались, сменяя друг друга с бешеной скоростью, а грудную клетку буквально разрывало от глухого, мощного стука сердца. Очевидный, казалось бы, факт... Он ведь давно это знал. Знал, что между ними всё гораздо глубже, чем просто командная работа. Но почему тогда сейчас, от этих ленивых, брошенных в звездное небо слов, всё внутри переворачивалось? Почему это ощущалось так странно, так непривычно и так... остро?Саэ сглотнул вязкий ком в горле. Он изо всех сил постарался вернуть своему лицу привычную маску ледяного безразличия, хотя ладони предательски горели от волнения.— Так умри, — Саэ не смог ответить ничего более четкого,а по его реакции ,если уметь её читать,всё было и так понятно. Ничего из своих слов он не хотел убрать ,да и добавить не мог.

Они наконец добрались до места: заброшенный, наполовину ушедший под землю завод на самой окраине сектора. Саэ действовал сосредоточенно — это была идеальная обстановка, чтобы собирать информацию и фиксировать данные для отчета. Он полностью погрузился в процесс, краем глаза отмечая, что Шидо караулит неподалеку.

Но тишина Грани обманчива.

Всё произошло в долю секунды. Из густой, непроглядной тени под потолком завода бесшумно сорвался силуэт. Нападавший был в плотной, безликой маске, скрывавшей любые эмоции, а его движения обладали пугающей, профессиональной точностью,которая была до жути знакома. Скорость была колоссальной — Саэ, сфокусированный на сборе информации, банально не успел среагировать. Незнакомец целился наверняка. Лезвие его оружия шло по идеальной, смертоносной траектории прямо в незащищенное горло Саэ. Это был бы мгновенный, фатальный удар, который оборвал бы его жизнь прямо здесь, среди ржавых станков.

Саэ успел лишь расширить глаза от подступившего осознания неминуемой смерти.

Но его безупречный автоматизм не спас бы его. Спас Шидо.Шидо, который всегда чувствовал Саэ, среагировал не разумом, а чистым инстинктом. Он не стал тратить время на крик или попытку отбить удар своим джинке — он просто рванул вперед и наотмашь швырнул свое тело на траекторию клинка, закрывая Саэ собой. Раздался глухой, тошнотворный звук разрываемой плоти. Сталь глубоко вошла в плечо и грудь Шидо, окрасив его одежду в мгновенно потемневший багряный цвет. Сила удара, предназначавшаяся для убийства, заставила Шидо тяжело осесть на землю с хриплым, оборванным стоном.

В ту же секунду внутри Саэ что-то с треском лопнуло. Стены, которые он выстраивал годами, весь его холодный расчет и маски безразличия разлетелись в пыль, уступив место первобытной, удушающей ярости. Вид истекающего кровью Шидо, который только что подставился под смертельную рану ради него, выжег в разуме Саэ все мысли.

Больше всего Саэ бесило то, что Шидо посмел нарушить его идеальный, выверенный мир. Саэ годами строил образ безупречного, холодного мастера, который ни в ком не нуждается и контролирует каждую секунду боя. Его целью было абсолютное самосовершенствование. А Шидо одним безрассудным прыжком расколол эту иллюзию вдребезги. Он заставил Саэ почувствовать себя слабым, защищаемым, уязвимым. Факт того, что его жизнь сейчас куплена ценой глубокой раны на чужом теле, ощущался как сокрушительное, унизительное поражение.Саэ злился на то, что Шидо лишил его выбора. Своим идиотским, импульсивным героизмом этот сумасшедший намертво привязал Саэ к себе, окончательно пробив стену, за которой тот прятался от других вандалов.Но за этой яростью и злостью крылся другой, гораздо более древний и жуткий страх — страх посредственности и потери. Саэ до боли в зубах презирал себя за то, что сейчас внутри него кричал не холодный тактик, а самый обычный, напуганный до смерти человек. Тот самый обыватель трущоб, которого он так боялся в себе обнаружить. Руки Саэ дрожали от паники, сердце колотилось в горле от одной мысли, что Шидо — этот раздражающий, хаотичный, но ставший критически необходимым человек — мог погибнуть у него на глазах.

Саэ в мгновение ока сократил дистанцию. Он больше не думал о тактике, о самосовершенствовании им двигало чистое, концентрированное желание уничтожить существо перед собой. Он готов был биться до изнеможения. Прошло некоторое время увлротов,а потом его джинки сработало на пике эмоций: резкий, сокрушительный выпад буквально размазал нападавшего врага по бетонному полу, оборвав его жизнь на месте.Тяжело дыша, со стекающими по рукам каплями чужой крови, Саэ даже не взглянул на поверженного врага. Он тут же рухнул рядом с Шидо, судорожно пытаясь зажать его рану, из которой толчками лилась кровь. Сердце Саэ колотилось где-то в горле, руки дрожали — тот самый обычный человек внутри него сейчас сходил с ума от паники за чужую жизнь. Он всегда боялся этой уязвимости,что он тоже может боятся за чью-то жизнь и это может потянуть его назад.

Пока Итоши стал перебинтовать и останавливать кровотечение Рюсея своими нитями, Саэ краем глаза заметил, как от сильного удара маска на теле убитого раскололась и отлетела в сторону. Под ней показалось лицо, а на элементах разодранной одежды блеснул характерный, высокотехнологичный знак отличия.

Это был гвардеец. Вот почему все его отточенные движения были знакомы. А Саэ сейчас превзошел сам себя. У рыжего сейчас в планах было по полной отчитать Шидо за этот поступок,как только ему станет чуточку легче.