Рианна Эрен Моргант

Имя: Рианна

Второе имя: Эрен

Фамилия: Моргант

Позывной: Мора (ранее), Пепел

Возраст: 24 года

Национальность: Американка

Дата рождения: 15.09.2003

Группа крови: II(Rh)–

Внешность

Шрамы. По всему телу, в абсолютно разных местах они будто сшивают между собой куски кожи. Большинство из них скрыто одеждой, другие прячет широкая улыбка, которая так часто озаряет бледное лицо с разноцветными глазами. Рианна тренировалась долго, чтобы получить желаемое тело — большое и сильное, которое спасёт от любой беды и выдержит ещё столько же новых шрамов. Её стиль — хаос, такой же, какой происходит в седоволосой голове уже много лет. Он неостановим. Он бесконечен.

Демоническое оружие: Боевой топор «Long Dark».

Контракт: Есть.

Имя контрактного демона: Моргарт.

Классификация демона: старший демон, ранг В.

Тип контракта: Метаморф.

Способ платы: Жизненная энергия.

Обучение: Районная школа в Техасской деревне; Академия Даймоукан.

Должность: Второй лейтенант оперативного отряда S.A.I.D.

Оценочный лист: А

Биография

Боль была всегда. Менялись только её источники.

Техас. Для кого-то лишь набор букв, не более, чем обозначение на карте. Маленькая деревушка рядом для них совсем неизвестный населённый пункт, ни капли не важный, неизвестно как созданный. Она просто есть. Была. Будет.

Для ребёнка повседневность — всегда что-то интересное. Так много можно отыскать в собственном доме, и ещё больше — за его пределами. Но выходить часто маленькой Рианне не позволяла строгая мать, поэтому изучение мира началось с внутренностей дома.

Эрен Джонатан Моргант среди сельских жителей звался просто Морой, то ли из-за удобного сокращения фамилии, то ли из-за любви к коллекционированию шведских ножей. Мора был честным мужиком, всегда поддерживал праздники своих друзей, любил жену и дочь, был прекрасным мясником в третьем поколении. Последний фактор сильно влиял на детство маленькой Рианны. Безудержное детское любопытство завело её на рабочее место отца, где девочка в первый раз узнала, что такое кровь и из чего получаются вкусные говяжьи стейки. Мора был уверен, что она испугается, но вышло ровно наоборот.

— Я тоже так хочу! Дай попробовать, пожа-а-алуйста! — умоляющие цветные глазки искрились интересом, нагло забирая в маленькие ручки тяжёлый тесак.
— Не рано ли тебе с ножами таскаться? — усмехнулся Эрен, придерживая рукоять оружия, за которое взялась Рианна.
— Научи, научи! Я тоже хочу так хрясь! — Она попыталась поднять тесак, однако его вес был слишком велик для маленькой девочки. Вместо «хрясь» получилось глухое «пум» по деревянному столу, который за много лет пропитался животной кровью.
— Хорошо, — вздохнул старший Моргант, помогая дочке поднять тесак. — Но маме ни слова, договорились? Смотри, переднюю четверть надо разделить на шейную часть и лопаточную...

Разумеется долго скрывать от матери обучение дочки разделке туш не получилось. Строгая женщина старалась вырастить из активной девочки грациозную даму, которая отправится учится в город, там же построит карьеру и родит им прекрасных внуков, находясь в браке с богатым статным мужчиной. Жизнь Рианны была расписана её матерью чуть не сразу после рождения девочки, и в эту идеальную жизнь никогда не входило увлечение мясницким делом. Дверь в разделочную в один момент стала закрыта. Рина находила обходные пути, но каждый из них обрывался с появлением рядом матери. Эрен старался поддерживать дочку, но не хотел ругаться с женой. Каждое тайное проникновение на рабочее место отца заканчивалось обязательной лекцией от матери вечером. Эта участь ждала и Эрена, и Рианну почти каждый день. Родители начали часто скандалить.

— Ты хочешь вырастить из неё нормальную девушку или нет?! — треск тарелки об кафельный пол.
— Я хочу вырастить из неё счастливую девушку, которая сама выберет, чем ей заниматься, — размеренный тон кое-как сглаживал углы на осколках разбитой посуды.
— Не будет она счастливой, если останется здесь и будет всю жизнь баранов резать! — резкость этого крика врезалась в виски ржавыми иголками, заставляя маленькие плечи вздрогнуть. — Не мешай мне воспитывать мою дочь!
— Она наша дочь. И ты не воспитываешь её, а просто издеваешься!

