Рождение Оленевода

Дремучий лес, хватающий в своих костлявых деревянных пальцах глянцевые снежинки, корни, впивающиеся в кожу заснеженных холмов, и, конечно же, зверский рёв, пронизанный страха-жаждущим тоном. - Кто вступил на священные земли Севера? Те, кому жизнь ни мила, или же смельчаки, не дрогнувшие под гнётом моей тени? - Говорило существо, выглядывающее из-за деревьев. По лицу была видна оленья голова, знающая человеческий диалект, но через секунду половина его головы словно сшитыми обрывками открывала облик волка. Словно два лица, соединённые друг с другом, смотрели из под тени.

- Не бойся! Нет-нет... Не стоит бояться того, чего не понимаешь, ведь если видишь, значит, оно есть... - Сказало существо, спешно изменив свой тон на более яркий и восторженный. - Меня звать Чудотворцем, и я пришёл порадовать вас, сегодня вы забудете все свои страхи и найдёте внутри себя силы, прежде вам невиданные! - Существо тут же взмыло в небо, запрыгнув на одну из ветвей сгорбатившейся ели. - Ооо, похоже, вы не слышали обо мне и моей силе... Что ж, тогда слушайте внимательно...

- Однажды, когда я, прежде маленький и загнанный в угол оленёнок, бежал от серого изувера в плаще, ненависти и жажды убийства... Когда снежные иглы проклинали мой мех, цепляясь и сковывая меня перед последней секундой моего бытия, именно тогда я увидел... Вихрь смятения, уничтожающий всю суть человеческого естества. Я возжелал ступить на одну лесенку выше пищевой цепи... Но... - Замолчал Чудотворец, вытянув из под тёмного плаща висевшие на ремне крюки с зацепленными на них головами животных и людей, которые продолжали подавать признаки жизни. - Я перескочил через гораздо больше лесенок, чем мне, обычному зверю, было дозволено.

Шорох из леса стал более чётким, как будто что-то приближалось и вот-вот могло оказаться в присутствии чудотворца и вас. Но потом, когда порог тьмы, увековеченный в бесконечных отзвуках и дрожащих деревьях, достиг своего пика, заиграла музыка. Она была очень кроткой, лёгкой, словно сам ветерок, будто шедевр, родившийся среди обжигающих ветвей ужаса.

- Однако... - Начинало чудовище, скатывая оборванный капюшон со своего рога. - Хоть я и возжелал силы и могущества, моя душа, хаос, зародившийся где-то внутри моего тела, до сих пор был мелодичным, нежным, как и сам снег... Замечательный холст под рисование кровью... - Рассуждал Чудотворец, раскрывая для вас сцену, где антропоморфные животные танцевали вальс на горящих подмостках по среди леса. - Хаос изменил меня, а я, в свою очередь, изменил всех. Сила изменять естество... Вот сила Чудотворца, то есть меня. - Сказало существо, возвышая руки к сцене, где играла музыка. - Сила даровать новую жизнь. Она без сомнений чудесна!

Театр музыкального и танцевального представления расходился подле выпадающего снега, где прокажённые существа воспевали хаос Чудотворца, остриё выгнутых кинжальных когтей скребло по деревьям, а гул, расходящийся по лесу, приветствовал его на сцене.

Быть может, это злая шутка создателя, быть может, игривая издёвка тех, кто по крупицам строил этот мир. Но чудо, что сотворило это существо, было созвучно разве что со словом «ужас», который позволял себе произойти под закостенелыми ладонями Чудотворцаю. Его оленья часть плавно скользила в танце музыки, а волчья, словно сжирая заблудшие ритмы, тут же прокусывала шеи артистов, которые падали на колено и восставали вновь, игнорируя абсолютно всю боль, прошедшую по их телам.

- Ну что же… - Сказало огромное создание, вытянувшись в свой полный рост. Его два глаза, различимые друг от друга, загорелись, а дыхание непрерывно нагнетало всю атмосферу до предела. – Пора начинать настоящие… Представление! – Щёлкая пальцами, сказал Чудотворец, и из-за деревьев послышался человеческий крик. Невольно он приближался всё ближе и ближе к вашему слуху, но вы не смели оборачиваться, пока перед вашими глазами всецело пронизывающий взгляд выпивал до капли каждую частицу вашей воли.

