Российско-украинская война (2014-): культурная экспансия РФ.

В обзоре меня будут интересовать сложные с инфраструктурной точки зрения паттерны "культуры вне политики": уничтожение украинской культуры через спасение ее РФ, а также защита отмененной российской культуры. Российские культурные работники, как внутри страны, так и иммигранты, активно участвуют в публичных дискуссиях о культуре вне политики, тем самым отстраняясь от анализа преступлений, которые РФ совершает против культурного наследия Украины.

Музеи и сохранение наследия в войне играют амбивалентную роль. Само устройство музеев, исторически, - это механизм исключения, вырывание из контекста, спасение путем изъятия, а сохранение, часто, - это право сильного на контроль за территорией. В этой ускользающей амбивалентности - сила концепций наследия и музеев. Они всегда про спасение, даже если спасает их та же сила, которая непосредственно и целенаправленно и ведет уничтожение. Для РФ именно идея спасения наследия дает возможность в короткие сроки легитимизировать свое право на завоевания и разрушения путем быстрого создания нового культурного слоя.

Еще один уровень переплетения разрушения и сохранения, а также замещения анализа военных преступлений аффектами причастности, можно увидеть через призму cancel culture. С началом полномасштабной войны России в Украине, украинцы стали призывать к фокусу на себе, а не на агрессоре.

Изначально, в активистской среде, сancel culture - это критика чего-то устоявшегося, патриархального, имперского, колониального, того, что веками утверждалось как естественное, фундаментальное, неотъемлемое, но на деле давно было коррумпировано и служило фреймом для обеления преступлений (как против личности, так и против целых стран и культур). Cancel culture в контексте войны в Украине - публичная и дипломатическая работа Украины по давлению на международное сообщество, наподобие переговоров и деклараций. Украина использует классический и понятный набор инструментов - давление на комитеты ИКОМ для бойкота РФ, дипломатическую работу с ЮНЕСКО и музеями по пересмотру публичной репрезентации связанных с украинской культурой художников, которые все под копирку назывались российскими=русскими. 

Довольно быстро рядом с cancel culture возник и феномен canceled culture. Сanceled culture - это когда не содержание критики является предметом рефлексии, а сам факт критики становится отправной точкой для противодействия и экспансии. Отмена культуры подстегнула внутри страны и без того набирающий обороты парадоксальный комплекс - нарощения культурной экспансивности (типичный пример - директор Эрмитажа Михаил Пиотровский) и не менее отчетливый культурный изоляционизм. В целом, существующая в российском публичном культурном поле антивоенная позиция (внутри страны и среди иммигрантов) также не видится продуктивной: она большей частью эмоциональна (вина, “хорошие русские”), но прагматически, на уровне межинституциональных и международных проектов, никак не связана, например, с коллаборацией с Украиной в отслеживании и критике преступлений РФ в области культуры.

Защита культурного наследия через уничтожение и насильственную апроприацию 

По данным украинских культурных деятелей, работающих с ЮНЕСКО, на начало марта 2023 года точно известно о 246 пострадавших объектах культуры, среди которых 20 музеев и 88 исторических памятников, 107 церквей и пр. Объектов, состояние которых неизвестны, сильно больше, но их оценка и описание недоступны: в этих местах идут бои или они заняты РФ армией. Официальную украинскую базу данных потерь можно найти по ссылке.

Помимо прямых разрушений, за 15 месяцев войны РФ создала большую легальную и институциональную инфраструктуру насильственной апроприации украинского наследия. Вокруг этой инфраструктуры генерируется и новая культурная продукция в виде реставраций исторических памятников на временно оккупированных территориях, проката искусства из захваченных музеев на художественных выставках и пр. 

В феврале 2023 года в РФ появился закон о включении памятников искусства и культуры Украины в единый государственный реестр объектов культурного наследия и Госкаталог. Включение должно проводиться ускоренном и упрощенном порядке (без экспертизы) до конца 2027 года. Ответственная за этот закон - Н.А. Преподобная.

Включение в охранный список, однако, не означает, спасения и охрану. На практике это захват чужого, модификация памятников и уничтожение, в том числе через фрейм защиты наследия.

Например Мариуполь. Захваченный и разбомбленный город представляется как поле спасения, восстановления и расцвета культуры. Это публичная политика: в то время как Украина готовит документы для международного суда, РФ разыгрывает миротворческую и культурную миссию. Владимир Путин посетил восстановленную в Мариуполе филармонию в рамках единственного визита на временно захваченные территории. Филармония как и целый город стал объектом деятельности десятков институтов в РФ, которые получили бюджет на восстановление города. Этот случай показывает, как быстро и методично война обрастает дополнительными культурными слоями, включая слой грантов и наград постоянно раздувающейся сферы пропаганды. 