Через тонкую дверь голоса слышились глухими, но слова различались более чем отчётливо. Особенно если стоять, прислонившись ухом к деревянной поверхности. Даже прерывистое дыхание и обжигающие слёзы не помешали Рианне дослушать до конца. Каждый раз она слушала их, пока голоса не стихнут, либо пока не хлопнет входная дверь. Последнее значило, что папа ушёл сжигать непонятные свёртки с противным запахом, который оставался на крыльце ещё долгое время и мешал маленькой Рине выходить погулять вечером. Она никогда не спрашивала у отца, зачем он дышит горьким дымом. Не решалась или боялась услышать что-то, что заставит её понять причину таких действий.

Вот недавно Рианне исполнилось десять. В школе её любили немногие: кого-то раздражала излишняя детская активность и тяга к рискованным развлечениям, кому-то не нравилась внешность, которая пусть и была натуральной, но всем своим видом кричала «Я здесь!», «Смотрите на меня!». Тем же, кого не ослепляла яркая натура девочки, не доводилось дружить достаточно близко, чтобы разглядеть истинную сущность этого светлячка. Рина сама не была уверена, что знает себя хорошо. Что ей точно было о себе известно — это безумная тяга к экстримальному виду досуга. Ни одного дня в её детстве не прошло спокойно: то захочется на дерево залезть, то вдруг в голову стукнет мысль, что разозлить гуся с соседнего двора в сотый раз — действительно хорошая идея, то захочется научиться делать заднее сальто в ручей, берег которого плотно уложен острыми камнями. На запреты строгой мамы Рианна давно положила один из тех камней, которыми она царапала кривые рисунки на древесной коре. Было чудом, что она дожила до своих лет с таким характером.

Матери всё больше и больше не нравилось, какой растёт её дочка. В ней было всё не то, что хотела видеть женщина в идеальном образе своего чада. Множество нравоучений не то что бы вылетали из головы маленькой Моргант в тот же момент, как попали туда, а скорее не проходили через её мозг вообще, не доходя даже до края уха. Тогда мать начала винить во всём отца. Идея о безупречной женщине, которой должна была вырасти Рианна, проникла так глубоко ей под корку, что кроме одной этой цели мать не видела больше ничего.

— Ты специально мешаешь мне, да?! Хочешь чтобы она осталась в этой дряхлой деревушке?!
— Милая, ты сама себя понимаешь? Рина же совсем мала, чтобы следовать твоим советам. Оставь ребёнка в покое.
— Это ты оставь её в покое! Из-за тебя у меня ничего не получится из неё вырастить! Ты во всём виноват!

Рианна запомнила тот день отчётливее всех. За этой ссорой она наблюдала ещё ближе, чем раньше, потому что дверь на кухню была чуть-чуть приоткрыта. Папа с тяжёлым вздохом потёр переносицу, выпустив из поля зрения разъярённую мать. Это было его ошибкой. Последней ошибкой.

Стеклянная бутылка со свистом влетела в висок. Несколько осколков разлетелось по сторонам, но ослеплённая яростью женщина не чувствовала ни одной раны, оставленной этими осколками. С самыми мерзкими звуками она продолжала терзать голову упавшего на пол мужа острыми концами разбитой бутылки. Его лицо уже давно спрятала кровь, брызжущая от открытой раны. Рианна отошла от двери как только руки матери зависли в воздухе.

— ...Г-господи... Что же я... Как...?

Девочка спряталась в своей комнате, слушая бешено стучащее сердце и капая жгучими слезами на грязную футболку. Папа, который помогал ей всегда и во всём. Единственный, кто действительно её поддерживал. Был её защитой от материнских нездоровых принципов. Его нет. Теперь она одна. И, наверное, одной так и останется.

С подходящими к ней взрослыми Рианна не говорила. Даже детский психолог не смог вытянуть из неё ни слова. Несмотря на это, к психотерапевту её не направили, лечения не назначали. Несколько дней после смерти Эрена в ушах девочки страшно звенело, но сменяющие друг друга картинки остались в памяти надолго. Мать без долгих разбирательств забрали, Рина даже не думала узнавать куда. Ей самой пришлось переехать в сельский детдом.

