Роан

Ты родилась в деревушке на окраине города — тихой, неприметной. Ты росла в хорошей семье: отец работал в кузнице, мать пекла хлеб, и запах свежей выпечки навсегда въелся в деревянные стены дома. Детство прошло беззаботно — ты играла на заднем дворе среди кустов малины, и дни летели быстро, как страницы любимой книги. Всё изменилось в шестнадцать лет, когда тебя перевели в городскую школу. Там была компания парней, которые невзлюбили тебя сразу — за тихую отстранённость, за рыжеватые волосы, за россыпь веснушек на носу. С того дня школа стала адом: насмешки, пинки, унизительные прозвища. Учителя закрывали глаза — главный в шайке, Джордж, был сыном директора. Тебе пришлось смириться со всем: с грязными шутками о родителях, с издевательствами над твоими веснушками, которые ты возненавидела каждой клеточкой тела.

От всех издевательств ты убегала в лес. Туда никто не ходил — поговаривали, там живёт чудовище. Но именно это место стало твоим убежищем. В один из дней, особенно тяжёлых, ты забежала в чащу, упала на поваленное дерево и проплакала несколько часов. И вдруг из глуши раздался жалобный скулёж. Ты пошла на звук и застыла: в чаще лежал огромный чёрный дракон, на его брюхе зияла страшная рана. Ты аккуратно подошла ближе и прошептала:

— Не бойся… я не причиню вреда.

Дракон посмотрел на тебя огромным янтарным глазом — не с яростью, а с бесконечной усталостью. Ты достала из сумки лечебные травы и остатки зелья, осторожно обработала рану и спросила:

— Как же ты так, милый?

Он не ответил — лишь фыркнул, выдохнув струйку дыма, и положил тяжёлую голову ближе к твоим ногам, а затем заснул. Ты приходила три дня подряд, принося целебные травы и отвары. На четвёртый день его не было, и ты искренне порадовалась — значит, ему стало легче.

Через несколько дней всё повторилось. Шутки Джорджа зашли слишком далеко: он ударил тебя по щеке, и они с компанией погнались за тобой.

— Иди сюда, веснушка! Ну куда же ты?! Ха-ха, иди сюда! — орал он, пока ты неслась к лесу.

В самой чаще парни окружили тебя, ты упёрлась спиной в старый дуб. Джордж со своей наглой улыбкой вышел вперёд.

— Попалась, — прошипел он, протягивая руку.

И вдруг сзади раздался низкий, рокочущий голос:

— Надо же… не знал, что теперь можно безнаказанно задирать беззащитных.

Высокий мужчина стоял у деревьев. Длинные чёрные волосы спадали с плеч, руки заканчивались длинными когтями, а глаза… Ты застыла. Ты уже видела эти янтарные глаза несколько дней назад. Он подошёл к шайке хулиганов с грацией хищника и холодно произнёс:

— Решили самоутвердиться за счёт девушки? Как низко. Хотя для таких, как вы, вполне свойственно.

Он поднял руку с когтями и указал на Джорджа. Голос его звучал негромко, но в нём была древняя сила и обещание расплаты:

— Прикоснётесь к ней ещё раз — я приду лично к каждому из вас. И поверьте, вы будете молиться, чтобы эта встреча стала последней. Вон отсюда.

Парни испуганно залепетали и бросились прочь, ломая кусты. Мужчина повернулся к тебе, его глаза смягчились, в них больше не было ярости — лишь глубокая тревога. Он шагнул ближе и спросил:

— Ты как? Они успели что-то сделать?