Ритм текста
Давайте попробуем нащупать базу, что же у нас вообще влияет на тексторитм как таковой. Я бы выделила три критерия:
Собственно, лексика и синтаксис: какие слова мы используем и как сочетаем.
Здесь, слава тебе господи, хотя бы есть достаточно общие законы, с которыми можно обращаться аккуратно, и будет какое-никакое счастье. Их не много, но давайте перечислим, пойдем от мелкого к крупному:
1. Ну думаю, понятно, что канцеляриту, плеоназмам, заместительным и бессмысленным повторам бой, как и любому словесному мусору. Дьявол в деталях, все эти вещи тоже влияют на ритм, как фантики на чистоту и пушистость ковра, поэтому когда жестокий и беспощадный враг занимается выстраиванием стратегий и планов, поднимаясь наверх пика неприступной горы, читатель страдает. Подсознание говорит ему: это предложение можно сделать примерно втрое короче. Памятка по чистому тексту ― тут.
2. Несколько подряд или на небольшом расстоянии слов, начинающихся на одну букву и особенно на буквосочетание ― как и доминанта определенного звука/слога в предложении ― создают в голове читателя самые разные эмоциональные эффекты, в том числе могут ощущаться монотонно. Я болтался по болотам, божась, что больше туда не сунусь, ага. С другой стороны, болтание по болотам и не должно быть захватывающим, поэтому помните: на тех же звукосочетаниях базируются такие приемы, как аллитерация и ассонанс. Главное понимать, зачем они вам и если уж они к вам пробрались, стал ли текст краше!
3. Русский язык, как и все языки мира, развивается по закону системности, поэтому в нем нет неправильных, ненужных, некрасивых, немелодичных и т.д. частей речи. «Совсем не использовать» причастия и наречия, союзы и местоимения ― забавный прикол, который иногда можно превратить в прием, например, для экспериментального рассказа или зарисовки, но это точно не руководство к действию и не способ улучшить ритм. Если кто-то когда-то скажет вам обратное, бегите до самой Индии, потому что в большинстве случаев полное отсутствие какой-либо части речи в тексте воспринимается эээ… ну как отсутствие у человека носа или жопы. С другой стороны, ни одна часть речи не хороша достаточно, чтобы безоговорочно в вашем тексте доминировать, так что если у вас предложение из шести слов и четыре из них ― причастия, глаголы, прилагательные, наречия, что угодно ― восприятие усложняется. Это тоже может быть приемом, но в целом, Уставший и забывший обо всем, я вошел в плещущийся, поющий, бурлящий, синеющий, сияющий, неспящий океан… это может быть красиво раз или два, но как бы дальше морской пены не стало многовато! На таких приколах тоже можно строить эмоциональные, природные и прочие эффекты, но делать это надо ювелирно и между подобными колдунствами нужно хоть немного текста попроще!
4. Инверсия в тексте ― не игрушка. Кого-то она вообще категорически раздражает, даже в стилизованных штуках, но на мой взгляд, с ней просто нужно либо вступать в серьезные отношения ― то есть подбирать оптимальный вариант для вашей истории и соблюдать его ― либо не вступать вообще, потому что когда на три простых как пять копеек предложения с прямым порядком слов вдруг, внутри единого по настроению и интонации абзаца, выползает развесистая инверсия, это может вызвать вопросы. По моему опыту, инверсия классно оживляет ритм, когда либо свойственна отдельным персонажам, либо разграничивает, к примеру, обычное повествование и эпистолярное, либо, например, открывает эпизоды (в белом плаще с кровавым подбоем....)/подчеркивает эмоциональность момента, переход из реальности в реальность, что угодно, у чего есть смысл!
5. В целом, комфортнее воспринимаются тексты, состоящие из предложений разной длины (несколько подряд предложений по 5 слов это не очень хорошо) и структуры (несколько подряд однотипных штук вроде подлежащее + сказуемое+ дополнение с предлогом тоже могут читаться со скрипом). Даже если вы любите предложения упитанные, сложные, супермногосоставные, иногда вам все же не помешают бонус: либо грамотная работа с парцелляцией, либо синтаксические игрища с предложениями неполными, безличными, нераспространенными, а то и назывными!
6. К вопросу о предложениях-слониках, стоит позаботиться о не слишком высокой концентрации подчинительных конструкций ― вот тех самых, которые с союзами «когда», «где», «который» и т.д. В вашем предложении их может быть несколько, но чем больше нанизано друг на дружку, тем сложнее воспринимать, и часто лучше сделать разбивку. Однородных членов касается то же самое. Не всегда, конечно же, нужно жестить и кромсать, где-то в многовитковости ― например, если вы передаете очень сложные мысли, показываете внутренний мир супердушного героя или стилизуете под определенный жанр/вайб ― тоже есть свой прикол.
