Риск

Шёл пятьдесят четвёртый круг. Уже на протяжении полутора часов чудовищная перегрузка, не ослабевая ни на мгновение, вдавливала его тело в кокпит, отчего его глаза, наливаясь кровью, превращались в две багровые трещины на лице человека, который забыл, что такое покой.

Дыхания не существовало вовсе. В том гнетущем, почти невыносимом состоянии, когда каждое сокращение мышц даётся через не могу, заставить лёгкие подчиниться воле и совершить заветный вдох казалось невозможным. Дышать было необходимо — ведь это естественный, не требующий осознания процесс любого живого существа, — однако в те мгновения, когда весь мир безжалостно сузился до ширины гоночной трассы, для лишних вздохов уже не осталось места. Только сердцу позволялось биться быстрее положенного, звонко резонируя с рёвом двигателя болида.

Он шёл вторым. Весь заезд оппонент держал его словно на привязи, не позволяя подобраться ни на метр ближе.

— Уже пятьдесят четвёртый круг, остаётся всего три круга до финиша, а противостояние Лайма и Хоуквинга не сбавляет оборотов. Хоуквинг продолжает держать разрыв в полторы секунды!

— Посмотрим, насколько реализуемы для нашего зелёного новичка эти полторы секунды, Дэвид. Механики Haas Team продолжают кричать, что резина их гонщика убита вхлам, это видно и по машине. Кому-то всё сложнее входить в повороты, но Лайм, вопреки логике, продолжает давить.

Ведущие без устали разрывали трансляции своими комментариями, но Лайм их не слышал. К тому моменту его физически и ментально пригвоздило к сиденью, а руки, казалось, намертво срослись с рулём, превратившись с ним в единое целое. До его сознания доносились лишь шум мотора да визг порченной резины.

— Лайонел, до финиша три круга, — голос Криса в очередной раз тявкнул в ухе с какими-то противными, режущими слух нотами. — Резина уже на пределе, ты не нагонишь его. Второе место — это тоже отличный результат, пойми.

— Заткнись.

Лайонел вдавил педалю в пол.

Он не был горделивым безумцем и прекрасно понимал, с кем имеет дело. Д. И. Хоуквинг из Red Bull — сияющая звезда Формулы-1. За его плечами лежали недюжинный труд, колоссальный опыт и множество наград; всё его естество буквально излучало эту выстраданную годами мудрость. И как же плотно, как же отчаянно защищал он свою позицию! Каждый раз, когда Лайм предпринимал попытку обгона, гонщик отвечал ему чуть более ранним торможением, сводя на нет любой шанс проскочить перед ним. Так может действовать только тот, кто уже не раз сжимал в руках чемпионские награды и знает цену каждому мгновению.

Два круга. Толпы взрываются от нетерпения под возгласы комментаторов.

— У меня есть предчувствие, что сейчас мы наблюдаем с вами что-то легендарное, дамы и господа. У нас вырисовываются два претендента за место победителя в этом году. Посмотри на мальчишку из Haas, как он настойчив.

— Британский гонщик сегодня явно в ударе! Он не хочет отдавать победу опытному игроку, Дэвид.

— Ты кстати знал, что Лайонел из России?

— Да что ты?

— По документам он Леонид. Когда-то давно переехал с родителями в Великобританию и теперь — наша легенда автоспорта.

— Серьёзно? А я всё думал, откуда в Британии такие великаны появляются. Он даже выше моего старика! Великан из России..! Ну, это объясняет, откуда он знает русские маты.

— Тем временем русская тёмная лошадка не отстаёт от чемпиона. — не прерывается Дэвид. — Напоминаю: Лайм дебютировал в этом сезоне как резервный пилот, а теперь борется за первое место на финальном этапе. Непредвиденная травма его напарника позволила ему занять в этом финале место основого игрока. Это невероятный взлёт, победа ему очень нужна.

— Ястребы — птицы гордые, свою добычу не отпускают. Чтобы получить лакомый кусочек, лошадке придётся рискнуть.

— Он это умеет, вспомни Имолу в Формуле-3. С хвоста до первого места, такое не забывается.

— Ну, посмотрим, что он решит предпринять. Времени у него не очень много, если он всё ещё рассчитывает стоять на пьедестале с золотым трофеем в руках.

Тем временем Лайонел сократил разрыв уже до секунды. Много. Понадобилось ещё полкруга, чтобы подобраться ближе. Шесть десятых. Всё ещё критично много, но Ястреб занервничал, его траектория стала рваной. Он задел поребрик на выходе из седьмого поворота — крошечная ошибка, которую молодой гонщик ждал весь вечер.

— Попался, — прошипел Лайм.

Последний круг.

Ястреб защищался отчаянно, но без грязи. Всё-таки ситуация вынудила его сместиться к внутренней стороне шиканы, готовясь блокировать любой стандартный обгон. Лайонел уже понимал: если идти по привычному сценарию, проигрыш ему обеспечен. Но вот только, он никогда не ограничивал себя привычным.

