Рп пост
Бывают моменты, когда одно единственное чувство заполняет тебя целиком, до самой последней клеточки. Оно пульсирует в кончиках пальцев, волнующе плещется, бурлит в сосудах и распирает изнутри. Оно напоминает о себе электрическими импульсами и заставляет чувствовать себя наполненным до краев озером: одно неверное движение, и все чувство расплещется по округе, не соберёшь потом.
Рюсей шел немного впереди, засунув руки в карманы и насвистывая беззаботную мелодию. Мелодия эта не слушалась никого, кроме него самого: причудливо вплеталась она в крики проходящих торговцев, бежала вслед за гудящим ветром, взмывала к самому солнцу, дерзкая в своем непоколебимом счастье. Она то замедлялась, раскачиваясь вместе с вихрем, то восторженно присвистывала, когда рядом проносился раскрашенный черт знает как внедорожник, то вдруг ускорялась, набирала громкости и звучала уже самоуверенней некуда, самозабвенно, фальшиво даже, но кому какое дело? Точно не Рюсею. Мелодия эта смеялась, как и сам Шидо. Беззаботный и даже торжествующий смех звучал, кажется, и в его походке, и в том, как он поглядывал на своего собеседника, и в том, как напрягались время от времени уголки его губ.
Рюсей был счастлив.
Нет, конечно это не было событием. Рюсей имел дурную, по мнению многих, привычку быть счастливым везде, куда бы его ни закинули обстоятельства, а если ему что-то не нравилось, он уходил, обратив перед этим все неудобства в пепел. Рюсей не отличался терпением, привык жить моментом, не думая о последствиях, и нагло заявлять о своих чувствах миру, имея на все свое собственное определённое мнение. То есть счастье, которое искрило сейчас в его нервных окончаниях, не было неслыханной новостью, но в этот раз... оно было другим.
Словно восторг этого момента копился в нем много дней подряд, чтобы сейчас обрушиться со всей возможной силой, как опрокидывается на него вся мощь «Доминанта», стоит снять дзинки. Была и еще одна деталь: Итоши Саэ. Его ангел шел рядом с ним, подставляя солнцу изнуренное лицо, а в глазах наконец-то светилась жизнь и радость свободе. Стоило им отойти от штаба, как с Итоши будто сняли наручники. Оставшись наедине с Демоном, он преобразился. Та самая фарфоровая маска безупречности, за которой Шидо так пристально следил, наконец-то осталась позади, слетела, как нечто ненужное и совершенно глупое, и то, что предстало перед Рюсею за маской, ему очень понравилось. Живой Саэ, а не его слепок, оказался чем-то волнующе искренним и теплым. Домашним. Доверительным. Человечным. Имеющим глупую любовь к мороженому и плохое чувство юмора.
Рюсей находил это милым. Часть его сознания, не опьяненная еще безграничным счастьем, понимала, что такого Итоши надо беречь и никому не показывать. Как сокровище: если золото будет трогать слишком много грязных рук, оно и потухнуть может. Рюсей улыбнулся этой мысли и взял Саэ за руку. На мгновение плечи Итоши напряглись, но потом он вновь расслабился, одарив Шидо недовольным взглядом.
—Не бойся, в такой глуши никто не заметит, — прыснул Шидо, за что был награжден смущенным «Мне все равно» и безболезненным пинком.
***
Постепенно ландшафт менялся. Они давно отошли от штаба («Наконец-то можно не видеть рожи этих идиотов»), быстро минули Запретную Зону («Саэ-чан, я сделал тебе сердечко из останков мусорной твари!»), дошли до города («Саэчусик, ты правда тащил меня через весь рынок ради этого мороженого? Так сразу бы и сказал!!»), а сейчас все больше отдалялись от более-менее жилых районов. Постепенно дорога ухудшалась, покрывалась годовыми слоями пыли и рытвинами, а потом окончательно терялась в мусоре и сорняках. Вот и последний город прощально сверкнул защитным ограждением, оставив их наедине с безжизненой пустошью. Даже ветер здесь утих, будто не решаясь разорвать вековую тишину. Муть на небе сгустилась, полностью скрыв багровый закат. Остались лишь горизонт в буром тумане и рев Мусорных Тварей вдали.
Тишина давила.
Саэ нахмурился, стараясь разглядеть хоть что-то. Доверия эти места не вызывали и давно не охранялись даже Адской Гвардией. Не подумайте, Саэ ничего не боялся и относился к здешним сходкам головорезов с пренебрежением, просто нужно было проявить осторожность.... ОСТОРОЖНОСТЬ, РЮСЕЙ, МАТЬ ТВОЮ.