РФ проводит территориальную экспансию через реставрацию и реновацию культурных и музейных заповедников в Крыму, временно оккупированном с 2014 года. Наиболее громкие случаи - это музей-заповедник Херсонес Таврический (в списке ЮНЕСКО - с 2013 года). РФ собирается построить там православный центр-блокбастер. Богатый археологический комплекс нелегально застраивается, а охранная территория - уничтожается.  

Другой пример – Бахчисарай. РФ производит реновацию Ханского дворца, уничтожая аутентичность памятника. Российские преступления на почве разрушения и нелегального использования, а также траффикинга культурного наследия на временно оккупированных территориях, уже включены в постоянно дорабатываемую базу данных по культурному наследию и музеям от Крымского института стратегических исследований. Институт ведет активную дипломатическую работу по информированию международного сообщества о конкретных преступлениях и ответственных лицах.

В Крыму вовлечение РФ экспертов в военные преступления идет еще глубже декларативного слоя реновации. Интеграция и включение незаконно полученных артефактов происходит через интенсификацию археологических раскопок силами РФ, которая началась после 2014.

Михаил Пиотровский, директор Эрмитажа, музея, который в течение веков был главным благоприобретателем незаконных раскопок и вывоза артефактов с Украины и Крыма, утверждает, что все находки остаются на месте. По данным же украинских специалистов, российские музейщики активно принимают новые находки и каталогизируют их. Так в поселке Солхат (Старый Крым) российские археологи обнаружили фрагменты средневекового водопровода: все шесть фрагментов перевезены в Эрмитаж. Частично ротация предметов происходит, скорее всего, через дипломатические инициативы, такие как совместный проект «Вспомни, где все начиналось» Музея-заповедника «Херсонес Таврический» и Эрмитажа.  

По разным данным, более 80 тысяч археологических объектов вывезено с Украины после 2014 года и выдано оккупационными властями 410 разрешений и зафиксировано 114 незаконных раскопок. Интересно, что сами россияне говорят о более чем 800 тысяч находок (160 тысяч музейного значения) только в одном Херсонесе по данным за весну 2022. Сколько из них вывезено из Крыма – неизвестно. Попадаются такие сводки: «В конце августа [2020] крымские таможенники задержали мужчину, который пытался вывезти на Украину 84 предмета древности (украшения, орудия труда, наконечники стрел), в том числе относящиеся к VIII веку до н.э.”. Крым - это не юрисдикция РФ, то есть 84 предмета удерживаются РФ незаконно. Сейчас уже есть случаи, когда украинские вещи россияне пытались продать заграницу. Так, недавно пограничники США вернули Украине незаконно вывезенные ценности.  

Кроме прямого нарушения законов, РФ археологи проводят редукционистскую и идеологизированную программу раскопок и «сохранения» наследия. Они концентрируются на христианском наследии, игнорируя и уничтожая другое, прежде всего, наследие крымских татар. Так при строительстве трассы Таврида (Керчь – Симферополь) выявлены могилы мусульманского кладбища Кырк-Азиз возле Бахчисарая, скифское городище «Кермен Бурун» и другие. Они закатаны под асфальт и не подлежат восстановлению.

Сейчас Ассоциация археологов Украины с проектом «Археологічна спадщина, вкрадена Росією» активно сотрудничают с международными институтами для информирования о преступлениях, совершаемся российскими археологами в настоящем и незаконном траффикинге и удержании объектов культурного значения еще со времен СССР. Этот проект – лишь один из многих инициатив (Штаб порятунку культурної спадщини, Інститут археології НАН України и др.) комплексного подхода к документированию и экспертному сопровождения системного уничтожения и захвата украинского наследия, которое разрабатывается в перспективе послевоенных реституций и уголовного преследования РФ.

Музеи как агенты и объекты культурной экспансии

Перейдем в область музейной работы. Тут те же паттерны – спасение коллекций через насильственный захват. 

Уже на момент 2016 года, то есть по данным только по временно оккупированному Крыма, музейный фонд Украины «не досчитывается более 1 миллиона экспонатов».​​​​​​​

Если посмотреть на карту разграбленных и уничтоженных музеев сегодня, то она прямо совпадает с территорией российской оккупации. Херсонский художественный музей был обворован в ноябре 2022: солдаты под присмотром музейного работника из РФ вывезли несколько фур с коллекцией. Чуть позже был подтверждено, что коллекция находится в Крыму. В том же ноябре был разграблен и краеведческий музей Херсона.

