Рихард Штраус в Петербурге

В январе 1913-го года в Петербург прибыл Рихард Штраус – выдающийся дирижёр, композитор с мировым именем. В программе всего два концерта с Императорским Придворным оркестром в зале Дворянского собрания.

Штраус уже бывал ранее в России – в Москве в 1896-м году. Однако это его первый визит в Петербург. Штрауса уже приглашали в столицу Империи на празднование 25-летия Придворного оркестра в 1908-м. Уже были согласованы дата концерта, программа и гонорар в 2000 рублей. Но в это время в Петербурге вспыхнула эпидемия холеры, и Штраус под этим предлогом сначала перенёс, а затем и вовсе отменил свой визит. Директор Оркестра барон Константин Штакельберг и дирижёр Гуго Варлих слали Штраусу телеграммы, что масштаб эпидемии раздут прессой и опасности нет. Впрочем, немецкий композитор был непреклонен. «Знаменитый Рихард – порядочный трус», – констатировал Варлих. Многие же считают, что холера была лишь поводом для отмены поездки. В это время Штраусу было необходимо срочно заканчивать оперу «Электра».

И вот, 24 и 25 января 1913-го, Штраус даёт два долгожданных концерта в Дворянском собрании. В программе только собственные произведения: «Дон Жуан», «Уленшпигель», «Жизнь героя»,  любовная сцена из оперы «Недостаток огня». Билеты распроданы на оба вечера. При этом цены на них весьма невысокие, несмотря на весь интерес публики: от 1 руб. 10 коп. до 5 руб. 10 коп.

Оба вечера проходят под горячие и длительные овации публики. В зале масса представителей немецкой колонии Петербурга, дирижёры, молодые музыканты и петербургские меломаны. Стоит отметить отсутствие, за некоторым исключением, представителей официального мира музыкального Петербурга. Возможно, сказываются обиды из-за отмены визита Штрауса пятью годами ранее. Или, быть может, для верхушки петербургской музыкальной элиты – немецкий композитор остаётся чересчур «модернистским», провокативным и эпатажным. Эта слава преследует Рихарда Штрауса на протяжении всей его профессиональной деятельности. Так, например, опера «Саломея», поставленная по библейскому сюжету в весьма эротическом ключе, была запрещена в Великобритании, а в США была с треском снята после премьеры в нью-йоркской Метрополитен Опере – публика завалила организаторов гневными обращениями. Штраус относится к критике снисходительно: «не существует художника, которого тысячи его современников не считали бы умалишённым».

Несмотря на такую славу, мастерство и талант Рихарда Штрауса не вызывают сомнений. В Дворянском собрании он руководит колоссальным оркестром из 120 человек, которые напряжённо готовились ко встрече с маэстро. В руках у Штрауса его незаменимая палочка, которая следует всегда за ним в футляре куда бы он не отправился.

Петербургские выступления Штрауса проходят с большим успехом: неоднократные вызовы, гигантские букеты и венки от публики. Известный петербургский критик Александр Коптяев после каждого из двух вечеров опубликует большие хвалебные колонки в петербургской прессе. Среди прочего он отметит: 

« <…> В мелодическом отношении мы знаем более яркий пример: нашего Скрябина, который даёт больше упоения, больше чар, больше экстаза. Зато Штраус серьёзнее, строже, солиднее, и, конечно, разнообразнее своего русского коллеги… Да и не в самих темах у него центр тяжести: он может взять и камни, но обратить их, как волшебник Кунард, в драгоценность своею разработкой. Некоторая оговорка – для его гармоний, которые хотелось бы видеть красивее – нам, славянам, воспитанным на наших Шопене и Глинке. Штраус тянется к величию мысли, мы же тянем к красоте. Вот – небольшая, но существенная разница. Во всяком случае, Штраус – один из самых смелых, но и самых ясных модернистов Запада. <…>

Общее настроение [после концертов Штрауса] – настроение победы, которую дало удачное соединение большой творческой силы с великолепным оркестром, так точно передававшим авторские намерения. Сегодня вечером Штраус уезжает. Шлю: «до скорого свидания» прекрасному художнику».

И свидание действительно будет скорым – уже в феврале Штрауса ждут в Мариинском театре на премьере оперы «Электра», ради работы над которой он отложил свой первый визит в Петербург.