Розовые очки
КлиГенри в моей жизни появился так эффектно и резко, что я навсегда запомнил наши первые встречи.
В самую первую он так забавно выглядел в белой тканевой маске. Должно быть, наивно полагал, что у меня в руках опасный вирус, который он же насильно и отправил нас с Джоном искать. В тот момент мне, конечно, смешно не было.
— Мистер Линч, отличная работа. Мало того, что вы достали образцы, так вы ещё и сами выбрались. Честно сказать, я поражён. И готов пожать вам руку.
Я глубоко дышал, сжимая в руках чемодан. Он протянул руку в чёрной перчатке, видимо, действительно желая пожать мне руку. Вот только отвечать на жест я не собирался — отступил на шаг назад, прижимая чемодан к телу.
— Да пошёл ты! — крикнул я тогда. Помню, что я был в шаге от нервного срыва. Всё же я был похищен, меня заставили бегать от зараженных учёных на Северном полюсе, чтобы потом узнать, что Генри и не хотел возвращать нас.
После моего крика он не нахмурился и не приказал расстрелять нас всем своим людям с автоматами, как я боялся. Видел, как его брови приподнялись — он молча усмехнулся, как будто сказанное мной его рассмешило, а не разозлило. Помню, как растерялся на мгновение от этой реакции. Он перевернул ладонь, раскрывая её.
— Отдайте мне образцы. Мои эксперты убедятся в их подлинности. — вместе с выражением лица стал мягче и его голос, словно своим полным ярости криком я поднял ему настроение. Но в нём всё ещё был приказной тон, такой, от которого у меня пошли мурашки.
— Вся соль в том, мистер Лэмптон, — его фамилию я выплюнул и как сейчас помню, как его выражение лица смягчилось лишь сильнее, насколько позволяла мне увидеть маска. Я думаю, он наслаждался тем, что я говорил, — что здесь нет никаких образцов, — он медленно убрал руки за спину, а я перехватил чемодан, небрежно держа его. Я хотел пафосно разбить его в тот момент, но не решился, — здесь пустышка. Единственные образцы, которые были на подлодке, мы взорвали, их больше нет.
— Очень опрометчивое решение. — его голос был грубым и уставшим, что не сочеталось с его ухмылкой на лице.
Я говорил что-то ещё, но своих слов я совсем не помню. Отчетливо запомнил лишь его лицо, скрытое за маской. Он внимательно смотрел на меня — только на меня, игнорируя Джона — и точно улыбался, стоя ровно, держа руки за спиной. А перед тем, как его уткнули лицом в пол SCPшники, он, как я потом понял, грустно, совсем не желая этого, на выдохе сказал:
— Убить их.
ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ***
Я перевернулся набок. Лежа нагой и довольный в его кровати под мягким шелковым одеялом, я смотрел на его идеальный профиль, пока он лежал с закрытыми глазами. Наша первая ночь вместе невольно заставила меня вспомнить всё, что мы пережили.
ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ***
После того случая я думал, что мы никогда больше не встретимся. Что Генри Лэмптон — типичный злодей, которые попадались на моем пути. Персонаж на один репортаж, который после пропадет и больше никогда не появится. Я ошибался и сейчас этому даже рад.
Вторая наша встреча была по моей инициативе. Я сопротивлялся и откладывал этот звонок до последнего, ведь искренне ненавидел Генри за то, что он сделал, но сложно было отрицать — мне нужна его помощь. Возле дверей маяка, в котором мы с Джоном спрятались, уже собирались сектанты, чтобы принести нас в жертву своему мнимому богу, а SCPшники бросили нас, сказав, что полковник мёртв. Совсем забыли, кто помогал им поддерживать мирную жизнь на Земле. Дрожащими руками мне пришлось набрать номер Генри, сразу прикладывая телефон к уху, смотря за бегающими туда-сюда поехавшими людьми.
Я даже ничего не успел сказать, когда Генри поднял трубку.
— Мистер Линч, как вам острова Атлантики?
В тот момент я впал в ступор, отчего невольно замолчал на мгновение. Он всё знал — знал, где я, и явно знал, что мне нужна помощь.