- НЕЕЕТ, ПРОШУ НЕЕЕЕЕТ! Я знаю, что вы сделали с Хэлли и Хизом… - Кричал запуганный мужчина, которого тащили по снежному полу без жалости и сострадания, раздирая спину до кровавых отметин.

- А что меняет твоя осведомлённость? Ты считаешь, что, зная судьбы других, сможешь избежать их участи? – Говорила оленья часть Чудотворца, пока в этот же самый миг его не перебивала другая часть, более гнусная и переплетённая с чернотой животной души, волчья сущность. – Довольно истязать мой слух… Всё это лишь никчёмная попытка избежать своей смерти… - Думаешь? – Знаю…

Чудотворец, разделённый на двое своих сущностей, внушал не только ужас, но и страх перед невообразимостью его действий. Он был настолько не предсказуем, что увековечился в ваших глазах образом вечно бурлящего водоворота, ведущего в бездну хаоса, из которой никому и никогда не удастся выбраться.

- Пожалуйста… Не нужно извращать моё тело вашей магией. Я не смогу жить с этим… Это совершенно не чудо, это её полная противоположность… МРАК! Это мрак в чистом виде, вы заставл… - Вновь заговорил мужчина, пока его длинную речь моментально не прервал хруст отпечатавшийся по всей руке из-за крепкого сжатия женщины, смешанной с телом лисицы и оленя. – Аа… Хэлли… За что…

- Замолкни… – Гнусный голос, вышедший из под раздираемого черепа лисы, тут же дал знать о том, что создание, пробудившееся под рукой Чудотворца, было не намеренно слушать излишнюю речь из уст обычного человека.

- Будь осторожнее с нашим новым собратом. Тело человека в первую очередь нужно для воссоздания формы, так что ломать руки будет излишним решением. – Спокойно сказал Чудотворец, прикоснувшись к мягкой ладони Хэлли в облике животного. – В следующий раз сразу жри сердце. – Усмехнулась волчья сущность, вытягивая злобную и наполненную безумием улыбку в лице девушки.

- Без сомнений, великий Чудотворец. Прошу простить за грубость, но ваша сущность волка куда более приземлённая к действительности, чем оленья. Она хотя бы понимает, что людей нельзя просто так жалеть… - Сказала Хэлли, как сосуд хаоса, находящийся в её глазу, стал очень тяжело сжиматься, вызывая колющую боль по всему телу.

Чудотворец развернулся своими личинами к девушке так, будто одним лишь своим взглядом говорил, что грубость, исходившая из её грязного языка, была очень отвратной и омерзительной для его ушей. – Думаю, мне не стоит напоминать, что первоначальный облик моего естества был олицетворением беглого оленёнка, скрывающегося в лесу безжалостных хищников. – Пока его слова отскакивали от животных губ, рука Хэлли яростно сжималась у век, которые разгорались подобно кипящему маслу, невыносимо разрывая её сосуд хаоса. – Да, люди прокажённые существа, без капли милосердия к низшим созданиям вроде нас, животных. Но это совершенно не значит, что они не могут быть полезны. Кровь, плоть, кожа и кости, их разум и мышление, оболочка, которая поможет нам существовать в новом мире. Мы ненавидим их, но, тем не менее, нуждаемся в их телах... Надеюсь, я понятно изъяснил свою мысль... – В унисон двух лиц говорил Чудотворец, плавно стирая ладонью всю боль, впивающуюся в глаз Хэлли.

- Да... Спасибо за шанс возродиться под вашей рукой. Великий Чудотворец, прошу простить за своевольную дерзость и не приемлемые мысли… - С дрожью и лёгкой ноткой восхищения говорила женщина, склоняясь под ногами великого создания, склоняя за собой и человека, что в ужасе смотрел на всё это представление, проливая горькие слёзы, склоняя и вашу голову перед его неотвратимым образом, всё так же высеченным в ваших глазах.

Чудотворец повернулся в вашу сторону, взгляд утихомирился, а ладонь, приближающаяся к вашим рогам, стала мягка, как ладонь матери, соприкоснувшаяся с вами при рождении. И хоть ваши кости безжалостно выходили наружу, сгущаясь в криках человека, который недавно молил о свободе, вы ощущали нежное и очень мирное тепло, окружающие всё ваше тело. Голова делилась на части и спрессовывала вопящие от боли лицо, доводя жестокость и уныние до плавной тишины, стирающей абсолютно все гнетущие звуки, кроме голоса Чудотворца, который стал единственным светом среди сгущающейся тьмы… - С днём рождения…