Стоило Шидо увидеть безлюдные просторы, как он хищно ухмыльнулся, почувствовав, как ускоряется сердце. Опасность? Он видел здесь только абсолютную свободу, кучку обреченных людишек, которые оказались не в то время и не в том месте и превосходных в своей силе мусорных тварей, которых стоило помучить развлечения ради, но не добивать (они не станут облегчать работу этим лошкам-уборщикам).
—Ну что, Саэчусик, согласен на такую свиданку? — рычит он, срывая с себя ошейник и превращая наручники в металлические кастеты. Возражения не принимались, а их и не было. Мгновение спустя с холма мчались уже два силуэта, больше напоминающие дикого взбесившегося зверя и его безликую тень.
Саэ с самого начала знал, на что идет. Знал, к чему приведет его контракт с дьяволом, но никогда не думал, что перестанет сопротивляться. Не думал Саэ, что ему так придется по душе эта забавная зверушка «Шидо Рюсей», что он найдет себя в его свободе и станет разрушать для него, зная, что Демон поймёт, что Демон всегда окажется в нужном месте и будет смотреть только на него. Саэ не думал, что найдет человека, который поймет его вот так сразу, целиком, и что именно Демон станет его спасителем. Не думал Саэ, что зло может быть так привлекательно. Не думал, что прыгнет за ним в саму бездну, кинется в Преисподнюю, желая прикоснуться к его окровавленный улыбке.
Нет, в крови будет не один Рюсей, их будет двое, ибо Итоши уже были не по нраву чистоплотные Небеса. Саэ был жаден, до неприличного жаден, и, раз уж на то пошло, он хочет всего, что может дать ему Рюсей, а возможно, даже больше.
Выдержишь, дьявол?
Это был не бой, а молитва бесу. Им не нужно было смотреть друг на друга, чтобы раз за разом оказываться там, где следует быть. Зачем использовать слова, когда сердце бьется — одно на двоих, а безжалостные нити всегда ласковы к одному лишь человеку? Рюсей был самим хаосом, а Саэ управлял им, не сдерживая, а лишь направляя. Абсолютное дикое безумие. Капли крови, разлетающиеся жутким дождем. И желание, столь же естественное, как биение сердца.
***
...
Первым, что увидел Рюсей, когда очнулся, были звезды. Видимо, муть разошлась, приоткрывая Небесные светила... Или нет. Быть может, первым, что он увидел, были струйки дыма от их костра и запах походного ужина.... Нет. Определённо, нет. Задолго до того, как он смог что-либо видеть, Рюсей почувствовал, что лежит у Него на коленях, и подумал, что этот день надо вписать в какой-нибудь календарь и обозначить как минимум вторым днем рождения.
—Когда ты улыбаешься, даже не открыв глаза, это выглядит жутко, знаешь ли, — проворчал Саэ, убирая руку с его головы.
...Ага, значит он гладил Рюсея, пока тот был без сознания... Этот день определённо стоит праздновать больше, чем день рождения.
Шидо открыл глаза, любуясь Саэ и тем, как свет костра плясал на расслабленном лице.
—Пялишься, — констатировал Итоши, мягко отталкивая его от себя и заставляя Рюсея лечь рядом.
—А у тебя для этого было несколько часов, — смеется Рюсей.
Тишина между ними комфортная.
***
Шидо откладывает доеденную тарелку супа и оглядывается кругом. Везде, куда ни глянь, окутанные мраком безжизненные просторы. Где-то в десятке, а то и в сотне километров от них светится еще один костер, но после их «представления» ночь в пустоши будет спокойной. Затем он смотрит на Саэ и на мелодично стучащие спицы. Костер подсвечивает рыжие волосы и изящную линию плеч. Тонкие черты лица расслаблены, сама поза выражает полное доверие. Итоши на мгновение поднимает глаза, и Рюсей может поклясться — Саэ улыбнулся.
—Сегодня ты был хорош... Как и всегда. Впрочем, можно и лучше. Я заметил один интересный прием...ты ничего не помнишь, да? Тем не менее, хочу его отработать завтра. Задание подождет, — буднично говорит Саэ, вновь поднимая на него взгляд.
Секунда.
—Знаешь, Саэ, я тебя так люблю...
Секунда.
—Знаешь, насколько?
Секунда.
Бесстыдная улыбка демона.
—Мне кажется, я умру, — мечтательно растягивает Рюсей, переворачиваясь на спину и вглядываясь в звезды.
...
—Так умри, — Саэ чувствует, как бешено стучит его сердце. Чувствует, в каком хаосе носятся мысли. Очевидный, казалось бы факт... Он давно это знал, почему же так странно и непривычно?
«Так умри».