Сказать что это место было ужасным — это ничего не сказать. На тот момент уже вся деревня знала об убийстве, и что эта девочка — дочь той самой психопатичной женщины значило несказанно много для обитателей детского дома. На деле этот сброд являлся такой же психованной компанией — дрались все и со всеми. Не было разделения на группы, дети ненавидели друг друга просто по факту существования. Однако если некоторые могли прийти к компромиссу, то Рианне не удавалось сказать больше двух слов в сторону кого-то из этих диких подростков. Каждое слово, сказанное в этом доме, становилось против тебя: оно резало и рубило лицо, пыталось выдрать глаза, ломало ногти под корень, кусалось до крови и вырывало волосы. Рина никак не могла привыкнуть к такой опасности говорить. Каждый из детей стал негласным врагом. Даже приезжие новенькие никогда не вызывали доверия. Но даже в такой обстановке, маленькой Рианне удалось найти друга.

Рианна встретила его, когда в очередной раз сбежала в ближайший к детдому лес. Единственное место, где было тихо и безопасно. Здесь даже её плач не звучал так громко, как в стенах детдома. Он показался ей лишь тенью, еле высунувшейся из-за толстого дерева. Заговорил с ней первый, что было удивительно для юной Моргант.

— Откуда ты тут взялся? — Рианна вытерла слёзы и вскочив на ноги обошла дерево. Тень двигалась вместе с ней, не позволяя увидеть своё полное обличие.
— Издалека, — прошелестел голос. — Я не мог оставить в одиночестве расстроенную девочку. Тебе, наверное, больно?
Вместе с этим вопросом Рианна почувстовала жжение свежих ран, полученных сегодня за случайный неаккуратный шаг на ногу самого бешеного ребёнка.
— ...Нет. И ты говоришь, как маньяк.

Рина продолжала приходить на излюбленное место, несмотря на его странного нового обитателя. Они говорили. Изо дня в день у него получалось разговорить совсем разучившуюся доверять девочку. Он понимал её лучше любого знакомого ей человека. После заселения в приют никто не был так добр, так аккуратен с Рианной. Он понимал её, почти как отец. Рина потеряла счёт месяцев, которые она общалась с милой тенью, ставшей ей самым близким существом на Земле.

Однажды она пришла после наиболее шумной драки. Хотя именно эта драка больше походила на избиение. И сложно было сказать «пришла», тут больше подойдёт «приковыляла», потому что одной ногой было явно трудно шевелить. Сломанный нос уже не так сильно кровоточил, но вид побитого ребёнка всё равно вызывал ужас. Только опустившись к корням дерева Рианна позволила себе заплакать, крепко зажмурив глаза. Не только потому что не хотела видеть окружающую её страшную реальность, но и потому что слёзы жгли израненную кожу лица.

— Бедное дитя, — прошептал узнаваемый голос, в этот раз ближе, чем раньше. Пепельные волосы осторожно расчесала чья-то твёрдая рука. Он тяжело вздохнул. — Я не могу больше смотреть как ты страдаешь, — Ещё две руки приобняли хнычущую девочку за плечо и прижали к холодной одежде. Стой. Две?
Рианна вдруг раскрыла мокрые глаза и подняла их на друга. Она давно поняла, что он не человек. Но никогда не думала, что настолько.
— Теперь ты понимаешь, почему я прятался?
В ответ на это Рина покрепче обняла худощавое тело. — Посмотри на меня сам. По уровню страшного лица мы сейчас вполне похожи.

Он назвался Моргартом, и предложил ей помощь. Способ избавиться от всех мучений и пыток, которые окружают её в детдоме. Конечно он предупредил, что это будет больно, но больно Рианне было так. Постоянно. Она согласилась, а он залечил всё её раны и дал силу, с помощью которой Рина ответила всем своим обидчикам. В последний раз.

Никогда на пустыре, где всегда гуляли дети, не было столько крови. Каждый из них поплатился за все шрамы на её теле. За все пролитые слёзы. За свою убитую душу она рвала плоть, царапала, выгрызала глотки. Никогда ещё Рина не чувствовала себя такой сильной. Никогда у неё не было столько власти. Самые безбашенные дети этого дома, что каждый день напоминали девочке о её беспомощности, стали просто мелкими мошками, которых Рианна безжалостно давила, наслаждаясь предсмертными писками. Ей не было их жаль. Нисколько. Они сами сделали её такой.