В Мелитополе директорка музея Лейла Ибрагимова, которая отказалась показывать оккупантам местонахождение спрятанной коллекции скифского золота, была похищена и отпущена лишь через несколько дней. Очевидно, что спасение ценностей со стороны РФ - уголовное преступление в отношении и наследия, и людей.

Количество уничтоженного в войне неизвестно. Как говорит директорка Мариупольского краеведческого музея Наталья Капустникова, в ходе боёв за город её музей потерял около 95% коллекции. До боевых действий там было свыше 60 тысяч работ. Музеи и культурные учреждения Северодонецка разрушены в ходе захвата города российской армией. РФ рутинно утверждает, что это сами украинцы целенаправленно уничтожили музей в городе. В конце апреля 2023 РФ прицельно разбомбила краеведческий музей в Купянске: погибла директорка музея.

Как и памятники культуры, украинские музеи также включены РФ властью в подковерные интриги. РФ практикует вовлечение музейщиков на временно оккупированных территориях Украины в собственные преступления. Так было в Мариуполе, где директорка музея сама пустила РФ войска для установления контроля за музеем и коллекцией. В конце марта 2023 Киево-Печерская лавра расторгла контракт с Украинской Православной Церковью (аффилирована с Московским патриархатом), который методично десятилетиями подминал под себя исторический памятник. Теперь украинское Министерство культуры занимается учетом имущества: есть опасения, что бывший арендатор может вывезти культурные ценности Украины. 

Параллельно уничтожение украинского наследия идет через принудительную ассимиляцию и интеграцию коллекций.

Во-первых, РФ реставрирует украинские музеи: тут важна сама риторика защиты и заботы. Кроме ремонта зданий, идет и переработка экспозиций под российский контент. Так производится реставрация Музея в Севастополе с 2018 года, где фокус сделан на залах русского и западного искусства, - это модель, закрепленная при раннем СССР. 

Во-вторых, коллекции украинских музеев на временно оккупированных территориях включаются в реестр Музейного фонда РФ. Российские СМИ предельно откровенны: «В Музейный фонд РФ войдет свыше 44 тыс. произведений искусства суммарной стоимостью более миллиарда рублей». Речь идет как минимум о фондах Донецкого областного художественного музея, Херсонского областного художественного музея им. А.А. Шовкуненко, Луганского художественного музея и Бердянского художественного музея им. И.И. Бродского.

«Спасенные» из украинских музеев вещи в большом количестве оседают в Крыму. Однако есть подозрение, что «приемка» экспонатов идет шире: от Ростовской области (куда ездят десятки выставок о войне и культуре Крыма) до столиц, Москвы и Санкт-Петербурга. То, что за разграблением лично следят музейные работники РФ не вызывает сомнения: в украинских музеях на временно оккупированных территориях методично и адресно уничтожается документация, инвентарные книги, чтобы сложнее было отследить вещи. Похожее происходило и в Чечне в 1995 году, когда музей в Грозном лишился большей части коллекции, а также инвентарных книг. Наиболее ценная часть была эвакуирована в Москву, в центр реставрации, откуда потом картины не возвращали в Чечню еще 30 лет (процесс идет до сих пор).

Наконец, разрушение украинской культуры происходит и через создание новых экспонатов. В РФ уже работает межмузейная группа, собравшая уже более 10 тысяч объектов. Публично «Музей-заповедник «Сталинградская битва» взял на себя роль собирателя и координационно-учетного центра этих коллекций, которые входят в музейный фонд РФ. В межмузейную группу входят как минимум еще Государственный исторический музей, Музей Победы и Музей современной истории России.

Обеление войны через искусство

Другой большой пласт культуры в войне: интеграция и прокат искусства из оккупированных музеев на выставках в РФ. География самая обширная: Санкт-Петербург, Москва, Тула, Екатеринбург, музеи Ростовской области. 

Тут можно указать на конкретные музеи, которые дают работы в РФ. Это Севастопольский художественный музей имени М.П. Крошицкого. Музей сотрудничает с РОСИЗО, одним из главных прокатчиков «настоящего искусства» из репертуара заказной советской визуальной пропаганды времен СССР (выставка "Соцреализм. Метаморфозы. Советское искусство 1927-1987") а также с ГИМ ("Константин Богаевский: Крымская мистерия и загадочное забвение"). Донецкий республиканский художественный – еще один источник проката. Недавно, в марте 2023 года музей передал на московскую муниципальную выставку «Донбасс. Индустриальный портрет» работы, принадлежащие Музейному фонду Украины.

