Рождественское чудо ❄ heejay ❄

— Ты ждёшь рождественское чудо или что-то вроде того?

Голос Николаса звучит не то, что неодобрительно, он буквально звучит осуждающе, мол, ты что, реально собрался так сидеть вот здесь без дела?

Но Джею, честно говоря, откровенно похрен, как там звучит голос Николаса. Он лишь жмёт пальцами на язычок железной банки, открывая с характерным шипящим звуком первую (на этот день) банку яблочного сидра. Яблочный сидр. Звучит по-новогоднему. По крайней мере, так ему казалось в магазине, когда он думал, стоит ли ему запариться с глинтвейном или забить хер. Забил.

А тут Николас с его звонком и навязчивым: “слышь, я сейчас приеду, ты давай, трусы с пола подбирай, не хочу видеть твоё грязное бельишко”. И вот он здесь — сидит, пьёт халявный алкоголь за бесплатно (он сказал, мол, за красивые глаза) и читает нравоучения. Выгнать его бы его за дверь вместе со своими советами.

Ещё хуже, что у Джея дома был откровенный свинарник. Сам он погряз к концу года в работе настолько, что торчал только нос, который приходилось периодически затыкать, чтобы не чувствовать соответствующие запахи. Бардак поглотил его квартиру, накапливая груды одежды, грязной посуды и разбросанных носков на всех поверхностях. На тех же местах валялось бесчисленное множество рабочих бумаг, раскиданных то тут, то там. Именно по этой причине Джей каждый день не мог что-то найти (например, самого себя) во всём этом хаосе.

— Ничего я не жду, мозги мне не делай, — кратко отмахивается от него Чонсон, делая глоток.

Сидр оказывается тёплым. Стоило его закинуть в холодильник, наверное.

— Тогда в чём дело? — не в бровь, а в глаз.

Если бы Пак мог взять и сказать, в чём дело. Хотя, наверное, чисто в общих чертах он имел представление, в чём именно дело в конце календарного года.

Просто Джей не умел говорить о своих чувствах. Он мог смеяться, шутить, отмахиваться, умалчивать, язвить и делать что угодно, кроме самого главного — прямо сказать.

В общем-то он и сам только недавно дошёл до мысли, что конкретно Даже, вернее будет сказать, кто.

— Сам догадайся.

— Я тебе не в финале битвы сильнейших, чтобы догадываться. Можно мне сценарий?

Джей тяжко выдыхает. Да, вот бы ему тоже сценарий, желательно от всей своей жизни, чтобы он уже понял, наконец, где и когда наступит счастливый финал. Если он вообще для его сериала предусмотрен.

— Пак Сонхун.

— Выкинь ты уже этого гандона из головы, сколько можно?

И правда. Давно стоило бы, как он сказал, этого гандона из головы выкинуть. Джей и сам понимает, что прошло полгода. И в течение всего времени он профессионально делал вид, что ему:

а) поебать

б) поебать очень сильно

в) ооооочень сильно поебать

А к концу года проебался сам, увидев чужие совместные фотографии. Счастливые, мать вашу, типичные фотографии для парочек, которые радуются рождественским свиданиям. И что-то внутри Пак Чонсона перещёлкнуло, сменив наигранное безразличие хренью, которое другие люди назвали бы чувством обиды. Всё ведь было не так дерьмово, так почему вместо Джея теперь какой-то там Джейк?

Даже имена похожие. Вот ведь сюжет у сериала. 10 из 10. Сценаристы будто издеваются.

И пока Джей после расставания работал, искал себя, находил, снова терял, менял стиль в одежде и причёски, снова работал, Сонхун, оказывается, строил свою личную жизнь с другим человеком. В голове Чонсона просто не укладывалось, как можно было так быстро… Ну, в общем.

— Давай я тебя познакомлю с кем-нибудь, — продолжал Николас свою “терапию”, — всё ещё есть Ян Чонвон, который о тебе спрашивал.

— Я не хочу ни с кем знакомиться.

— Опять ты за своё.

— Да не в этом дело, — откидывается на спинку дивана Пак, — я не хочу знакомиться с кем-то специально, понимаешь?

— Ага, — фыркает Николас, — понимаю. Ты ждёшь, что твое рождественское чудо само на тебя свалится или что-то типа того.

— Почему сразу свалится? Достаточно просто судьбоносно столкнуться.

— Ну, что сказать, — жмёт плечами друг, — жди дальше. Пока там кто-то с тобой судьбоносно столкнётся.

Джей не ждёт. Красный прямоугольник двигается по календарю всё быстрее и быстрее, отсчитывая последние дни от уходящего года. Джей не ждёт никакой судьбы или судьбоносных встреч, падений, чего угодно, потому что он зарывается в работу окончательно. Теперь уже полностью с головой, и нос не торчит, поэтому на бардак дома становится абсолютно плевать. Ему же никого к себе не нужно вести, а сам он переживёт разбросанные вещи и немытую кастрюлю с прошлой недели.

