Розби одобряет

Было почти десять вечера, когда Кими Антонелли, уже переодевшись в домашнюю толстовку, всё ещё сидел перед мониторами своего симулятора в Брэкли. Он грыз кончик стилуса и хмурился на телеметрию. Сектор 3 не давался — он видел ошибку, чувствовал её затылком, но не мог понять, как её исправить.

В коридоре погас свет. Автоматика тренировочного центра перевела здание в ночной режим.

— Ещё десять минут, — прошептал он сам себе и взялся за руль.

На двенадцатом круге дверь с мягким шипением открылась. Кими вздрогнул и чуть не вылетел с трассы — на пороге стоял Тото Вольф. Не тот Тото из телевизора, в идеальном костюме и с холодным взглядом победителя. А другой — в старых джинсах, мятой флиске и с собакой на поводке. Маленький корги по кличке Розби послушно устроился у двери.

— Я не помешал? — голос Тото был тихим, без обычной командной резкости.

Кими стянул наушники и вскочил так резко, что стул отъехал к стене.

— Мистер Вольф! Я... я просто дорабатывал. Сейчас уйду.

— Сядь, — Тото мягко нажал ему на плечо, и Кими снова плюхнулся в кресло. — Я вчера тоже не мог заснуть. Приехал в три ночи — знаешь зачем? Розби хотел пить. — Он усмехнулся в усы. — Но, может, и я сам хотел убедиться, что всё в порядке.

Тото подвинул второй стул и уселся рядом, прямо на колесиках подкатившись к монитору. Кими осторожно коснулся мышкой и вывел телеметрию.

— Вот здесь я теряю две десятых, — сказал он почти шёпотом. — Передние шины кричат, но машина не слушается. Не хватает смелости взять шире на входе.

— Покажи-ка.

Кими запустил самый быстрый круг. Тото смотрел молча, иногда хмурясь. Корги за его спиной тихонько зевнул и лёг, положив нос на лапы.

— Твоя проблема, — Тото наконец ткнул пальцем в экран, — не в шинах. И не в траектории. Посмотри на свою голову.

Кими недоуменно моргнул.

— Вот здесь. Перед быстрым поворотом ты задерживаешь дыхание. На кадр. Не веришь? — Тото повернулся, и в его глазах вдруг блеснула мягкость. — Я в Монако год назад чуть стену не поцеловал на том же самом месте. И задышал только за полсек до торможения. Мы все это делаем. Даже Льюис.

Кими невольно улыбнулся.

— Хочешь секретный совет? — Тото понизил голос и подался ближе, словно собирался открыть заговор. — Спой вслух. Да-да. Когда входишь в этот поворот, просто пой начало «Let It Be». Проверено. Лучше любого инженера.

— Но... это серьёзно? — Кими не знал, смеяться или удивляться.

— Абсолютно. Хочешь, споём вместе?

Тото начал тихонько напевать себе под нос, и Кими, не удержавшись, фыркнул. Потом засмеялся, закрыв лицо руками. Напряжение последних часов вдруг рассыпалось, как стеклянный шар.

— Вот так-то, — Тото хлопнул его по колену. — А теперь давай так: ты делаешь три круга. Розби будет судить.

Кими повернулся к корги, который уже приподнял голову. Пёс внимательно посмотрел на него и гавкнул один раз — одобрительно.

— Он сказал, давай, — перевел Тото.

Кими надел наушники, сделал глубокий вдох, задержал... и запел. Шёпотом, едва слышно. Но проехал этот поворот идеально.

Он снял наушники и уставился на запись, не веря своим глазам.

— Сработало, — выдохнул он.

— Конечно. Я же тебе говорил. — Тото поднялся и поправил воротник флиски. — Знаешь, Кими, я пришёл сюда не из-за телеметрии. Я увидел свет из окна кабинета. И подумал: «Вот какой парень у нас растёт». Такой, что в десять вечера сидит и грызёт себя за ошибки. Это и есть то, за что я плачу. Не за быстрые круги. А за сердце.

Кими опустил глаза, чувствуя, что краснеет.

— Спасибо, мистер Вольф.

— Тото, — поправил тот. — Только не при детях.

Он взял поводок. Розби, уже на выходе, вдруг обернулся и тявкнул на Кими — негромко и очень ласково.

— Он говорит: до завтра, — улыбнулся Тото. — Спи, чемпион.

Дверь закрылась. В боксе снова погас свет, и только тусклый экран монитора освещал лицо Кими. Он смотрел на победу в секторе 3 и улыбался.

Потом взял телефон и бездумно набрал в поиске: «Let It Be текст».

«Просто на всякий случай», — подумал он. И пошёл спать с лёгким сердцем.