Образно, отработка агрессии через художественные выставки выражается в двух метафорах. Первая - тема войны в любом виде: от войны 1941-1945 до пристегивания собственных коллекций и сюжетов к актуальной милитаристской повестке. Второй метафорой служит мотив тепла, уюта, дома. Тех, кто не хочет прямо поддерживать лозунги войны, ждет российская миролюбивая canceled culture: «Тепло дворянских гнезд» (в Архангельске из коллекции музея-заповедника «Коломенское»), «Архитектура жизни» в Луганске из коллекций Музея архитектуры (Москва). Русский музей в СПб отрабатывает тему проектом «О войне и мире» в двух частях, одна из которых называется «Дом и семья. Картины мирной жизни».

Эти музейно-выставочные приемы тематики защиты наследия, дома и жизни, обкатываются и на материалах других российских "миротворческих" войн. Так, например, в Музее Востока (Москва) летом 2022 года проходила выставка сирийского художника под названием «Жизнь не умирает». РФ принимала непосредственное участие в войне в Сирии бомбежкой гражданских объектов.

Наконец, одним из самых действенных экспансивных средств являются выставки "чистого искусства". Эти знаточеские, престижные и искусствоведческие выставки обкатывают работы, привезенные с временно оккупированных территорий.

Возьмем пример из базы данных от Крымского института стратегических исследований. В августе 2016 года в Третьяковской галерее (Москва) была открыта выставка в честь 200-летия со дня рождения художника Ивана Айвазовского. Из собрания картинной галереи Айвазовского, расположенной в Феодосии, в Москву перевезли 10 работ художника и 28 рисунков. В обзорах выставки это факт среди РФ обозревателей не вызвал интереса. Сейчас, из последнего, весной-летом 2023 года Музей Москвы показывает наследие Кузьмы Петрова-Водкина и Марии Ломакиной, в том числе из коллекций оккупированных крымских музеев, фонды которых – ответственность Музейного фонда Украины. Выставка пользуется большой популярностью среди антивоенной московской публики, особенно, интересна она была, по словам галериста Ильдара Галеева, за новые работы из Крыма, которые раньше не привозили в столицу.

Легальные перспективы

Примечательно, что сообщество, связанное с созданием искусства и культуры в РФ, не важно где, в России или заграницей, игнорирует незаконное использование предметов на художественных выставках. Аналитика профессиональной сферы сводится к перестановкам и обсуждению репутаций внутри страны. Международный контекст музейной деятельности РФ полностью игнорируется в публичных дискуссиях.

Публичная увлеченность профессиональным сообществом из РФ вопросами чистой культуры и тонкостями отмененной российской истории искусства, имеет абсолютно провластный raison d’être. России есть что скрывать и замалчивать, и культурная публика об этом знает. У РФ - масштабное и потенциально для нее очень болезненное наследие национализации 1918 года и проблемы легальности трофейного искусства, вывезенного из Европы в 1945 году. После распада СССР, РФ в одностороннем порядке закрепила результаты национализации 1918 года и заблокировала любые попытки пересмотреть ее со стороны независимых стран: Украины, Казахстана, Грузии и др. Военные трофеи также в одностороннем порядке фактически национализированы РФ в 1998 году. С развязанной полномасштабной войной в Украине, это спорное наследие станет центральным в послевоенной судьбе РФ, репатриациях и уголовном преследовании страны в области культуры.

То что РФ в лице властей и музейных руководителей прекрасно понимает свои перспективы и потенциальные претензии к стране, видно по активно наращиваемому пропагандистcкому слою в легальной области защиты культурного наследия.  

Так, на уровне муниципальных культурных мероприятий РФ активно использует тему суда над нацистами как передовой практики спасения наследия в прошлом. Кроме выставок с громкими названиями «Нюрнбергский набат. Без срока давности» на ВДНХ, проходят и показы фильмов на эти темы. Для зрителей фильма  «Защитники искусства», который рассказывает об эвакуации экспонатов Эрмитажа на Урал, была организована «дискуссия с участием авторов фильма, в ходе которой зрители смогут обсудить увиденное».  

РФ вербует и культурных работников для создания пустых баз данных для наращивания виртуальных инфраструктур защиты наследия и умножения исторических аналогий. Одним из таких проектов является «Искусство выжить» - интерактивная карта Мариуполя, которая создана чтобы сравнить потери Мариуполя и Ленинграда в ВОВ. Оба города, дескать, пострадали от нацистов: немцев и украинцев. РФ потратила на эту карту-пустышку сотни тысяч (общая стоимость проекта - 458 025.00 рублей/207,575.17 гривен). Тут важно, что происходит создание культурной продукции по вопросам не только наследия вокруг современной войны, а еще и вокруг легальных решений проблемы наследия в прошлом.  

