Right where you are 2/2

Прошло ещё несколько лет. За это время Минхо успел привыкнуть к тому, что рядом с ним всегда находится человек, который старше его на несколько столетий и всё ещё боится привязанности больше, чем собственной природы. Их отношения постепенно перестали быть похожи на ту странную игру, с которой всё когда-то началось. Минхо больше не следовал за Чаном по ночным улицам, пытаясь разгадать его тайну, а Чан больше не исчезал всякий раз, когда чувствовал, что становится слишком близок к человеку. Они научились оставаться рядом даже тогда, когда Чан снова начинал говорить о том, что однажды Минхо состарится, а он останется прежним. Каждый такой разговор заканчивался одинаково: Минхо просто брал его за руку и напоминал, что будущее ещё не наступило, а значит, им необязательно разрушать настоящее страхом перед ним.

Чан всё равно не соглашался на превращение. Он прекрасно знал, что мог сделать Минхо таким же, как он сам. Одного укуса было достаточно, чтобы человеческая жизнь закончилась и началась другая, вечная. Но для Чана это никогда не было подарком. Он видел в бессмертии одиночество, бесконечные годы, необходимость снова и снова прощаться с людьми. Поэтому каждый раз, когда Минхо осторожно поднимал эту тему, Чан отвечал одинаково: он не собирался обрекать любимого человека на ту же судьбу, от которой сам пытался бежать несколько столетий. Минхо спорил, убеждал его, иногда даже злился, но постепенно понял, что Чан не отказывал ему из равнодушия. Наоборот. Он слишком сильно его любил и именно поэтому боялся однажды услышать от Минхо, что тот пожалел о своём выборе.

В день свадьбы всё происходило совершенно не так спокойно, как Чан представлял. Друзья Минхо с самого утра не давали ему ни минуты покоя, поправляли одежду, проверяли кольца, несколько раз заставляли его убедиться, что документы действительно на месте, а потом практически вытолкнули из дома, когда тот в очередной раз попытался сказать, что ещё не готов. Чан уже ждал возле машины. Он стоял, прислонившись к двери, и выглядел так спокойно, будто происходящее совершенно его не волновало. Только Минхо слишком хорошо его знал. Он заметил, как тот несколько раз посмотрел на часы, а потом поднял взгляд на дверь, словно боялся, что Минхо действительно передумает.

– Я немного беспокоюсь, – сказал Минхо, нервно посмотрел на себя всего, на Чана, а уже после перевел взгляд на друзей, которые лишь фыркнули.

— Заткнись, Минхо, просто уже залезай в машину, — раздалось со стороны друзей. Минхо только закатил глаза и позволил себя посадить в машину. Чан сел рядом, и несколько секунд они просто молчали. За окном медленно проплывал город, знакомый до мелочей: улицы, по которым они когда-то случайно пересеклись, старая станция, возле которой Минхо впервые заметил Чана, и тот самый район, где когда-то началась их странная история. Всё это осталось позади, пока машина приближалась к месту, где им предстояло официально стать семьёй.

Регистрация прошла спокойнее, чем Минхо ожидал. Чан всё время держался рядом, иногда бросая на него короткие взгляды, будто до последнего пытался убедиться, что всё происходящее действительно происходит наяву. Когда пришло время обменяться кольцами, Минхо первым протянул руку. Чан несколько секунд смотрел на кольцо, лежавшее между его пальцами, и вдруг вспомнил всё, что было до этого момента. Первую встречу, ночные крыши, переулок после дождя, страх от того, что Минхо узнал его тайну. Месяцы, когда он убеждал себя, что должен избавиться от человека, который стал для него слишком важен, тот вечер, когда спас его с дороги, даже не успев подумать и все годы после этого, в течение которых постепенно понял одну простую вещь: Минхо не был случайностью, которую стоило устранить. Он стал причиной, по которой Чан впервые за несколько столетий перестал бояться собственного будущего. Когда кольца оказались на их руках, Чан посмотрел на Минхо и тихо произнёс:

— Я всё ещё боюсь.

Минхо сжал его пальцы, поддерживая молча.

— Я знаю.

— Я не хочу, чтобы ты однажды пожалел.

— Не пожалею.

Чан несколько секунд молчал, а потом едва заметно улыбнулся. Они уже собирались сделать последний шаг, когда Минхо вдруг посмотрел на него совершенно серьёзно.

— Чан.

— Что?

— Я хочу, чтобы ты сделал это сегодня.

Чан сразу понял, о чём он говорит. В его лице мгновенно исчезла улыбка. Несколько секунд он просто смотрел на Минхо, словно надеялся, что неправильно его понял. Он слишком хорошо знал цену этого решения. Знал, что после него уже ничего нельзя будет вернуть назад.

— Ты уверен?

Минхо уверенно кивнул, ни о чем не сомневаясь.

— Я выбираю тебя. И выбираю эту жизнь вместе с тобой.

В этих словах не было ни страха, ни сомнения. Только окончательное решение человека, который знал правду о Чане, видел его настоящую сущность и всё равно остался рядом. Чан опустил взгляд на их переплетённые пальцы. Впервые за несколько столетий он понял, что бессмертие может быть не только проклятием. Возможно, проклятием оно становилось лишь тогда, когда человек был вынужден переживать вечность в одиночестве.

Чан осторожно обнял Минхо, задержавшись рядом ещё на несколько секунд, словно давая ему последний шанс передумать. Но Минхо не отступил. Тогда Чан позволил своей природе взять верх. Превращение было колющим, но не особо больным, ведь даже когда Чан вонзил в шею свои клыки, он действовал с максимальной осторожностью. Когда всё закончилось, Минхо несколько секунд стоял неподвижно, привыкая к совершенно новым ощущениям. Город вокруг будто стал другим: каждый звук казался яснее, каждый запах — сильнее, а собственное сердце, которое ещё недавно билось привычным человеческим ритмом, медленно замолкало.

Чан внимательно смотрел на него, всё ещё не до конца веря, что действительно сделал это. Он боялся увидеть сожаление, но вместо этого встретил спокойный взгляд Минхо. Тот посмотрел на кольцо на своей руке, затем на Чана и тихо улыбнулся.

— Теперь тебе больше не придётся бояться, что я однажды стану воспоминанием.

Чан ничего не ответил. Все слова, которые он мог сказать, казались слишком маленькими для того, что происходило внутри него. Он только коснулся его руки и переплёл их пальцы, чувствуя знакомое кольцо на холодной коже. За окном продолжал жить тот же город, который когда-то казался ему символом времени, постоянно отнимающего у него всё дорогое. Но теперь Чан впервые смотрел на него иначе. Впервые за столетия ему не хотелось убегать от будущего. Он наклонился к Минхо и оставил на его губах короткий, тёплый поцелуй. А потом они вышли из здания вместе.

Чан больше не был бессмертным человеком, который боялся любви из-за неизбежной потери. И Минхо больше не был человеком, которого однажды должна была забрать старость. Теперь впереди у них были годы, десятилетия и целая вечность, которую они могли прожить рядом. И впервые за несколько столетий Чан подумал, что, возможно, любовь никогда не была проклятием. Проклятием было лишь бессмертие без того, ради кого хотелось бы жить.