Royal Secret 3 ( final )

Дни превратились в недели. Недели — в месяц. Йеджи перестала считать дни, время измерялось теперь не календарём, а ее собственными изменениями. Она просыпалась с первыми лучами солнца, выходила на крыльцо и делала дыхательные упражнения, которым научила её Рюджин. Она училась разжигать огонь без, пальцы обжигались, искры летели мимо, но на третью неделю у неё получилось. Хван училась разбирать следы, различать голоса птиц, понимать лес. Она училась быть частью мира, а не его центром. И каждый вечер, когда они сидели у костра, принцесса чувствовала, как что-то внутри неё меняется. Она переставала быть капризной девушкой, которая требовала внимания. Она становилась взрослее, училась любить и быть любимой.

Рюджин была рядом каждый день. Она была строгим учителем, но мягким человеком. Она хвалила, когда Йеджи делала успехи. Да, редко, но так искренне, что эти моменты согревали больше, чем огонь. Ругала, когда Йеджи ленилась, но в голосе её всегда звучала забота, а не злость. И между ними росло то, чему Йеджи не могла найти названия — это было больше, чем дружба, и больше, чем доверие. Это было похоже на то, о чем она читала в старых книгах, которые тайком брала из библиотеки отца, о рыцарях и их дамах, о людях, которые готовы умереть друг за друга.

Они спали в одной постели каждую ночь. Сначала Йеджи оправдывала это страхом перед лесом, потом — холоом. Вдруг она перестала оправдываться, просто ложилась рядом, чувствовала тепло руки Рюджин на своей талии, слышала её дыхание и засыпала, зная, что в мире есть место, где она в безопасности. Иногда, когда Рюджин уже засыпала, Йеджи тихо целовала её в плечо или в щёку, шепча слова, которые не решалась произнести вслух. Она знала, что Рюджин иногда притворяется спящей. Она чувствовала, как та задерживает дыхание, как её рука чуть крепче сжимается на талии Йеджи. Они обе знали, обе молчали, и им этого было достаточно.

Но настал день, когда Йеджи сказала:

— Я готова вернуться.

Они стояли на поляне, где Рюджин учила её основам боя, не сложным техникам, а основам. Солнце пробивалось сквозь кроны деревьев, и Йеджи чувствовала его тепло на лице. Рюджин повернулась к ней, и в глазах её мелькнула тревога, которую она быстро спрятала.

— Ты уверена? — спросила она.

— Я должна, — ответила Йеджи. — Письмо матери... я помню каждое слово. «Тот, кто всегда был рядом…». Я думала об этом всё это время, перебирала в голове всех, кто был рядом со мной в детстве. Няни, учителя, слуги, советники. И я поняла.

— Что ты поняла?

— Это не может быть никто из слуг. Они не имеют доступа к моей матери. Это не может быть учитель, ведь они приходили и уходили. Это кто-то, кто действительно всегда был рядом. Кто всегда находился в замке. Кто всегда улыбался и никогда не вызывал подозрений.

Йеджи замолчала, собираясь с мыслями.

— Я думала о дядьке-советнике, — сказала она. — О том, который всегда был рядом с отцом. Который приносил мне сладости, когда я была маленькой, говорил, что я похожа на мать. Он всегда был слишком добр, слишком внимателен. И мама не любила его. Я помню, как она отворачивалась, когда он входил. Я думала, это просто характер, но теперь я понимаю — она знала.

Рюджин кивнула, и в глазах её мелькнула гордость.

— Ты стала очень проницательной, — сказала она.

— Ты научила меня смотреть и видеть, — ответила Йеджи. — Теперь я вижу.

Она шагнула ближе, положив ладонь на грудь Рюджин — туда, где билось сердце. Она чувствовала его ритм, ровный и спокойный.

— Рюджин, я хочу, чтобы ты пошла со мной. Не как телохранитель и не по приказу, а как та, кто рядом. Просто будь рядом, и я не испугаюсь.

