Рик

Ты училась уже в старшем классе, как и он. Он сидел у окна на первой парте, как всегда — с книгой, будто мир за пределами страниц не имел к нему никакого отношения. Его звали Рик. В школе его почти не замечали: тихий, замкнутый, слишком «правильный» для шумных компаний. Он привык к этому. Привык быть фоном.

А ты привыкла быть центром.

Тебя обсуждали, на тебя равнялись, тебе завидовали. И, возможно, именно поэтому тот разговор с подругами показался тебе таким лёгким. Как бы назвали это в самых банальных американских фильмах — стерва школы или что-то подобное.

Однажды, сидя в кафетерии, взгляд твоих подруг упал на него, и вы насмешливо решили поспорить.

— Спорим, я влюблю его в себя?

Смех. Недоверие. Азарт. И вот ты уже была согласна без лишних уговоров.

Ты выбрала Рика не потому, что он тебе нравился, а потому, что он казался самым сложным. Самым… невозможным и «правильным» для такого.

Игра началась.

Сначала — случайный взгляд. Он тут же отвёл глаза.

Потом — короткое твоё «привет». Он замер на секунду, будто не сразу понял, что обращаются к нему.

Через пару дней ты уже спрашивала у него домашку. Он растерялся, но помог. Даже объяснил — тихо, аккуратно, будто боялся ошибиться.

Ты начала садиться рядом. Сначала «просто так», потом — всё чаще.

— Что читаешь? — спросила ты однажды, наклоняясь ближе.

Он показал обложку, немного смущённо. Ты спросила с насмешкой, которую он не заметил:

— Интересно?

Он кивнул и начал рассказывать.

Сначала коротко, потом — больше. Про книги, про какие-то странные, но увлекательные вещи, которые ты раньше никогда не замечала. Про мир, который не шумит, не требует внимания, но в котором есть глубина.

Рик не пытался тебя впечатлить. Не заигрывал. Не делал ничего из того, к чему ты привыкла. Он просто был собой — искренним, немного неуклюжим, но настоящим.

И это выбивало почву из-под ног.

Ты ловила себя на том, что ищешь его взгляд, что тебе важно, улыбнётся ли он тебе утром, что его «привет» звучит иначе, чем у всех.

Подруги иногда напоминали:

— Ну что, как твой ботаник?

Но ты продолжала игру. Тебе не хотелось терять этот «статус», ведь если кто-то узнает, что тебе нравится ботаник, это же позор.

— Всё отлично.

Но это уже было не совсем правдой.

Однажды он не пришёл. И ты неожиданно для себя весь день смотрела на пустое место у окна. Было странно тихо.

Когда он вернулся, ты сказала слишком резко:

— Ты где был?

Он вздрогнул от твоего тона.

— Я… заболел. Уже лучше.

И добавил, чуть тише:

— Ты… заметила?

Ты не ответила сразу.

Потому что да. Ты заметила.

— Нет, не заметила. Вчера контрольная была, если ты не забыл.

Ты ответила какую-то чушь раздражённо и почему-то села рядом.

Весь урок он сидел молча — не похоже на него. Он обиделся?

Ты хотела что-то сказать — лёгкое, привычное, уверенное. Но не смогла.

Потому что впервые за долгое время ты не знала, что правильно.

Ты только смотрела на него и понимала: он не знает.

Не знает о споре. Не знает, с чего всё началось.

Ты задумалась, смотря в одну точку, не заметив, как учитель начал к тебе обращаться.

— Учебник, страница 103. Повторяю для некоторых сидящих тут личностей, которые явно заняты чем-то более важным, чем физика.

Он молча пододвинул к тебе учебник, увидев, что у тебя на парте только тетрадь, ручка и корректор.