С ним всё в порядке. Он ходит в день ежедневную норму шагов, делает работу в срок или иногда даже раньше (за ним такого обычно не водится) и спокойно готовится к приближающимся праздникам, периодически заказывая подарки друзьям и коллегам. Он становится образцом пунктуальности, исполнительности, и плевать, что ходит с потухшим взглядом. Он прячется. Прячется в своём доме, продолжая играть на публику успешного и деловитого мужчину. И, наверное, его план и актёрская игра заслуживают оскара, если бы не одно “но”. Парень, работающий продавцом в соседнем 7-eleven, который видит его чуть ли не ежедневно. Изначально Чонсон даже хотел поинтересоваться, почему парень почти не отдыхает, но потом принял решение не лезть не в своё дело. Он ведь тоже практически не отдыхает, а выходных не видит уже два месяца, так что… Так что он просто в очередной раз ставит на прилавок свои немногочисленные покупки: пачку молока, огурцы и стяжку пива. Наверное, любой счёл бы его психически нездоровым, с таким-то ассортиментом покупок.

Высокий парень-продавец без лишних вопросов технично и профессионально пробивает товары и ждёт оплату. Джей роется в карманах куртки (во всех её карманах), пытаясь найти картхолдер, но тот, как назло, ищется как-то долго. Паку даже начинает казаться, что он забыл банковские карты дома, как вдруг его поиски прерывает приятный голос:

— Не ищи, давай я оплачу.

Джей поднимает свой невдупляющий взгляд, смотрит на сотрудника в форменном жилете так, словно он сказал какую-то откровенную глупость. И говорит новую:

— Да я в состоянии оплатить, спасибо.

И протягивает найденную карту.

Потом уже понимает, во-первых, насколько грубо звучала его реплика. Во-вторых, парень явно не имел в виду что-то типа: “лох ты несчастный, почему без денег припёрся в магазин, ещё и за пивом, ты бездомный алкаш что ли”, в-третьих, парень вообще-то симпатичный и явно не заслужил. Ну, вот всего этого.

Как минимум, встречи с уставшим и недовольным жизнью Джеем.

Но парень напротив только красиво улыбается.

— Ну, если что я предлагал. Хорошего вечера!

Хорошего вечера… Он реально пожелал хорошего вечера чуваку, который выглядит так, словно его переживала вселенная и выплюнула? Жесть. Реально. Хороший вечер обеспечен хотя бы парой банок пива.

Итак, они видятся практически каждый день. За исключением всё же тех дней, когда Джей пользуется доставкой вместо походов в магазин, или загадочный продавец с красивой улыбкой всё же берёт выходной.

— Слушай, — Николас с самым важным видом опять сидит на диване Джея, раздавая непрошенные советы и отпивая из чужой пивной банки, — а тебе не кажется этот парень подозрительным?

— Почему вдруг? — не понимает Пак.

— Ну, просто… Мы типа зашли сегодня в магазин вдвоём, и он так недовольно на меня косился. А потом ты подходишь на кассу, и он всё! Цветёт как куст, улыбается, желает тебе хорошего дня. Может, он тебя клеит?

— Тебе кажется, что меня клеит сотрудник 7-eleven? Что за бред? Это банальная вежливость.

— А почему мне он не сказал ни единого вежливого слова? — продолжает спорить с ним друг.

— Потому что ты свою рожу видел? В неё хочется только плюнуть.

— Обижаешь. У меня очень красивая, как ты выразился, рожа. Плюнуть в неё точно не хочется. Но если слюни Ыйджу будут в моём рту…

— Боже, просто заткнись, — Джей швыряет в него подушку.

Разумеется, шансы, что Николас действительно заткнётся и будет молча пить своё пиво, изначально были чуть ли не равными нулю.

— И всё же, — многозначительно буравит он взглядом Чонсона, — ты присмотрись. Пусть он и работает в магазине у дома, мордашка у него ничего такая. Он красавчик. Ты так не считаешь?

Пак ничего не отвечает, потому что он вдруг понимает, что даже не помнит, как тот выглядит. Ну, вроде светлые волосы, форменный жилет, высокий. И всё. Это все вводные данные. Джей, кажется, заходит в этот магазин настолько заебавшимся от работы, что ему абсолютно плевать. Лишь бы поскорее пробили что-то съедобное, питьевое, ну и домой можно. Жрать, спать и не видеть работу.

— Джей, ты что, серьёзно? — считывает его молчание Николас.

Надо же. А говорит, что не умеет читать между строк.

— Да.

— Тебе настолько неинтересны люди вокруг тебя?

— Я работаю в отделе продаж, — закатывает глаза Джей, — знаешь, сколько людей вокруг себя я видел за декабрь? Даже не можешь себе представить. У меня иммунитет.

— Собирайся, — подскакивает на ноги Николас, чуть ли не сворачивая своими конечностями несчастный кофейный столик, подвернувшийся на пути.

— Куда? — недоумевает Пак.

— Пиво закончилось. В магазин пошли.

Джей только жмёт плечами и идёт накидывать на себя куртку. Вообще-то на столике стоит буквально ещё четыре бутылки, но, видимо, Николасу мало. А тут лучше не уточнять ради собственной безопасности.