Рюджин посмотрела на неё. Затем её рука накрыла ладонь Йеджи, и пальцы их переплелись.

— Я пойду с тобой, — сказала она. — Но есть условие.

— Какое?

— Ты делаешь всё, что я говорю. Если я скажу бежать, ты побежишь. Если я скажу молчать, ты замолчишь. Если я скажу не высовываться, ты не послушаешься. Я не позволю тебе пострадать, я дала слово твоей матери.

Йеджи улыбнулась тепло и немного грустно.

— Ты дала слово, — начала она. — Но теперь ты делаешь это не ради неё, правда?

Рюджин моргнула. Затем её губы дрогнули в улыбке.

— Ты права, — сказала она тихо. — Теперь я делаю это ради тебя.

В замок они вошли через боковые ворота, которые Рюджин знала с детства. Йеджи была одета в простую одежду, которую ей дала Рюджин — тёмные штаны, лёгкая рубашка, плащ. Она больше не походила на принцессу, но в глазах её горел свет, которого не было раньше. Девушки двигались по коридорам, избегая главных залов, Рюджин знала каждый уголок замка, каждую потайную дверь, каждую лестницу. Она вела Йеджи уверенно, и та не задавала вопросов, а просто доверяла. Они остановились у двери, ведущей в старую часть замка — туда, где раньше были покои матери. Йеджи не бывала здесь с её смерти, ведь отец запечатал комнату, и только слуги изредка заходили, чтобы убраться.

— Здесь мы можем найти что-то, — сказала Рюджин. — Твоя мать была умной. Она не оставила бы всё только письму.

Они вошли внутрь. Комната была покрыта пылью, тонкий серый слой лежал на каждой поверхности. Шторы были задернуты, и в воздухе витал запах времени. Йеджи стояла посреди комнаты, и слёзы наворачивались на глаза.

— Здесь... здесь она жила, — сказала она. — Я помню, как мы играли по вечерам и засыпали тут вместе…

— Мы почти всё нашли, — Рюджин подошла к ней, положив руку на плечо. — Осталось самое важное.

Они начали искать. Рюджин проверила старые шкафы, Йеджи — ящики стола. Они перерыли всё, но ничего не находили. Хваг уже отчаялась, когда её пальцы нащупали что-то на дне старого сундука — маленький ключ.

— Рюджин! — позвала она. — Смотри!

Рюджин подошла, взяла ключ. Он был старым, ржавым, но на нём был выгравирован тот же узор — лилия.

— Это не просто ключ, — сказала Рюджин. — Это ключ к тайнику. В старых замках у королевских семей были тайные хранилища. В библиотеке.

— Что там может быть?

— Доказательства, — сказала Рюджин, глядя прямо Йеджи в глаза. — Или имя.

Они пошли в библиотеку. Это было огромное помещение с высокими потолками и рядами книг. Йеджи всегда любила здесь сидеть, ведь тишина и запах бумаги успокаивали. Но сейчас было пусто. Рюджин подошла к одной из стен и начала ощупывать панели. Её пальцы скользили по дереву, искали что-то.

— Здесь, — сказала она, нажимая на едва заметный выступ. Стена чуть сдвинулась, открывая узкую нишу.

Внутри лежала шкатулка — такая же, как та, что была в доме Рюджин, но больше. Йеджи открыла её дрожащими руками. Внутри были письма. Старые, пожелтевшие письма, которые мать писала кому-то. И одно из них было адресовано отцу.

Йеджи развернула его и начала читать.

«Мой дорогой супруг,

Я пишу это письмо, чтобы ты узнал правду, когда меня не станет. Твой советник, тот, кому ты доверяешь, как брату, предал нас. Он, наверное, уже отравил меня. Я знаю это, потому что видела, как он добавлял неоднократно что-то в мой чай, и только бог знает его следующий план. Я не могу доказать это, но я оставляю эти письма, чтобы ты нашёл их после моей смерти.