7. Чтобы самому не запутаться в слонике, иногда стоит вернуться в школу и сделать ему то, что называется синтаксическим разбором: выделить главные и подчиненные части, разные члены предложения, созависимость слов (от какого к какому задается падежный вопрос) и т.д. Так вам станет понятнее, точно ли не надо ничего разбить, и наоборот, не стоит ли два соседних предложения слить в одно, потому что вокруг и так коротковато.
8. Как ни странно, лучше всего рисунок предложений в тексте понимается через стихи. Возможно, потому что стихотворение ― это концентрированная эмоция и концентрированная мысль. Блок, Сологуб, Бродский, Гумилев, Эмили Дикинсон (и ее переводчики!), ― это если не брать современных ребят ― работали с ритмом в поэзии очень интересно. Всем советую устроить себе поэтический вечер и поанализировать пунктуацию в любимых стихах!
Плотность – то есть соотношение текстовых блоков
Сто раз уже об этом говорили, но повторим! Любой художественный текст, если он не суперэкспериментален и не суперэпатажен… он как тортик. То есть собирается из 4 коржей разных расцветок и порой разной толщины: действий, диалогов, описаний и рассуждений.
Если чего-то из этого в книге совсем нет, у читателя часто возникает то самое скребущее размытое чувство «чего-то не хватает». А если чего-то из этого больше, чем ему хочется, он может начать скучать. И, спойлер, вовсе не обязательно на описаниях и рассуждениях. На диалогах и действиях он может заскучать точно так же, если логика момента предполагает на этом месте не эпичную погоню, а как раз-таки философские размышления или веселые потрахушки в бане, потому что еще одна погоня была страницу назад. Это вовсе не обязательно ваш косяк, вы-то это отмеряли в соответствии со своим чувством прекрасного, но с частью читателей вы можете просто не совпасть.
Если вычленять какие-то общие законы здесь, то все достаточно просто: события обычно ускоряют темп повествования и насыщают ритм воздухом, диалоги могут и ускорять и замедлять, и насыщать, и разрежать, особенно если «вплавлены» в какую-то динамику, а вот описания и рефлексия через внутренние монологи (так-то она бывает разная, действия тоже могут ее отражать, но мы сейчас про совсем классический литературный подход!) ― безусловные замедлители и уплотнители.
Внутри разных жанров, возрастных ниш и сегментов пропорция будет разной и среднее арифметическое по читательским ожиданиям ― тоже: где-то вам не простят нехватку действий и шуточек, где-то ― отсутствие пространных потоков сознания и пейзажей на целую страницу.
Уместность ― то есть соответствие вашей стилизации жанру, сеттингу и персонажам, о которых вы пишете
Да, каким бы выверенным ни был ваш язык и ритм, читатель может спотыкаться потому, что в его картине мира истории такого жанра рассказываются… э-э-э, иначе. Например, я категорически не могу читать историческую прозу, если она не стилизована на уровне «Филлоэллина», «Детей моих», «Жизни А.Г.» или моего «Чуда, Тайны и Авторитета» и не содержит привычный мне по классике процент описаний и рассуждений бонусом к действиям. Я буду безбожно спотыкаться и этот ритм будет меня раздражать, в такой текст я просто не поверю.
Кому-то наоборот категорически не близки высокая плотность текста и сложные конструкции, вообще ни в каких жанрах, даже если жанровые каноны этого требуют; среди современных ребят существует даже мнение, что стилизовать исторический роман под условного Достоевского ― зашквар и фу, вы же в XXI веке живете :D Истина тут, конечно же, посередине, все это субъективные штуки, они просто есть, и любого читателя ― и своего внутреннего, конечно же! ― стоит уважать. Но и понимать, что всем вы не угодите.
То же касается таких аспектов, как мышление героя: оно действительно может быть суперплотным и отражаться на повествовании, а может и наоборот казаться кому-то слишком простым, создавая, соответственно, простой повествовательный ритм. Но самое главное ― чтобы оно, на уровне слов и предложений, восприятия мира и подачи мыслей, ложилось в образ героя, тогда, скорее всего, потихоньку мэтч у читателя случится.
Как это все «прокачивать»
Да никак, на самом деле, жить жизнь и по возможности что-то анализировать.
Больше читать, а также слушать речь персонажей, например, в аудиовизуальном контенте.
Слушать живых людей ― не только когда они с вами общаются, но и, например, когда пишут подкасты, рассказывают истории из жизни, пересказывают сюжеты своих романов!
