Ronova NSFW

Её длинные ногти по обычаю нежно царапают внутреннюю сторону бёдер, гладят чуть с нажимом — до мягко-красных полос, как от лёгких порезов. Водят туда-сюда, не давая расслабить мышцы таза, которые уже как несколько минут пытаются держать возбуждение внутри. Такое невесомое действие, а делает даже гораздо больше, чем просто ощущение приятного на теле. Ронова не спешит притрагиваться к самому чувствительному — ей это сейчас не нужно. Важно одно — помучить свою любимую игрушку как можно дольше, чтобы сама просила о приятном внутри, а не снаружи. Заставить хныкать от вожделения и мокрого чувства посредь ног, которое не закончится ровно до момента оргазма. Хотя…

Сидишь меж её ног перед зеркалом, вся нагая и открытая. Пару минут назад Нова велела принять именно такое положение, чтобы ты видела, какая грязь делается с женским телом. Это смущает, никто не спорит. Потому тень и отдала такой приказ. Важно вывести все эмоции и чувства в теле и сознании из предела, чтобы видеть сладкие попытки не смотреть на себя, мокрую и розово-красную, пока блондинка трахает до сего невинное тело. Приятно же видеть, когда человек испытывает из-за тебя целую гамму положительных эмоций, правда? Никто от такого не откажется. А Ронова предложит сама.

Пальцы обеих потихоньку подбираются всё ближе и ближе к лону, но самого не касаются. Внутренность уже вся жмётся от желания гаркнуть что-то типа «перестань дразнить» или чего по-грубее. Дыхание начинает сбиваться, взгляд, прежде находившийся на собственных сосках в зеркале, убегает куда-то в сторону вместе с направлением головы. Ронова видит. Одна из её рук резко хватается за чужую нижнюю челюсть, с грубостью ставит положение черепа на место, так, чтобы девичьи глаза вновь смотрели уже на набухшие соски и раздвинутые ноги. В пространстве доносится протяжное и протестующее «м-м».

— Только попробуй.

— Я не могу, это…

Воспринимает за конец девичьего терпения. В зеркале видно — лыбится. Чуть сильнее надавливает на нежную кожу ногтями одной руки, закусывает губы. Боль осторожно распределяется по маленькой площади, заставляя губы испустить тихое «тс-с». Возбуждение становится больше. Только с тенью можно чувствовать приятное от боли. Какой-то странный нонсенс. Думается, что блондинка неким образом влияет на физическое восприятие, делая каждое ощущение в три раза сильнее. Что-то колдует. Из-за того мокнешь сильнее, а таз уже перестаёт держать напряжение внутри, из-за чего естественная смазка уже проступает наружу. Стыдно. Краснеешь ещё больше, пытаешься сжать ноги, при том хватаясь руками за женские кисти. Держаться уже не можешь. От взгляда на саму себя в таком положении тело горячеет быстрее, чем без.

— Я не могу, Рон… пожалуйста, я…

«Т-с-с» тихое. Тень добилась своего. Все знаки сильного пика возбуждения и изнеможения уже на показе, осталось лишь довести до конца действиями внутри. Заставить кончить на пальцы, стыдливо сжимая бёдра вместе. А Ронова явно сделает первое. Садистская натура всегда прошибает все оболочки адекватного и стремится к тому, чтобы добиться того, что задумано изначально. Потому чужой палец одной руки уже на клиторе, а фаланги второй — на внутренней стороне левого бедра, пытаются сдерживать нападки закрыться. А этого очень хочется.

Будто прошибает током. Одна из ног судорожно дёргается «в», но останавливается чужой рукой. Ронова опускается ртом к открытой шее, невесомо касается дыханием и ощущает тепло тела. Ноздрями чувствует напряжение. От прикосновения к чувствительному набухшему комочку нервов тело произвольно шевелится, остановить не можешь. Блондинке нравится. Палец обводит клитор по кругу, циркулирует туда-сюда под тихое мычание, доносящееся из горла во время сего. Твоя грудь вздымается теперь тяжелее, чем раньше, уже начинает не хватать дыхания. А что будет позже? Совсем задохнёшься от своих же стонов? Архонты должны помочь своим эфемерным присутствием. Ты же веришь, да?

Она издевается такой «шоковой терапией» недолго, ведь ты уже и так готова нутром. Тихо просит сделать длинный вдох… чтобы на выдохе ввести один палец. Пока что один, хотя лоно уже готово для двух. И слава Архонтам, что у Роновы специально острижены ногти на двух пальцах, а то было бы больно.