Я умоляю тебя: защити нашу дочь. Она — всё, что у меня есть. И всё, что у тебя есть. Не дай ему забрать её так же, как он забрал меня.

Я люблю тебя. Я всегда любила тебя. Прости, что не сказала этого раньше.

Твоя жена».

Йеджи дочитала письмо и почувствовала, как слёзы текут по щекам. Она сжимала бумагу, и в груди росла ярость.

— Он убил её, — сказала она, сжимая письмо. — Он убил мою мать. И мой отец ничего не знал.

Рюджин подошла, обняла её.

— Теперь ты знаешь, — сказала она. — Будем действовать?

Но в этот момент дверь библиотеки открылась. На пороге стоял советник — тот самый, о ком Йеджи думала. Он был стар, но его глаза смотрели остро и холодно, а за его спиной стояли два стражника.

— Я думал, вы уже ушли, — сказал он, и голос его звучал спокойно, почти дружелюбно. — Но вы всё ещё здесь. Я должен был догадаться, что Рюджин не просто так живёт в лесу. Она хранила тайны королевы. Стоило оставить ее тушу в том самом лесу на съедение волкам.

Йеджи шагнула вперёд, заслоняя Рюджин.

— Ты убил мою мать, — сказала она, и голос ее стал непривычно низким.

— Она была слишком опасна, — ответил советник так, будто рассказывал что-то обыденное, будто речь шла не о ее матери. — Она хотела рассказать королю правду о том, что я делаю, о том, что я планирую. Я не мог этого допустить.

Рюджин вышла вперёд, встав перед Йеджи, словно щит.

— Ты не подойдёшь к ней, — сказала она.

Советник усмехнулся.

— Ты все еще думаешь, ты сможешь защитить её? Против двух моих солдат даже ты не справишься.

Йеджи схватила Рюджин за руку.

— Не нужно драться, — прошептала она.

Рюджин повернула голову, и в глазах её было удивление.

— Но...

— Позволь мне, — сказала Йеджи.

Она шагнула вперёд, вставая между Рюджин и советником. Её руки дрожали, но голос был твёрдым.

— Ты убил мою мать, — сказала она, глядя прямо в глаза советника. — Ты думал, что сможешь скрыть это. Но ты ошибся. Я знаю всё, и совершенно не боюсь тебя.

Советник усмехнулся.

— Ты всегда была глупой и безнадёжной девочкой. Думаешь, что сможешь остановить меня?

— Я не собираюсь останавливать тебя, — сказала Йеджи. — Я просто задержу тебя, пока отец не узнает правду.

Она сделала шаг назад, к окну, и попала камнем, что прятала в кармане, в нужное окно. Все шло по плану.

Звук удара камнем о стекло эхом разнёсся по библиотеке. Советник побледнел.

— Что ты...

— Я знала, что ты будешь тут, — сказала Йеджи, глядя на мужчину так, словно его было невероятно легко читать. — Я видела тебя, когда мы входили. Ты шёл за нами. Я знала, что ты следишь. И знала, кого нужно обо всем предупредить.

Дверь библиотеки распахнулась. На пороге стоял король. Старый, полностью седой, уставший, но с глазами, полными ярости.

— Ты! — сказал он, глядя на советника. — Это правда?

Советник попытался что-то сказать, но слова застревали у него в горле. Король шагнул вперёд, и стражники за спиной советника опустили оружие — они знали, кому служат на самом деле.

— Моя жена... — голос короля дрогнул, даже за все годы службы никто не слышал такой неуверенности. — Ты убил её.

Советник отступил на шаг.

— Она была... она была опасна, — пытался оправдаться он. — Опасна для будущего нашей родины!

— Она была моей женой! — крикнул король, наступая вперёд. — Она была матерью моей дочери! Ты разрушил нашу семью, разрушил наши жизни! Я доверял тебе, как брату, чёрт возьми!

Он подошёл к советнику, и в его руке блеснул кинжал. Йеджи шагнула вперёд, положив руку на руку отца.