Самое главное, что на официальном уровне, уже с начала временной оккупации Крыма, РФ стала активно пересматривать так называемые фонды перемещенного (трофейного) искусства, то есть украденного и незаконно вывезенного из Европы во время и после Второй мировой войны, которое РФ в одностороннем порядке национализировала в 1998 году. 

С 2017 года, Россия проводит проверки фондов перемещенного искусства по Южному федеральному округу, куда с точки зрения РФ входят и музеи Крыма. В 2017 году Министерство проверяло трофейные фонды в Феодосии, в картинной галерее имени И.К. Айвазовского, а в 2021 – в Херсонесе. С 2022 года проверки состояния трофейных фондов инициированы и в центральных музеях, в штат введены сотрудники ФСБ.

Планы РФ по использованию этого наследия двояки: показывать его в качестве мировых сокровищ в роли триумфальной и легитимной победительницы нацизма, и, одновременно, рассчитать роль этого наследия в качестве разменной монеты при будущих попытках частично откупиться от преступлений в Украине перед международными организациями, куда входят страны - законные владелицы советских “трофеев”. 

Мотив выставочного проката трофейного искусства опробируется сейчас в неформальных источниках и вбросах через телеграмм-каналы.Так, новый директор ГМИИ Елизавета Лихачева в одном таком интервью обмолвилась о необходимости показывать «трофеи». Потенциальные легальные угрозы при вывозе произведений из РФ коллекций за рубеж также стали, по слухам, одной из причин, того, что предыдущие директора крупных музеев, ГТГ и ГМИИ были сняты с должностей из-за неосторожного обращения в договоренностях о прокате произведений-объектов спорной национализации после 1918 года.

РФ отдает себе отчет в том, музеи активно участвуют в углублении и отягощении и без того спорной истории как национализации 1918 года, так и "трофейного" искусства 1945 года. Музейная политика РФ на этот счет последовательна и не зависит от кадровых перестановок. Десятилетиями музеи удерживают руссоцентричный фокус истории искусства и музейных экспозиций любыми средствами. Сюжеты выкачки ценных культурных ресурсов из республик в обмен на реалистов и соцреалистов, - не интересны российским музеям. Эта тема не даст нужной интонации великого или миролюбивого русского искусства и музеев как национальных сокровищниц.

Инфраструктура знаний в музеях также построена для замалчивания неприятного прошлого. Так, в 2012 был создан Госкаталог - база данных имущества Музейного фонда, сгруппированная по музейным коллекциям. База принципиально не содержит строчки провенанса предметов: у кого они были изъяты, через какой музей поступили. Отсутствие сведений о провенансе (и старых инвентарных номеров) - не выглядит случайностью, а принципиальной позицией РФ, которая блокирует любые пересмотры итогов национализации в СССР. 

То, что РФ серьезно готовится к любому из сценариев послевоенного развития в легальном плане, можно заключить по практике последних 20 лет. Иммунитет награбленного – тема постоянных дипломатических усилий правительства РФ, которая педалируется лично президентом РФ Владимиром Путиным с начала 2000-х годов, в том числе в пику попыткам Украины дипломатическим путём решить вопросы реституций. Так же и иммунитет национализированных коллекций до сих пор задавал международное законодательство в сфере музеев. Именно по причине спорности процесса национализации после 1918 года, Россия c 2011 года перестала возить выставки в США, из-за принятых законов о потенциальном пересмотре статуса привезенных предметов, на которые могут претендовать наследники бывших владельцев.

Безусловно, что развитие легальной и понятийной базы музейной истории бывшего СССР (национализация 1918 года, итоги Минских соглашений 1993 года), так и приобретения во время войн (1941-1945; 2014-), - будущее культурной сферы и послевоенного устройства региона. Контуры этого будущего можно увидеть в деятельности Украины по документированию военных преступлений. Страна активно работает с международными организациями по защите наследия и нелегальному траффикингу искусства и объектов культурного и исторического значения (UNESCO, ICOM, etc.), государственными (Министерство культуры Украины, Art Sanct Task Force), и, главное, многочисленными общественными инициативами (Украинский культурный фонд, Музейный кризисный центр, инициатива Ольги Гончар;  Museum for Change, инициатива Олександры Ковальчук, Штаб по спасению наследия и многие другие). Эти сотрудничества на международном уровне по документации и судебному преследованию, очевидно, будут расширены и за счет коллаборации с другими странами региона для объединения сил в претензиях к РФ на более широких исторических основаниях.