Ромашки

— Долго ещё? Какой чёрт меня потянул с вами идти? — недовольно пробубнил Тихонов, поправляя выбившиеся из-за пота пряди. Солнце не пощадило его укладку, как и муравьи, которые уже погрызли его всего.

Действительно, зачем он пошёл в этот поход, если мог заниматься волейболом или в крайнем случае валяться дома под кондиционером? Но ответ, как и всегда, на поверхности — Рома Субботин. Именно он предложил Илье сходить с ним и остальной командой в горы. Он ещё много чего рассказывал, но блондин вообще его не слушал, а просто кивал. Из-за своей глупой влюблённости Тихонов теперь вынужден истекать потом и быть обедом для комаров. Но беспокоило это только самого Илью. Впрочем, молчал даже Исаковский, хотя он уж точно должен был ворчать и вредничать — ведь Юра всегда такой.

Увидев недовольство парня, Рома подошёл к нему и слегка отошёл от команды, но теперь Тихонова это не беспокоило.

— Ильюш? Устал?

На тихое и уже недовольное «угу» Субботин лишь легонько чмокнул его в щеку:

— Лучше?

— Так бы сразу, — с показной обидой ответил он и подставил другую щеку, мол «целуй ещё».

— А если увидят? — несмотря на опасение в голосе, парень легонько поцеловал капитана команды в другую щеку.

— Плевать, тут все свои. — Увидев взгляд партнёра, Тихонов вздохнул и добавил: — Даже Исаковский.

На это последовала лишь довольная улыбка, а потом Субботин потащил Тихонова за собой — они отстали.

***

Ближе к трём часам дня, когда жара уже стала невыносимой, команда вышла на открытую поляну, но после лекции о вреде солнца и о том, что никто (кроме самого Ильи и Ромы, конечно) не намазался солнцезащитным кремом, все перебрались под большую ель, в тень дерева. Полянка из ромашек угрожала оказаться полем боя. Засунуть распустившуюся ромашку кому-то в рот — невозможно, да и Юра уже попался на «закрой глаза, открой рот». Костя и Фил остались жарить мясо.

— Ильюш, — улыбаясь, подошёл Субботин, хитро пряча руки за спину, — закрой глаза и открой рот.

— Я на такое с детства не ведусь, перестань, — промолвил он.

— Ну-у-у-у… — Роман опустился на траву рядом и протянул парню шпажку с поджаренными маршмеллоу.

На этот незамысловатый жест капитан команды нахмурил брови, но откусил немного. Но вторая рука всё ещё скрыта за спиной, так что блондин заинтересованно кивнул в его сторону, задавая немой вопрос: «что там?». Заулыбавшись пуще прежнего, парень снова повторил:

— Закроешь глаза — тогда узнаешь.

— Только посмей засунуть мне этот блядский одуванчик, — с этими словами он закрыл глаза, а через пару секунд, получив разрешение, открыл. Перед лицом был телефон с открытой камерой: на его голове красовался венок из одуванчиков.

Щёки ранее недовольного Ильи вмиг приобрели ярко-розовый, красноватый оттенок.

Парни раньше скрывали свои отношения от остальной команды. Не то чтобы они стеснялись, боялись или стыдились друг друга — нет, Роман как раз-таки хотел рассказать всем, какой у него прекрасный партнёр, а Илья предпочёл скрываться, так что Костя послушно молчал. Теперь же случилось это: Тихонов съел маршмеллоу с рук Субботина, он сплёл блондину венок, а вдобавок они ещё и сидят слишком близко…

— Илья? — тихо позвал он, когда молчание стало слишком долгим.

— Спасибо… — Этот на первый взгляд простой жест заставил парня раскраснеться словно помидор. Венок действительно очень красивый. Единственное, всё ещё страшно: если кто-то отреагирует «не так», в этом случае команда распадётся, останется только Рома.

— Красиво. Тебе идёт, прямо к волосам по цвету.

Илья устало вздохнул и наклонился к плечу партнёра. Отросшие волосы Ромы лезли в глаза и нос, заставляя недовольно морщиться. Рядом сидели остальные, уже начиная снимать мясо с шампуров. Тихонов уже не бубнил, а наоборот улыбался и активно поддерживал диалог. Будто даже комары стали кусать меньше, а солнце — светить мягче.