Когда они выбираются на улицу, в лицо Джея дует холодный поток зимнего воздуха, и он съёживается. Стоило одеться как-то потеплее, наверное, но поход до ближайшего углового магазина не предполагал… большое количество времени. Джей прячет шею в ворот куртки и недовольно изучает взглядом опустевшую улицу, подсвеченную уличными фонарями.

Он еле поспевает за Николасом, умело ходящим по снегу в шлёпанцах.

Снег редкими хлопьями медленно падает на землю, кружась в воздухе. Наконец, взгляд Пака цепляется за горящую вывеску магазина у дома, краем уха слышит доносящуюся рождественскую музыку и думает, что идея выйти из дома оказалась не такой уж хреновой. Стоит, наверное, почаще Николаса слушать.

Над дверью звенит колокольчик, когда друзья оказываются внутри тёплого магазина. Джей, наконец, позволяет себе расслабиться, ощущая тепло. Николас ныряет в отдел с алкоголем, оставляя Пака одного, так сказать, наедине с продавцом, которого он теперь без всякого зазрения совести рассматривал. Прямой красивый нос, выразительные глаза, необычная форма губ и его светлые волосы, обрамляющие лицо. Парень мог бы быть айдолом или моделью, а не работать в магазине у дома. Тот, в свою очередь, тоже смотрел на Джея, пока, наконец, не улыбнулся.

— Держи. Оплачивай. Я курить, — Николас торжественно передаёт ему в руки стяжку пива и исчезает из магазина, оставляя Джея наедине с продавцом с крайне идиотским видом.

Приходится Паку плестись на кассу, тяжко вздыхая и искренне почему-то надеясь, что тот не подумает о чужих проблемах с алкоголем. Которые, так сказать, уже практически алкоголизм.

Но красивый парень в форменном жилете пробивает товар и ждёт оплату.

— А, и пакет, пожалуйста, — вспоминает вдруг Джей.

— Зачем тебе пакет? — спрашивает парень за кассой. — Я могу организовать тебе доставку домой.

И так Пака клинит. Потому что. Что? Какую доставку домой? Он намекает, что хочет к нему прийти или…

— Ты что, меня клеишь? — прямо спрашивает Чонсон, потому что надоело ходить вокруг да около.

Может, его странный вопрос в лоб отобьёт желание продавца отпускать странные шуточки с очевидным подтекстом.

— Последние месяца два, что тут работаю, — не удивляясь, отвечает блондин, — спасибо, что заметил уже.

В смысле. В смысле последние два месяца?

Джей и правда не замечал. Разве не все продавцы обязаны быть вежливыми, уделяя внимание клиентам или что-то вроде того?

— Чё?

Браво, Чонсон, лучший ответ.

Но парень и бровью не ведёт, очевидно, уже давно понимая, насколько трудный ему попался, так сказать, клиент.

— Я с тобой столкнулся в этом магазине два месяца назад. От тебя приятно пахло, и ты так вежливо извинился, что я впечатлился. Подумал, что ты живёшь где-то неподалёку и устроился сюда на подработку, рассчитывая тебя увидеть. А потом ты действительно пришёл в магазин, да и вообще начал ходить сюда каждый день.

Вот как. Выходит, а Николас-то дурак совсем. Джей и правда с кем-то умудрился столкнуться. Просто сам не понял в вихре новогодних дедлайнов.

— Никогда не думал, что мне придётся работать из-за какого парня… Но жизнь умеет удивлять, — откровенничает продавец. — Ну, так что? Можно тебе уже доставку на дом организовать или я тороплю события?

— Да я вроде как…

— Сам можешь, — кивает блондин. — Я помню. Меня кстати Ли Хисын зовут, и я тебя старше. Видел твоё удостоверение личности, чего ты так удивляешься? Есть планы на Рождество?

— Да никаких, если честно, — бормочет Джей, который уже не просто в шоке.

Он, так сказать, в ахуе от рождественского чуда, свалившегося ему на голову.

— Супер, — безразлично отвечает продавец, — тогда встретишь меня в пять после смены. Встретишь ведь?

— Встречу, — зачем-то соглашается Джей.

— Сходим поесть. Я знаю отличное место.

— Это какое?

— У меня дома. Там и пиво тоже есть. Круг твоих интересов я уже понял, в принципе.

Джей смеётся. Ладно. 1:0, и счёт не в его пользу. Этот парень и правда… Нечто. Вполне может быть рождественским чудом.

— Всё, иди уже, — вдруг отмахивается от него Хисын, — там твой друг уже окоченел от холода, подглядывая в окно за тем, что тут происходит. Спасай бедолагу.

Чонсон кивает, забирая стяжку пива, любезно уложенную в брендовый пакет 7-eleven и прощается. Хисын снова желает ему хорошего вечера и повторяет, что будет ждать в назначенную дату и время.

Что ж, может, рождественские чудеса… и правда бывают? Иначе как объяснить сбежавшего от Санты белокурого волшебника? (оленя).