Розовая сделка

Глава 12

Другие девушки и я проводим следующий день на уроках этикета, но я едва могу сосредоточиться, пока разговор с Эмметтом с прошлой ночи крутится в моей голове. 

В тот вечер нас вызывают в личные покои королевы на обед. 

Она сидит во главе стола в платье из зеленого шелка, настолько темного, что он кажется почти черным, жемчужная тиара восседает поверх ее темных волос. Позади нее находится ревущий огнем камин, погружающий комнату в угнетающее тепло. Там висит люстра, покрытая живыми гардениями и белыми орхидеями. Я замечаю переливающегося зеленого жука, ползущего в укрытие между лепестками.

— Дамы, проходите же. 

Ее прохладный голос зовет нас, пока мы стремительно влетаем в комнату, как стая птиц. 

Фейт и я не разговаривали со вчерашнего дня. Она избегала любого зрительного контакта со мной, но сейчас она сидит рядом со мной. 

Королева достает утреннюю газету и кладет ее на стол. 

— Кажется, вы уже произвели настоящий фурор.

Я выглядываю из-за плеча Фейт, чтобы рассмотреть получше. Жирными черными буквами написан заголовок: ШЕСТЕРКА.

Королева поднимает газету и начинает читать: 

— „Прелестные молодые дамы произвели впечатление на балу графа Твомбли, что ознаменовало их первое появление в светском обществе в качестве официальных претенденток на руку принца Уэльского“.

Дверь в столовую распахивается, и Брэм входит широким шагом, его грязные сапоги оставляют отпечатки на ковре. 

— Матушка. 

Он наклоняется и дает королеве Мор поцелуй в щеку. Затем он поворачивается и делает нам короткий поклон. 

— Дамы, я прошу прощения за свое опоздание.

— Как прошла охота, дорогой? — спрашивает королева Мор с теплотой в голосе, которую я никогда не слышала. 

Брэм плюхается в пустое кресло рядом с ней. 

— Ужасно, но я должен признать, что всегда испытываю небольшое облегчение, когда птицы улетают живыми.

Парад лакеев в белых перчатках входит в столовую, чтобы подать нам еду, но королева сидит одна во главе стола без тарелки перед ней. 

Мы едим в неловком молчании несколько минут, за исключением Брэма, который кажется невозмутимым. На каждом его пальце надето золотое кольцо, и они звенят о его бокал для вина, когда он делает глоток.

Королева смотрит на нас и искривляет свой рот в угрожающую улыбку. В свете свечей ее бледная, как лунный свет, кожа кажется почти светящейся. 

— Как мать, я ставлю счастье моего сына превыше всего остального.

— О, это смущает, — добродушно говорит Брэм. — Я умоляю тебя, пожалуйста, не делай из меня изнеженного маменькиного сынка.

Она поворачивается к нему и морщит нос — выражение, которое выглядит неестественно на ее красивом лице. 

— Я бы не дерзнула. — Она поворачивается обратно к остальным из нас. — Это мое самое глубокое желание — убедиться, что Брэм закончит сезон со своей наилучшей возможной партией (невестой). У нас есть только двенадцать недель, и в течение этого времени мой сын будет путешествовать между Лондоном и Оксфордом, так как он все еще заканчивает сдачу экзаменов. Из-за этого он составил список черт, которые он ищет в жене, и он великодушно позволил мне давать ему советы.

Она указывает жестом на своего сына. 

— Расскажи им, дорогой.

Брэм делает еще один глоток вина и достает бумагу из своего нагрудного кармана. 

— Я надеюсь найти кого-то, кто умен, предан, честен и целеустремлен. 

Он кладет бумагу обратно в карман, и его мать продолжает.

— Во время вашего пребывания вы будете брать уроки у виконтессы Болингброк и уроки со мной. Я буду оценивать каждую из вас по чертам, которые ценит мой сын, и советовать ему, кто будет лучшей невестой…

— Хотя окончательный выбор за мной, — перебивает Брэм.

Королева поглаживает его руку. 

— Конечно за тобой, мой дорогой.

Я неловко переминаюсь, когда вспоминаю, что Эмметт сказал мне прошлой ночью. Мы должны заставить его полюбить меня настолько сильно, чтобы он женился на мне, независимо от того, что скажет его мать.

Часы бьют десять, когда мы отодвигаем наши стулья и встаем, чтобы уйти. Мы почти у двери, когда королева прочищает горло и мы замираем. 

— Девочки, подождите минуту.

Брэм останавливается у двери. 

— Не ты, дорогой, мы обсудим женские вещи, — говорит королева.

Мы остаемся наедине с королевой, которая жестом приглашает нас вернуться к столу. 

— Брэму нет необходимости знать детали наших уроков. Мужчины — такие чувствительные создания. Не то что мы.

Огонь камина отражается от ее тиары, и я понимаю, что ошибалась. Она инкрустирована не жемчугом, а человеческими зубами.

— Да, мадам, — говорим мы хором.

Королева Мор берет свой пустой бокал из-под вина и толкает его по направлению к Эмми, ближайшей девушке справа от нее.

— Слезу, чтобы гарантировать ваше молчание».

Мы с тревогой переглядываемся друг с другом, но остальные знают так же хорошо, как и я: у нас нет реального выбора, если мы все еще хотим рассматриваться в качестве невесты Брэма.

— Вы хотите, чтобы я заплакала? — спрашивает Эмми.

— Всего одну слезу.

Эмми колеблется, затем вырывает ресницу достаточно сильно, чтобы ее глаза прослезились. Одна жирная слеза соскальзывает по краю бокала. Мэрион широко раскрывает свои глаза, пока они не становятся достаточно сухими, чтобы заплакать, и рядом с ней Олив и Фейт следуют ее примеру. Грир пытается сделать то же самое, но не может справиться.

— Ударь меня по щеке, — умоляет она.

Я колеблюсь. 

Она ругается под нос на меня, затем бьет себя достаточно сильно по лицу, так что одного наблюдения за этим достаточно, чтобы заставить и меня заплакать тоже. 

Она передает мне бокал, и я позволяю одной слезе стечь в него.

Королева осматривает нас и улыбается. 

— Какие хорошие девочки.

Когда мы встаем, чтобы уйти, королева сбивает бокал на пол, разбивая его вдребезги. Я не думаю, что наши слезы были нужны ей для магии вообще — она просто хотела посмотреть, как мы корчимся от неловкости и страха.

Отвращение поднимается по моему горлу. Лакей, несущий серебряный поднос, проталкивается мимо меня, когда я уже почти за дверью. Я поворачиваюсь назад и устанавливаю прямой зрительный контакт с королевой Мор, когда крышку подноса поднимают.

Мы оставляем королеву одну принимать ее вечернюю трапезу, и только когда дверь закрывается, я понимаю, что это было: миска молока и меда.