Родинка

Годжо врывается в их общую квартиру ровно тогда, когда Гето, ни о чём не подозревая, тихо-мирно готовит ужин на всю семью. Совсем скоро дети вернутся со школы голодные, а так как у него сейчас отпуск, то нет нужны приглашать повара, домработницу и прочий персонал, и он временно сам занимается всеми домашними обязанностями. Вкусный запах манит Годжо залезть под крышки кастрюлек, но тревожащий его вопрос не позволяет. В его голосе звучит почти что надрывная паника:

– Сугуру, они хотят, чтобы я поцеловал её на камеру! – Брови страдальчески изломлены к верху, а эти невозможные ярко-голубые глаза смотрят на мужчину напротив с такой вселенской надеждой, что у Гето не получается не вздохнуть.

– Так поцелуй. Ты хорошо умеешь, не понимаю, в чём проблема, – мягко улыбнувшись, он отводит взгляд, продолжая кашеварить, как ни в чём не бывало. Шокированный Годжо округляет глаза, открывает рот и сразу же его закрывает. Что это значит, не понимает, в чём проблема?!

– Я не хочу целовать не тебя! Сугуру, ты…! – Зубы скрипят, и тут в голову приходит ошарашивающая своей возможностью мысль. – Только не говори, что на своих съёмках ты целуешь всех подряд, если это входит в сценарий!

– Нет, – с абсолютным спокойствием на лице, бросает Гето, словно отрезав. – В моём трудовом договоре прописан запрет на подобные сцены. Иначе, боюсь, ты со свету изведёшь того несчастного, которого я как-то не так коснусь.

Годжо замирает, задумавшись. Так это можно прописать в трудовом договоре? Нужно попросить об этом компанию, от которой он работает… Стоп, погодите. То есть Сугуру не делает ничего подобного, только чтобы у других актёров проблем не было? Это…! Нет… Это же Сугуру, он просто не хочет заставлять близких волноваться, но очень хорошо скрывает это. Вот же хитрый лис, почему бы прямым текстом не сказать, что заботится о ментальном здоровье своего мужа!

– …но я уже подписал этот контракт. И я не могу добавить туда ещё один пункт, но и целовать ни за что её не буду. Сугуру, ну что мне делать? – Годжо чуть ли не плачет, настолько вся эта ситуация его печалит. Начав читать сценарий и увидев среди сцен это, он буквально выбежал из конференц-зала, никому ничего не сказав. Даже не объяснившись.

– Поговори с режиссёром. Если он хороший человек, то поймёт, может быть, выйдет снять так, чтобы со стороны выглядело, будто вы целуетесь, но делать этого не придётся, – задумчиво прищурившись, Годжо понимает, что предложение Гето имеет место быть. На душе снова становится спокойнее, он выходит из квартиры, спускается на лифте и вызывает такси обратно. Как хорошо, что у него такой умный муж, не просто так у него образование юриста имеется.

К счастью, с фильмом действительно никаких проблем не возникает, на его небольшую просьбу и другой актёрский каст, и съёмочная группа понятливо кивают. Буквально весь мир знает об их с Гето отношениях, начавшихся после их знакомства во время съёмок одного общего проекта. Да и, откровенно говоря, никто не хочет становиться врагом самого популярного актёра современности. Нанять Годжо Сатору – не только дорого, но и сложно, зато приносит колоссальную прибыль. Если хочется и в будущем работать с ним и грести деньги лопатой, нужно быть у него на хорошем счету.

Так, проходит не больше года к тому моменту, как все сцены оказываются отсняты, а фильм смонтирован и отправлен в прокат. Дело идёт хорошо, первая премьера для зрителей уже назначена, но ни Годжо, ни Гето не следят за новостями. Вместо этого, развалившись вдвоём на диванчике, пользуются общими выходными на полную. Работа работой, но отдых – по расписанию.

Перебирая сплетни, они хихикают то с одного из своих кохаев, которому в сердце запала простая работница пекарни, то с общей знакомой, снова поднявшей шумиху из-за не очень скрытных встреч с «больше, чем подругой». В целом, ничего необычного, но вот раздаётся грохот входной двери и в гостиную врывается запыхавшаяся Нанако с телефоном в руке.

– Как… как это понимать!? – Пальцем она тычет в Годжо, продолжая тяжело дышать, и мужчины поднимают на неё не понимающий взгляд. Затем она включает экран телефона и, хмурясь, тычет им перед их глазами. На нём – снимок экрана кинозала. Высокий беловолосый мужчина обнимает женщину и, поддерживая её голову, целует губы в губы. Пусть лица и не видно, невозможно даже предположить, что дело в ракурсе и на самом деле они не касаются друг друга. Совершенно точно касаются!

Годжо, едва увидев этот кадр, бледнеет, совершенно забыв кое-что сказать Гето, поворает на него взгляд и видит, как тот внимательно прищуривается, но не выказывает никакой странной реакции. Словно совершенно не волнуется по этому поводу. Словно ему не неприятна мысль о том, что кто-то другой целует его любимого человека. Вместо того, чтобы поторопиться и объясниться, Годжо с грустным уколом в груди поникает и всем своим видом начинает напоминать побитого и несчастного щенка.

– Ты ходила на премьеру фильма Сатору? – Единственное, что спрашивает Гето, закончив рассматривать снимок. Нанако и Мимико никогда не упоминали, что следят за проектами Годжо, но постоянно болтали о тех, где снимается другой их приёмный отец. Кажется, сегодня Гето узнал другую сторону своих дочерей, ту, которую они скрывают от других. Всё-таки молчаливо, но они любят их обоих одинаково. На сердце становится тепло от этого знания.

– Это… – Нанако немного смущается, понимая, что раскрыла себя, но быстро приходит в себя, – неважно! Что за сцена?! Почему Годжо-сан…!

– Это его дублёр, – прерывает её Гето. В его глазах всё то же уверенное спокойствие, он нисколько не сомневается в своих словах. Годжо удивлённо открывает рот, не понимая, откуда тот знает, а Нанако, запнувшись, поворачивает к себе экран и принимается рассматривать детали, но ничего не замечает. Совершенно ничего, этот человек один в один – Годжо! Тогда Гето решает смилостивиться и, улыбнувшись, добавляет ещё кое-что, – родинка. Сзади на шеё у дублёра нет родинки, которая есть у Сатору. Этот же человек снимается во всех сценах с опасными трюками, где необязательно, чтобы было видно лицо.

Взгляд Годжо становится сложным и не читаемым, Нанако, соглашаясь, кивает и неловко мнётся на месте, после чего извиняется и разворачивается, собираясь вернуться и успеть хотя бы увидеть концовку фильма. Потом, может, купит билет на следующий сеанс и досмотрит пропущенные сцены. Но у входной двери сталкивается с хмурым Мегуми, подозрительно сжимающим свой телефон, хватает его за руку и не позволяет войти в квартиру. Кажется, она не единственная скрывает тот факт, что следит за актёрской карьерой обоих отцов.

Когда они снова остаются наедине, Годжо мягко вздыхает и сильнее прижимается щекой к груди Гето, на котором так хорошенько устроился. Навеянная неприятными подозрениями грусть быстро развеялась, оставив только осознание факта, что его муж, во-первых, следит за фильмами, в которых Годжо снимается, а во-вторых, явно переживает на моментах с опасными трюками, раз всматривается и замечает присутствие дублёра в отдельных случаях. Ну и, в-третьих, может безошибочно отличить своего любимца от постороннего, чуть ли не идеально подобранного по росту и телосложению.

Но родинка? Годжо не знал, что у него сзади на шее есть родинка…