Двигает уже ритмично. Твой взгляд падает на два тела в зеркале. Своё выглядит до боли развратным, из-за чего хочется опять отвести взгляд. Но тень всё ещё присматривает за положением чужой головы и глаз. Метается то на девичье лоно, уже давно опухшее, мокрое и почти разработанное, то на блестящие от проступающих слёз веки. Настолько приятно, что плакать хочется. Ты знаешь это, Ронова знает. И внутренность тоже, да? Не буквально. Терпеть один уже не хочется.

— Нова, второй, п…

«Пожалуйста» должно было быть. Сказать не получается, ведь Ронова с первых слов уже поняла, что хочет сказать пересохший девичий рот. Второй уже внутри, оттого дёргаешься. Даже разрабатывать лоно для дополнительного пространства не пришлось, уж слишком всё «широко». А этих «пожалуйста» будто бы становится уже слишком много… Ронове достаточно одного. Разнообразия бы.

Толчок за толчком, вдох за вдохом. Блондинка трёт нутро с нажимом, заставляя смотреть на эту картину в зеркало. Девичьи половые губы уже набухли и покраснели до предела от возбуждения. Одна рука здесь, другая — на твоих затвердевших сосках, уже измятых женскими пальцами. Если бы Ронова могла сейчас выкручивать выпирающие точки двумя кистями, она бы точно делала это. Но надо же довести любимую игрушку до конца и заставить обильно кончить, произнося чужое имя.

— Рон, Рон…

Хватаешься руками за её. Внутри уже понемногу из-за постепенных толчков формируется узелок оргазма, который вот-вот должен завязаться, осталось только чем-то добить. И блондинка знает чем. Она оттягивает один из твоих сосков перед тем, как убрать руку, и перемещает её на челюсть. Чтобы чётко повернуть к зеркалу и заставить смотреть на то, как рушится стойкость оголённого тела. Она улыбается, краешек губ выглядывает из-за твоего силуэта. Ронова специально давит на небезызвестную точку «G» и с нажимом гладит её, при этом делая толчки, чтобы дополнить ощущения. Доканывает до желания свести ноги вместе. Слишком чувствительно, внутри всё горит.

— Смотри на себя, пока кончаешь. Только попробуй взгляд отвести…

«А то оргазма не получишь». Она не договорила. Злить не хочется, а получить разрядку — очень даже. Потому ты оглядываешь саму себя. Набухшие соски и красные от возбуждения половые губы, пальцы внутри влагалища, нежно-розовые пятна от ногтей с внутренней стороны бедра. Если бы ноги не были так сильно разведены, то и не потребовалось бы смущаться. Но, увы, положение слишком открытое для невинности. И уже давно…

Горит сильнее.

Ещё пара толчков — и взгляд на увеличенный от возбуждения свой же клитор, женские руки и строгий взгляд… внутренность сжимается. Пульсирует не в ритме движения пальцев, которые до сих пор ерзают туда-сюда, не давая спокойно достичь конца, как и осторожная очередь стонов, выходящая откуда-то из глотки. Жар от оргазма переходит в ноги и отражается напряжёнными бёдрами. Ну и икрами тоже. А ты всё время смотрела на себя, как и сказали. «Послушная», — думает тень. Ронова улыбается, так как каждый вздох приходится по душе. Блондинка уже давно возбуждена сама, но не скажет об этом, так как это слишком открыто. Да, можно было понять с самого начала, что вид женского тела заставит и тень намокнуть, но… это скрытное.

— Хва-ти… — т…

И конкретно выраженное «а» в конце. Перестала толкать и мять влагалище. Но чувство сжимающихся мышц вокруг пальцев блондинке явно понравилось, это можно сказать по тому, что пальцы до сих пор заполняют узкое теперь пространство. Но через минуту под тихое уставшее пыхтение женщина вынимает фаланги, размазывая естественную смазку по твоему бедру. Появилась возможность отвести от себя взгляд.

— Хорошая девочка. Смотри, какая ты.

Указывает на зеркало. Глядишь ещё раз. Пот на лице и теле, напряжённые ноги… сладкая «грязь» посреди. Ронова слизывает с пальцев смазку, чуть причмокивая. Смущает ещё больше, чем до этого. Бесстыдная женщина совершенно. Свободная её рука теперь гладит одно из твоих колен под сбившееся дыхание.

— Завтра повторим.