— Отец, — сказала она тихо. — Не надо. Не сейчас. Наказание будет, но не нашими руками.

Король остановился, глядя на неё. В его глазах были слёзы.

— Йеджи...

— Он ответит, — успокоила отца Хван. — По всем законам королевства. Ты должен быть справедливым, отец, даже сейчас.

Король опустил руку. Затем повернулся к стражникам.

— Уведите его, — сказал он. — Он будет судим по законам королевства. За предательство, за убийство. За всё, что сделал.

Советника увели, и библиотека опустела. Йеджи стояла посреди комнаты, дрожа. Руки её тряслись, и она чувствовала, как колени подкашиваются. Когда самое страшное было позади, она почувствовала, как слабеет. И в этот момент Рюджин была рядом. Она подхватила Йеджи, прижимая к себе.

— Ты справилась, — прошептала она. — Ты сделала это.

Йеджи уткнулась носом в плечо Рюджин и громко заплакала, навзрыд, как ребёнок.

— Я не хотела... я не знала, что будет так больно, — говорила она сквозь слёзы.

— Знаю, — Рюджин гладила её по волосам, прижимала к себе, и в этом жесте было столько тепла, что принцесса начала приходить в себя. — Знаю. Но ты справилась. Ты была сильной.

Король подошёл к ним спустя несколько минут. Он был бледен, но в глазах его было что-то новое — уважение.

— Йеджи, — сказал он, протягивая руку. — Я... я не знал. Я не знал, что он...

— Я знаю, — сказала Йеджи, вытирая слёзы. — Ты не виноват. Он обманул всех нас.

Король посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула гордость.

— Ты так похожа на неё, — сказал он. — На твою мать.

Йеджи улыбнулась сквозь слёзы.

— Ты всегда это говорил, — сказала она. — И я хочу быть достойной этих слов. Хочу быть достойной дочерью своей матери.

Король хотел что-то сказать, но потом перевёл взгляд на Рюджин, стоящую рядом с его дочерью. Он заметил, как крепко та держит её руку, как их плечи соприкасаются, как Йеджи ищет в ней опору.

— Рюджин, — сказал он. — Ты выполнила обещание. Моя жена была бы горда тобой. И твоя мать тоже.

Шин склонила голову.

— Я сделала то, что должна была, — сказала она. — Королева просила меня защитить принцессу. Я выполнила свой долг.

Король кивнул, показывая рукой, что младшая может подняться, затем повернулся к Йеджи.

— Дочь, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты знала, что не обязана жить здесь. Если ты хочешь уйти, я не буду против. Ты доказала, что можешь принимать решения сама.

Йеджи посмотрела на Рюджин. Затем улыбнулась.

— Я останусь, — сказала она. — Но на своих условиях.

— Каких?

— Рюджин останется в замке. Как мой личный страж. И как... — она запнулась, чувствуя, как щёки заливаются румянцем. — Как мой друг.

Король поднял бровь, но кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Так и будет.

Прошло две недели. Йеджи снова жила в замке, но теперь всё было иначе. Она больше не играла роль капризной принцессы, а работала с отцом над бумагами, училась управлять королевством, готовилась к тому, чтобы стать наследницей. Но самое главное — она проводила время с Рюджин. Та жила в комнате рядом с покоями Йеджи. Она была её личным стражем, но между ними было гораздо больше, чем просто служба или дружба. Каждую ночь они сидели на балконе, смотрели на звёзды и разговаривали.

— Ты стала другой, — сказала Рюджин однажды, глядя на Хван.

— А ты всё та же, — ответила Йеджи с улыбкой. — Только теперь больше улыбаешься.

Рюджин усмехнулась.

— Это твоя вина.

Их разговоры были тихими, тёплыми, как огонь в каминах дворца. Йеджи перестала бояться показывать свои чувства. Она держала Рюджин за руку, когда они гуляли по саду, целовала её в щёку, когда никто не видел. Она ловила на себе её взгляд и чувствовала, как собственное сердце бьётся быстрее.