— ЛАЙМ ИДЁТ НА ОБГОН! — взвизгнул английский комментатор. — Он идёт по внешнему радиусу! Куда?! Там же нет места!

Парень атаковал по внешней траектории,сокращая дистанцию между собой и Ястребом. Он дотянулся до его задних колёс, неспешно пошёл выше, вот уже и самого Ястреба видно внутри. Оставался последний рывок, чтобы выкрасть его победу. Один резкий толчок, фирменная «лазерная вспышка», не оставляющая противнику и шанса. Плечи Лайонела, сводимые лёгкой судрогой, нетерпеливо задрожали. Но он взял в себя руки для последней борьбы, повернул чуть-чуть руль для обгона, и-

— ГРАВИЙ, ГРАВИЙ, ОН ИДЁТ ПО ГРАВИЮ!

...в то же мгновение был жестоко наказан за свою дерзкую выходку. Не сумев до конца оценить степень риска, он бросил машину на ту самую грань, где асфальт переходил в белую полосу, и колёса предательски скользнули. Проклятый гравий — тот самый, что специально постелили, чтобы навсегда отбить охоту рисковать, — подло схватил заднее колесо. Ухом ловя нечленораздельные, захлёбывающиеся комментарии инженера по радиоканалу, Лайм впился зубами в собственную губу до металлического привкуса.

— Твою мать, твою мать! – закричал он, но было поздно.

— Всё, он теряет две десятых! — комментатор подтверждает ошибку гонщика.

— Хоуквинг выходит на прямую и вот-вот почти!

С ликующим, оглушительным криком толпы первым финишную черту пересёк лидер трассы. Ведущие на мгновение замолкли, не в силах подобрать слов.

— Дамы и господа, Хоуквинг финиширует первым. Прямо сейчас мы наблюдаем очередную, уже привычную победу Red Bull!

— . . .Всё.

— Да, у англичанина восемь десятых секунды проигрыша. Первое место было так близко. Но он всё ещё забрал второе место для своей команды. Если бы не казусная ситуация в Монако у нашего новичка, он бы шёл с Хоуквингом вровень с самого начала. А так, сколько времени ему нагонять пришлось.

— Он рискнул, не прокатило.

— Но как рискнул! Он всё ещё оставил в хвосте двух других сильных участников! Замечательный выдался финал!

Это конец финала. Момент упущен.

Лайм не сбросил газ. Сжимая руль так, что трещали перчатки, он проехал круг охлаждения и неуклюже, почти агрессивно пришвартовался в закрытый парк. Наблюдать, как Ястреб машет рукой своим механикам, а его толпа фанатов взрывается в счастливых возгласах, для него было сравнимо с сыпанием соли на содранное в мясо колено. До других ему вообще не было дело. На кой чёрт ему другие, если он проиграл?

— Лайм, — механик Крис тихо позвал гонщика. — Гонка была великолепной, ты молодец.

Злобно зыркая на свою команду, гонщик заглушил мотор и несколько секунд просто сидел внутри, глядя на выключенные индикаторы. Хвалить его, пока он зол — всё равно, что кидать тонну тротила в жерло вулкана. Выйдет в итоге такой же взрывной результат.

— Ястреб передал тебе, что гонка была легендарной. — отрзвался второй механик.

После нескольких мгновений тяжёлого раздумья Лайонел, резко отстегнув ремни, вылетел из кокпита, содрал шлем, и, не глядя на протянутую руку инженера, швырнул его в ограждение.

— Какая уже разница, я в любом случае уже оболванился. Я не понимаю, как я вообще... Вот идиот, БЛЯТЬ. РРРР-РРРАХ! — разъярённый надорванный голос Лайма перекрыл даже шум автомобилей службы безопасности.

Из уст его реками красноречия и ярости посыпался мат. Он вышел на свежий воздух и, замахнувшись, ударил рукой по барьеру. Потом ещё раз. И ещё. Он бил рукой по твёрдой поверхности, пока к нему не подскочил старый инженер и не перехватил руку.

— Хватит! Ты себе все кости переломаешь.

Но куда невысокому инженеру тягаться с такой верзилой. Без особых усилий Лайм вырвался из чужого хвата и принялся семенить взад-вперёд, пытаясь хоть как-то привести хаотично мечущиеся мысли в порядок. На подиум награждения его глаза даже смотреть не хотели — всё внутри выло и сопротивлялось. Он прекрасно знал: второе место по-прежнему остаётся его заслугой и что для новичка, которого ещё вчера никто не воспринимал как угрозу, он в серьёзных гонках показал себя более чем достойно. Однако насколько же больно, до желчной тошноты, дался ему этот глупый проигрыш. Именно поэтому он и не мог остановить свой гневный поток. Небольшая, почти нелепая ошибка, которая в итоге стоила ему победы, определённо войдёт в историю его спортивной карьеры как тот самый переломный, но жестокий урок.