Освежить в голове правила синтаксиса и пунктуации в русском языке, чтобы условно понимать, как интонационно отличаются тире, двоеточие, многоточие, запятая, точка с запятой и т.д.
Читать тексты вслух!
И в заключение 5-6 примеров с интересной ритмикой, из разных книг:
Волга разделяла мир надвое. Левый берег был низкий и желтый, стелился плоско, переходил в степь, из-за которой каждое утро вставало солнце. Земля здесь была горька на вкус и изрыта сусликами, травы – густы и высоки, а деревья – приземисты и редки. Убегали за горизонт поля и бахчи, пестрые, как башкирское одеяло. Вдоль кромки воды лепились деревни. Из степи веяло горячим и пряным – туркменской пустыней и соленым Каспием. (Гузель Яхина. "Дети мои")
***
Медведь заходит в подъезд серым днём. Бьёт лапой дверь несколько раз. Мать человека моет сегодня полы в офисе. Они поссорились с дочерью из-за плохих оценок в дневнике. Та не понимает, зачем тратить на школу силы. Дочь человека хочет быть певицей. Мать человека ударила Дочь человека. Не сильно, но обидно. Дочь человека назло матери не пошла в школу. Отдыхает перед раздачей листовок. Слушает музыку, подпевает, не сразу слышит стук. И вот открывает дверь, зверь протягивает ей заколку, украшенную листьями и шишками. Медведь старается. Он говорит, что хочет увести Дочь человека с собой в лес. Если она не согласится, он обещает её убить. Дочь человека идёт с ним. От страха и снова назло матери. Музыка остаётся играть сама для себя и для стен. (Евгения Некрасова. "Золотинка")
***
Город засыпает. Просыпаются чудовища.
Сползаются под окна, шипят, скалятся. Светящиеся глаза лезвиями рассекают густую ночь ― и та опадает к когтистым лапам чёрными подгнившими лепестками.
Внутренний дворик, окружённый прямыми спинами домов, с наступлением темноты превращается в арену, где нет правил.
Кроме одного.
Убей или будь убитым.
Димка смотрит сверху вниз, сжимая одной рукой половину ножниц ― почти с него размером, ― и упирая остриё в подоконник. За такое мама бы не ругалась, она бы просто раздавила грузом вины и громким молчанием. Ведь Димка не только портит гладкий белый пластик, но и ребячится, опрометчиво играя с ножницами. Выученная хорошесть бежит по венам с кровью, от неё никуда не деться днём, под пристальными взглядами. Когда ты ― примерный ученик, старший сын и заботливый брат-полунянька.
Наверное, поэтому Димка каждую полночь [U1] превращается в тыкву. Ладно, не в полночь, скорее ближе к трём, и не в тыкву, а в героя. И защищает свой город, обманчиво крохотный, от вторжения тех, кого, как оказалось, не напрасно боятся дети. (Виктория Войцек. "Время назад")
***
Когда Джек очнулся, он не помнил ничего ни о себе, ни о мире вокруг, но твердо знал: нельзя позволить голубой свече угаснуть.
«Заботься о свече, Джек», – предупредил и вязовый лес тоже.
Пальцы ныли, распухли от раскаленного воска, скатывающегося по завитому жемчужному стержню, сотканному из семи стержней потоньше, что переплетались между собой. Всю левую ладонь покрывали ожоги и волдыри, старые и свежие, сухие и мокрые. Джек не знал, сколько часов – дней? недель? лет? – держит эту свечу вот так, на весу, и кто зажег этот странный сапфировый огонь. Он глубоко вдохнул и выдохнул, но пламя не колыхнулось. Приблизил его к груди – и почувствовал мертвецкий холод. В потрескивании свечи Джеку мерещилась буря, а в танце бликов вокруг – ритуальная треба.
«Свеча должна гореть, Джек. Пусть всегда горит, как звезды». (Анастасия Гор. "Самайнтаун")
***
Когда учишься в школе, время видится вечным, как камень. Оно лаконично заносится летописью в дневники, на страницах которых непрерывна баталия синих и красных чернил, расписаний, взысканий, подписей и глубокомысленных комментариев типа:
«перевирала Фета»
«громко смеялся над озером Иссык-Куль»
«дразнил великого французского физика Гей-Люссака»
Если зачем-нибудь нужно остановить поток времени, плюнь на палец, выбери промежуток, зафиксированный дневником, и возвращайся – в сражение с математичкой за тройку или в номенклатурный слог препода по ОБЖ, негодующего о судьбе моего поколения. (Иван Бевз. "Чем мы занимались, пока вы учили нас жить")