Я плохо помню тот разговор. В памяти осталось лишь то, как он говорил — медленно и тягуче, словно совсем не переживая, что нас в любую секунду могли убить. Хотя, зная его, я был уверен — даже на расстоянии он держал ситуацию под контролем. Он всегда и всех держит под своим контролем. Но в тот момент мне было так страшно за наши с Джоном жизни, что я старался торопить его как мог. Помню, что путался в словах, запинался. Возможно, именно из-за стресса я практически всё забыл.
Что я до сих пор я помню отчетливо, так это его финальную просьбу, после того как я оплатил наше спасение тетрадью смерти:
— Вы не сказали «пожалуйста».
— Прости, что?
Я помню, что буквально пропищал это. Совсем не ожидал, что в такой ситуации он скажет нечто подобное.
— «Пожалуйста, Генри, спаси нас».
Это было так нелепо и неподходяще, что я растерялся, просто замолчав. Снизу меня подгонял Джон, который тоже был на панике, в трубке меня ждал Генри. А я просто не мог выдавить из себя эти слова. Они бы звучали так постыдно, что мне не хотелось их говорить.
Но я всё равно с трудом сказал. Это было его условие, и я не мог отказаться. Не понимаю, почему тогда оно далось мне так трудно. Сейчас я довольно часто говорю его, когда общаюсь с Генри. И потому что это банальная вежливость, и потому что так он быстрее делает то, что я от него хочу.
ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ***
Все события прошлого стали играть новыми красками, когда я стал работать на него. Невольно я узнал Генри с другой стороны — прагматичного, но живого человека. Того, кто выполняет обещания и заботится о тех, кто дорог. Хоть таких людей можно было пересчитать по пальцам. Но я и моя семья были одни из них. Я понял это с помощью архива.
Он отправил меня что-то занести, кажется, это были какие-то бумаги относительно ВГМ. Старые, уже ненужные отчёты, которые он почему-то решил сохранить. И к тому же доверил мне, хотя для таких задач у него был секретарь. Но тот день был таким сложным и загруженным, что я без упрёка принял это поручение, желая отвлечься от всех рабочих проблем. Женщина, которая работала в архиве, позволила мне положить их самому. Пусть никто из обычных сотрудников не мог ходить по помещению архива, она была занята какими-то старыми отчётами и отметила, что ей сказали пропустить меня, если я появлюсь с бумагами. Ячейка, которая мне была нужна, располагалась в секторе буквы «Е», где я нашёл своё имя. Целую ячейку, посвященную мне. Это получилось как-то случайно — дверца была приоткрыта и особенно заметна на фоне остальных закрытых. Конечно, я залез туда, быстро пролистав лежащие там документы. На более подробное изучение у меня просто не было времени.
Генри подчищал за мной на каждом моём задании. Всё это было задокументировано в отчётах, лежавших рядом с папками моей семьи. В папках — вся подробная информация и фотографии со слежки. А в приложенных отчётах — оплата медицинских расходов, страхование жизни и специальные агенты, приставленные в качестве защиты. От Генри я всегда слышал, что пока я работаю на него, моя семья в безопасности. Но я не думал, что он занимается этим так тщательно.
***
Осознание всех его чувств пришло иронично поздно. Уже после того, как мы с ним провели ночь. Я лежу рядом, слушаю его мирное тихое дыхание и прокручиваю все мелкие моменты, которые были между нами: как он терпеливо ждал меня, как показывал свои худшие стороны, не скрываясь за маской. Все эти взгляды, намёки, прикосновения.
Смотря на него, я тихо шепчу, чтобы если что не разбудить:
— Я люблю тебя.
Он вдруг поворачивает на меня свою голову, так скоро после моих слов, что я понимаю — он не спал. Смотрит на меня с нежностью и мягкой, доброй усмешкой, которую я замечаю всякий раз, как он смотрит на меня. Он любит меня — это было очевидно. Не совсем стандартной любовью, а той, которой он умел любить. Я уже знал, что он ответит мне.
— Я знаю.