— Горжусь тобой, родная.

Мог бы сказать это её отец?

Отчётливо помнится стук колёс. Оранжевая униформа, новое место жительства. Комнаты здесь почти ничем не отличались от детдомовских. Разве что соседи оказались более сговорчивые, что сильно удивило Рианну. То ли шрамы на лице придавали ей более опасный вид, то ли в колонии другие собственные правила приёма новичков, но ей лишь задали несколько вопросов и кивком указали на свободное место. Моргант отвыкла от разговоров, поэтому действовала осторожно в отношении новых соседей.

— Скольких ты убила?
Рианна тяжело вздохнула, вспоминая тот самый день.
— Десяток был точно. Я особо не считала.

Разумеется это был блеф. Вспомнить каждого с того дня было невероятно тяжёлым испытанием. Тем не менее, вопросов ей больше не задавали. В голове тем временем творилось безумие.

На собственных бледных руках она всё ещё видела кровь. Уверенность в своих действиях улетучилась, как только руки оказались связаны. Желание мстить было, но таким ли способом? Эмоции от полученной силы так быстро захватили её голову, что думать о своих действиях не было времени. Интересно, мама чувствовала себя так же?

Моргарт обнимал её за плечи, в его улыбке всё ещё виделась забота.
— Иногда я думаю что... Что лучше бы ты не давал мне никаких сил, — стирая с лица ещё одну из тихих слёз прошептала Рина.
— Не говори так, — холодная рука как и раньше поглаживала девочку по волосам. — Ты же видишь, — здесь тебе лучше, чем было там.
Он был прав. Дети здесь хоть и были агрессивны, но за ними внимательно следили. Помимо этого, с ними можно было договориться. Рианну больше никто не бил, не резал и не обжигал. Если бы не Моргарт, её бы наверняка давно забили в детском доме.
—...Спасибо. — бледный лоб прижался к одному из четырёх плеч.

Жить с монстром на плечах, который может делать из неё что-то нечеловеческое, казалось невозможным. Малейший бзик в голове и дорога в тюремную камеру выстроится сама собой. Да и как ей жить после заключения? Куда идти, где работать? Кто захочет помогать малолетней преступнице? Было ощущение, что на выходе из колонии Рину будет ждать нищета и ещё большее количество проблем. Моргарт предлагал ей свою помощь в их решении, однако идея убивать вызывала у Рианны страх и отвращение. Мимолётное ощущение власти в момент решения чужой судьбы вовсе не стоит того. В конце концов, тем детям тоже не повезло оказаться в диком детском доме, как после не повезло попасться охваченной жаждой мести сожительнице. Любой из них мог бы оказаться на её месте и сделал бы то же самое. Только может ли это быть оправданием?

— Мадмуазель, если ты себе грыжу заработать решила, то делаешь всё верно, но я всё же думаю, что тебе нужна помощь.
Рианну как будто вытащили из воды. Её опять с головой поглотили мысли во время тренировки в тюремном зале. Подошедший парень показался знакомым.

Кори Браун, паренёк чуть старше Рианны, среди парней колонии был почти авторитетом. В свои 16 он был высокого роста и широк в плечах, естественно разбирался в спорте и часто выступал за справедливость во время конфликтов между заключёнными. Кори попал сюда чуть раньше Рины, однако срок ему оставался немалый. С виду грозный, но на деле не плохой человек. Первое, что было в нём, чего Рина не смогла не заметить: Кори смотрел в глаза. Никогда не разглядывал шрамы на её лице, даже совсем их не боялся. Любой другой человек мотал глазами по сторонам, либо открыто пялился на любую из старых ран. Но Кори так не делал.

Они начали тренироваться вместе. Рине это было полезно — за счёт малого опыта она совсем не разбиралась в сути спорта. Кори же с её помощью заново учился общаться и дружить. Удивительно, как легко понимание может образоваться между собратьями по несчастью. Через пару месяцев общения их разговоры зашли чуть дальше будничных забот.