Однажды вечером они сидели в комнате Рюджин, и Йеджи читала книгу, лёжа на кровати. Младшая села сидела рядом, перебирая её волосы.

— Рюджин, — позвала Йеджи, откладывая книгу.

— М?

— Ты думала о том, что мы будем делать дальше? Когда королевство стабильно будет в порядке?

Рюджин задумалась на мгновение.

— Я не думала об этом, — сказала она. — Я привыкла заботиться о тебе. Мне не нужна была цель.

— А теперь? Я уже не нуждаюсь в постоянном надзоре.

Рюджин посмотрела на неё. В глазах её мелькнула теплота.

— Теперь я хочу быть с тобой. Неважно, где и как.

Йеджи улыбнулась — широко, счастливо, и в этой улыбке было всё.

— Хорошо, — она улыбнулась — Потому что я тоже хочу быть с тобой. Всегда.

Рюджин наклонилась и нежно поцеловала её в лоб, почти невесомо. Старшая прикрыла глаза, чувствуя, как тепло разливается по всему телу.

— Ты слишком нежная, принцесса, — Шин немного отстранилась.

— А ты слишком грубая, — ответила Йеджи. — Но я готова это терпеть.

— Хорошо, — Рюджин рассмеялась. — Пошли гулять? Завтра же. В лесу нам было хорошо, пойдем.

На следующий день они действительно ушли в лес. Дорога была знакомой, и Йеджи чувствовала себя как дома. Они шли по тропинке, и она рассказывала о своих планах на королевство, о том, как она хочет изменить законы, чтобы помочь бедным.

— Ты стала очень амбициозной, — заметила Рюджин.

— Ты научила меня мечтать, — ответила Хван. — Раньше я только требовала. Теперь я хочу создавать.

Они дошли до поляны, где когда-то стоял дом Рюджин. Теперь там все заросло травой, и на том месте, где был костёр, распустились полевые цветы.

Йеджи остановилась, глядя на это место.

— Здесь всё началось, — Йеджи стерла наступающие слезы с глаз. — Я стала другой.

Рюджин подошла и встала рядом.

— Здесь я поняла, что ты не просто глупая принцесса, а человек, которого я хочу защищать.

Йеджи повернулась к ней, и в глазах её мелькнула хитринка.

— Только защищать? — спросила она, игриво игриво поднимая бровь.

Рюджин усмехнулась.

— Ну, может быть, не только, — сказала она, шагнув ближе. — Но это уже не обсуждается.

Йеджи прикусила губу, чувствуя, как щёки заливаются румянцем.

— Ты слишком самоуверенная, — Она махнула волосами и попыталась отвернуться, но Шин не позволила.

— А ты слишком капризная, — ответила она.

Они стояли на поляне, и ветер ворошил их волосы, когда Йеджи сделала шаг вперёд, и они встретились взглядами.

— Рюджин, — Она позвала ее первой.

— Что?

— Я никогда не говорила тебе, насколько ты для меня важна. Спасибо. За всё, что ты сделала для меня.

Рюджин посмотрела на неё, в глазах мелькнула нежность.

— Ты уже говорила, — Рю улыбнулась — Каждую ночь, когда ты шептала это, думая, что я сплю.

Йеджи покраснела и замерла.

— Ты... ты слышала?

— Я слышала всё, — сказала Рюджин с улыбкой. — И я тоже люблю тебя, Йеджи. С того самого вечера, когда ты впервые немного нагло легла в мою кровать.

Йеджи не знала, что сказать. Слёзы навернулись на глаза, но она улыбнулась.

— Ты тоже не говорила об этом, — сказала она.

— Я не очень умею говорить, — ответила младшая. — Но умею делать.

И она сделала шаг вперёд, притянув Йеджи к себе. Их губы встретились в мягком, нежном поцелуе, как первый снегопад. Принцесса почувствовала, как руки Рюджин обнимают её, притягивая ближе, обвила руками шею девушки и ответила на поцелуй, но уже без стеснений. Для них он словно длился вечность. Когда девушки отстранились, Йеджи улыбалась так широко, счастливо, и с глазами, полными слёз.

