Right where you are 1/2

Для Чана любовь давно перестала быть чем-то прекрасным. За несколько столетий своего существования он успел увидеть слишком много людей, привыкнуть к чьему-то голосу, улыбке и присутствию, а потом наблюдать, как всё это исчезает. Время никогда не касалось его так, как касалось остальных. Он не старел, не болел и не менялся, тогда как люди рядом с ним становились воспоминаниями. Поэтому Чан давно решил, что привязанность — это не подарок, а проклятие. Чем ближе человек становился к нему, тем страшнее было однажды остаться одному. Он научился жить среди ночи, предпочитал крыши высотных зданий шумным улицам и привык смотреть на город сверху, когда внизу зажигались тысячи окон. В такие моменты ему казалось, что город принадлежит времени, а он один остался за его пределами.

Минхо появился совершенно неожиданно. Сначала Чан просто замечал его в разных местах. Однажды тот стоял возле круглосуточного магазина под козырьком, прячась от холодного дождя и всматриваясь в лица прохожих. В другой вечер Чан увидел его возле старой станции, где ветер гонял по платформе опавшие листья. Потом Минхо каким-то образом оказался возле того самого здания, на крышу которого Чан приходил каждую ночь. Сначала Чан решил, что это случайность. Потом случайностей стало слишком много. Минхо появлялся снова и снова, словно город сам подталкивал его к человеку, которого он совершенно не должен был замечать.

— Ты опять здесь.

Минхо только усмехнулся, подняв голову. На улице моросил дождь, воздух был прохладным и пах мокрым асфальтом, а свет фонарей расплывался в лужах золотистыми пятнами.

— А ты опять делаешь вид, что тебе всё равно.

Чан ничего не ответил и исчез с крыши раньше, чем Минхо успел поднять взгляд. Но на следующую ночь тот снова пришёл. И ещё через ночь. Иногда он просто стоял неподалёку, иногда рассказывал что-нибудь совершенно незначительное, а иногда пытался рассмешить Чана, словно не замечал его холодности. Чан раздражался, уходил, прятался от него в разных районах города, несколько раз намеренно исчезал на недели, но Минхо всё равно находил его. Чан скрывался, жил так, словно не существовал в одном мире с остальными, но Минхо почему-то продолжал идти следом.

Но однажды Минхо увидел Чана совсем другим. Это произошло поздней ночью, когда город после дождя почти полностью стих. Минхо проходил мимо узкого переулка и случайно заметил там знакомую фигуру. Сначала он хотел окликнуть Чана, но остановился, увидев, что тот стоит рядом с незнакомым человеком. В следующую секунду Минхо понял, что происходит: Чан пил кровь своей жертвы. Его глаза в темноте казались непривычно яркими, а лицо сохраняло пугающее спокойствие. Любой другой человек на месте Минхо, скорее всего, убежал бы, даже не оглянувшись. Но Минхо остался. Страх действительно пробежал по телу холодной волной, однако вместе с ним появилось совершенно неожиданное чувство — его заворожило то, что он увидел. Впервые загадка вокруг Чана получила объяснение, и Минхо понял, почему рядом с ним всегда ощущалось что-то неправильное.

Чан почувствовал его присутствие сразу. Он медленно поднял голову и встретился с Минхо взглядом. На несколько секунд всё вокруг будто исчезло: остались только мокрый асфальт, шум дождевых капель с крыш и два человека, один из которых только что увидел настоящую сущность другого.

— Ты не должен был это видеть, — тихо произнёс Чан.

Минхо не ответил. Он смотрел на него совершенно иначе, чем раньше, пытаясь осмыслить увиденное. Теперь он понимал, что Чан не просто странный незнакомец, который постоянно появляется ночью. Он был вампиром. Чан приблизился к нему. В его взгляде снова появился тот самый голод, который Минхо только что видел в переулке. Для Чана всё должно было быть просто: свидетель исчезает, а Минхо становится очередной жертвой. Он не собирался оставлять человека, который узнал его тайну, в живых. Но, когда оказался рядом, почему-то не смог сразу сделать то, что делал десятки и сотни раз до этого. Минхо не знал, что именно в эту ночь Чан впервые выбрал его своей следующей жертвой. И сам Чан ещё не понимал, что именно этот выбор впоследствии разрушит всё, во что он верил о любви, бессмертии и человеческой жизни.