— Ты извиняй если тема больная, но я давно спросить хочу: кто тебе так лицо разукрасил? — парень опёрся большими руками на край тренажёра. Рианна вздрогнула.
— В детском доме ребята были... Не сговорчивые, — выдохнула она, продолжая упражнение.
— И ты их...?
— Да, — перебила Рина, вставая на ноги. — Не знаю, всех, не всех. Предпочитаю не вспоминать.
Вместо ожидаемого удивления Рианна услышала нервную усмешку.
— Решительная ты.
— А ты сам за что тут?
Кори на секунду застыл.
— Я... мать свою зарубил, — выговорил он, сглотнув. — Она сестру младшую била много. Вот разок при мне замахнулась, а я дрова тогда рубил. Меня как накрыло...
— ...И всё перед глазами расплылось. Да?
Кори медленно кивнул, направив взгляд в ноги. Впервые ощутилось понимающее молчание.

Впервые нашёлся человек, готовый её слушать, и которого хотелось выслушать в ответ. Кори точно так же не понимал, что двигало им тогда. Не видел для себя хорошего будущего после выхода из колонии. Они часто обсуждали что было бы, не попади они сюда или будь у них нормальная, спокойная жизнь. Правда, чтобы представить такое, приходилось полностью перекраивать свою историю с самого её начала. Но это не мешало друзьям смеяться, выдумывая ситуации, которые никогда не произойдут. За время заключения они стали друг другу почти родными. Теми родными, которых так не хватало в изначальной семье.

Рианне оставалось ещё несколько лет до окончания срока. Однако, всё снова пошло не по плану. Люди в белых рубашках заявились в колонию с безумно важным видом. Красные повязки быстро привлекли чужие глаза, ведь несколько раз они точно оказывались на экране телевизора в кабинете начальника. Когда взгляд этих людей зацепился за Рину, ей стало жутко. Когда из-за их плеч выглянули существа, похожие на Моргарта, происходящее начало казаться сном.

— То есть, таких как я по всему миру дохера?
— Всё верно. Отправишься в Академию для таких, как ты, там научат ловить таких, как они, — мужчина в рубашке кивнул на явивших себя демонов. — Не могу сказать, что у тебя есть выбор, но...
— Я смогу работать в вашей организации? — серые брови скакнули вверх. Наконец-то появилась хоть какая-то картина грядущей жизни.
— Да. Прямиком из Академии направят к нам.
— Тогда чё вы вообще меня спрашиваете? Везите куда надо, я везде подпишу! — девушка звонко рассмеялась, откидываясь на спинку стула.

Жизнь стала куда более понятнее. Появление S.A.I.D. стало для Рианны ещё одним шансом на будущее. Да, с ежедневным риском смерти, но пока она жива — будет наслаждаться каждым моментом. Чтобы умирать было не жалко и не страшно.

Характер

Смех в её жизни был и защитной реакцией, и несдерживаемой бурей. Юмор для Рианны стал надёжным щитом, с которым куда проще справляться со всеми трудностями. Она не считает постыдным вести себя так — глупо стыдится, когда ты легко можешь уйти на тот свет. За свою жизнь у неё не было возможности относится ко всему легко, поэтому сейчас Рианна использует её по полной.

— Хочу, чтобы меня запомнили весёлой и крутой. Ну или тупой. Главное, чтоб запомнили.

Безумные вещи создают память о ней. Рина не боится смерти, как и любой оперативник S.A.I.D., но боится навсегда исчезнуть из человеческой памяти. Истинная её смерть наступит тогда, когда ни один человек не будет знать, кто такая Рианна Моргант.

Каждый человек рядом с ней хоть раз видел на её лице угрюмную серьёзность. Моменты, когда даже Рина не может шутить. Её накрывает агрессией, когда что-то идёт не по плану или когда ей становится гадко от происходящего. Снисходительного или пренебрежительного отношения к себе она не выносит, потому сама со всеми общается на равных. Разумеется соблюдает субординацию, где это нужно, но ровно до момента, пока она соблюдается собеседником.

О призраках прошлого, посещающих её голову, Рина предпочитает не говорить совсем. Её выводил на разговор об этом психолог Залман, по пьяни её выслушал друг Кайл Гнилсог и частично узнал об этом Райдер Хаггер, но больше такого повторять она не собирается. С Кори они обсуждали свои мысли и загоны множество раз, но Рианна совсем не планировала открывать свою душу кому-то ещё. Её кошмары всегда останутся с ней. Они живут в каждом её шраме, не давая забыть о себе каждый день. Ей повезло, что Кайлу можно было доверить их часть, но даже так всего он не услышит никогда. Никто не услышит.