— Я люблю тебя, Рюджин, — сказала она.

— Я знаю, — ответила Рюджин, прижимаясь к ней. — И я люблю тебя.

Они стояли на поляне, обнявшись, глядя в глаза друг другу, солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в золотой и розовый.

— Ну что, — прервала тишину Рюджин, чуть отстраняясь. — Ты готова пойти со мной на ужин? Я хочу попробовать твою еду, как ты и обещала. Надеюсь, ты не сожжёшь замок, как сожгла кролика.

— Это была одна ошибка! — возмутилась Йеджи, толкая её в плечо. — И я больше никогда не буду готовить в твоём присутствии, если ты не перестанешь меня дразнить!

— О, я не перестану, — ответила Рюджин, её глаза смеялись. — Это моё любимое занятие. После того, как ты сожгла кролика, я узнала, что ты краснеешь даже быстрее, чем я успеваю придумать шутку.

— Ты невыносима! — воскликнула Йеджи, но было видно: она не злится.. — Я принцесса, а ты обращаешься со мной как с... с...

— Как со своей любимой? — перебила Рюджин, поднимая бровь.

Йеджи замолчала. Затем улыбнулась — широко, счастливо, и в этой улыбке было всё.

— Да, — сказала она. — Как с любимой. Это мне и нравится. Твоя особая привелегия.

Она взяла Рюджин за руку и повела по тропинке обратно в замок.

— И если ты будешь продолжать в том же духе, я прикажу, чтобы тебе дали самую большую комнату в замке.

— Сама большая разве не…, — ответила Рюджин.

— Да, ты будешь спать в моей комнате, — уверенно заявила Йеджи, с твердостью в голосе. — Это мой окончательный приказ.

Рюджин рассмеялась уже громко, искренне, и Йеджи чувствовала, как смех вызывает вибрацию в груди.

— Хорошо, принцесса, — сказала она. — Я подчиняюсь.

Они шли по тропинке, держась за руки, и мир вокруг казался таким прекрасным до невозможности приторно сладким и нежным. Впереди их ждало королевство, которое нужно было спасать, и люди, которым нужна была их помощь, но в этот момент, в этом лесу, на этой тропинке, они были просто Йеджи и Рюджин — двумя девушками, которые просто нашли друг друга и любят.

— Рюджин… — позвала Йеджи, когда они уже подходили к воротам замка.

— М?

— Ты никогда не думала, что всё это могло быть иначе? Что если бы мы не встретились, ты бы так и жила в лесу, а я была бы капризной принцессой?

Рюджин остановилась, глядя на неё. В глазах её горела теплота и уверенность.

— Я не хочу думать об этом, — спокойно ответила она. — Потому что мы встретились. И это изменило нас, я ни о чем не жалею.

Йеджи улыбнулась и приподнялась на цыпочки, целуя её в щёку.

— И я рада, — сказала она.

Они вошли в замок, и перед ними открылась новая жизнь.

В ту ночь, когда они легли спать, Йеджи лежала в объятиях Рюджин и смотрела на звёзды в окне.

— Рюджин, — прошептала она.

— М?

— Мне всё ещё иногда страшно.

— Из-за чего?

— Что я не справлюсь. Что я сделаю что-то не так. Что люди будут смотреть на меня и видеть ту капризную девочку, которой я была.

Рюджин погладила её по волосам, прижимая к себе ближе.

— Ты не та девочка, — сказала она. — Ты стала сильной, Йеджи. Ты стала той, кем могут гордиться не только твои родители, но и все королевство. Ты стала той, кого я полюбила.

Хван уткнулась носом в грудь младшей, чувствуя, как её сердце бьётся ровно и спокойно.

— Ты думаешь, я справлюсь? — пробубнела она.

— Я знаю, что справишься, — ответила Рюджин. — Я буду рядом, обещаю.