Прошло несколько месяцев, и Чан понял, что начал ждать его появления. Это открытие напугало сильнее, чем любая человеческая смерть, которую он видел за свою долгую жизнь. Чан несколько раз пытался убедить себя, что должен закончить начатое той ночью. Он выслеживал Минхо, наблюдал за ним издалека, пытался снова увидеть в нём всего лишь человека, который случайно узнал его тайну. Но каждый раз, когда появлялась возможность сделать то, что он собирался сделать с самого начала, Чан останавливался. Вместо этого он начал замечать мелочи: звук шагов Минхо на лестнице, его привычку поправлять рукав куртки, когда он нервничал, то, как он щурился от яркого света витрин. Чан запоминал всё это против собственной воли. Он убеждал себя, что просто наблюдает, что это привычка, что Минхо для него ничего не значит. Но каждый раз, когда тот долго не появлялся, Чан становился раздражительнее и всё чаще смотрел на улицу с высоты, хотя прекрасно знал, что не увидит его среди миллионов людей.

В тот вечер город накрыло тёплой после дождя дымкой. Небо было тёмным, но тяжёлые облака постепенно расходились, и между ними показывались редкие звёзды. Чан сидел на краю крыши, свесив ноги вниз, когда услышал знакомый голос. Сначала он даже не поверил. Где-то внизу Минхо шёл по тротуару, совершенно не глядя перед собой. Он смотрел вверх, на крышу, пытаясь разглядеть Чана в темноте, и настолько увлёкся этим, что перестал следить за дорогой.

Чан увидел машину раньше, чем Минхо понял, что происходит. В следующую секунду он уже был внизу. Движение получилось настолько быстрым, что человек рядом даже не успел бы заметить его. Чан схватил Минхо и буквально выдернул его с дороги, увлекая в тёмный переулок. Машина пронеслась мимо, оставив после себя шум шин и всплеск воды из лужи. Только когда опасность миновала, Чан осознал, насколько сильно сжимает его плечи.

— Ты вообще понимаешь, что только что сделал?

Его голос сорвался на рычание. Впервые за всё время Минхо увидел в нём не привычную холодность, а настоящий страх. Минхо несколько секунд молчал, рассматривая его лицо, а затем тихо сказал:

— Значит, тебе всё-таки не всё равно.

Чан замер. Все слова, которые он собирался сказать, исчезли. Он хотел снова оттолкнуть Минхо, сказать, что тот слишком много себе позволяет, что им нельзя быть рядом, что Чан опасен и однажды обязательно причинит ему боль. Но вместо этого понял простую вещь: Минхо уже стал частью его жизни.

— Ты должен держаться от меня подальше, — наконец произнёс Чан тише. Минхо посмотрел на него совершенно спокойно.

— А ты сам хочешь, чтобы я ушёл?

Чан не ответил. За стенами переулка шумел город, где-то далеко проезжали машины, дождевые капли продолжали падать с крыш, а ветер шевелил мокрые ветви деревьев. И впервые за много лет Чан не смог заставить себя исчезнуть. Он просто стоял напротив человека, которого боялся потерять ещё до того, как получил право назвать его частью своей жизни. Он наклонился так, что между их телами оставалось только пару сантиметров, но жар был ощутим. Минхо оказался зажат между стеной и вампиром, за которым так долго следил.

– Я знаю, что не хочешь. Твои красные глаза..в них хочется утонуть. А твои клыки..я так хочу, чтобы ты попробовал меня на вкус. Я хочу сблизиться с тобой, узнать твой мир, и показать свой. Дай мне шанс.

Чан замер, лишь его руки опустились на чужую талию, слегка сжав. Он разрывался от желания исчезнуть, или пропустить эту душу в своё сердце. За столетия жизни он научился контролировать голод, но тихий шепот парня заставил тело покрыться мурашками, клыки саднили, а глаза становились светло красные от жажды. И жажда была не только крови, но и самого человека. Минхо воспользовался его нерешительностью и первый поцеловал его в губы, подставил язык под его клыки, чтобы капельки крови попали в рот вампира. А у того снесло крышу. Вкус был сладкий, на губах ощущался ещё привкус пудинга. Он сжал его талию, прижал к себе вплотную, жадно высасывал кровь, только углубляя поцелуй.

Чан переместил их в комнату Минхо, ведь давно знал его адрес. Он медленно залезал на него, загоняя в личную клетку. Вампир очень нехотя отстранился от него, жадно вдыхая воздух, облизал губы, на которых всё ещё был вкус дурманящей крови.

– Я вампир, а ты человек. Ты это понимаешь? Зачем связываться с монстром?

Минхо потянул к нему руку, положил на щеку и гладил большим пальцем, будто вытирая невидимые слезы и всю боль, которую старший таил в себе.

– Меня всегда тянуло к мистике. Увидев тебя в переулке, когда ты высасывал жизненную силу из своей жертвы, мои ноги подкосились, но не от страха, а желания завладеть тобой. Так что закрой свой рот, и докажи, что у тебя сейчас ничего там не пересохло внизу и ты сможешь двоим принести удовольствие. А дальше у нас есть много времени с тобой обсудить дальнейшую нашу жизнь.

Чан лишь фыркнул, но перестал на время противиться, снова наклонился к его губам, сплетая их души в эту ночь воедино.