Заход Солнца
Он просыпается ровно в шесть утра, как и всегда, без будильника — тело привыкло, подстроилось под порядок, который он сам же и создал. Шторы раздвигаются автоматически, впуская серый свет рассвета в Секторе номер три, место что ранее называлось обычным названием а не бездушной цифрой, и первое, что он видит, это отражение в стекле: серый пиджак, висящий на спинке стула, темные ботинки под кроватью и выделяющийся желтый пальто на вешалке. Солнце этого места так называют его те, кто верит. Те, кто носит желтые ленты на запястьях и собирается на площадях, чтобы выкрикивать его имя. Он не просил их об этом. Но и не запрещал.
Завтрак приносят роботы от которых намного меньше хлопот чем от поиска кого то кто правда смог работать в этом месте. Такие есть но шанс найти их ничтожно мал.
Серая паста в одноразовых контейнерах, ровно двести пятьдесят два грамма, температура ровно тридцать семь градусов. Спустя пару минут контейнер уже пуст, а в рту совершенно не чувствуется вкуса. Кибернетический глаз фиксирует каждый глоток, анализирует состав пищи, выдает рекомендации по усвоению. Левая рука, хромированная, холодная, лежит на столе неподвижно. Правая живая, еще живая, с морщинами и старой татуировкой еще с времен когда он был просто студентом что проиграл пари но он не стал ее сводить, поднимает ложку. Иногда ему кажется, что две руки принадлежат разным существам и он не знает, кто из них главнее в этот самый момент.
Сайфер встает из за стола и идет к главному терминалу. Пол под ногами гладкий, холодный, без ковров. Ковры были запрещены после того как он узнал что пыль которая там скапливается мало того что просто бесит так еще и мешает различным сенсорам собирать информацию летая в воздухе. Ну или ему казалось что это как то влияло.
Каждое утро начиналось с одного и того же. Он садится в кресло перед огромной панелью управления выдавая приказ: «Cip-4.2, отчет». ИИ отвечает зеленым текстом на черном фоне: тысячи камер, тысячи маршрутов патрулей, тысячи лиц. Смотря через свои машины на то как город замирает в моменте вызывало в нем лишь одно: чувство власти над городом хоть с временем оно совершенно не грело так как в начале. Сейчас осталось лишь легкое самодовольство что тешило его Эго и не более. Теперь оно просто есть. Как его хромированная рука. Как кибернетический глаз, который видит в инфракрасном спектре. Инструменты. Все инструменты.
Но сегодня, когда он переключает сектор за сектором, его живая рука дергается. Мелко, почти незаметно для обычного взгляда но не для его нечеловеческого глаза. Тот почти моментально фиксирует: «Непроизвольное сокращение мышц, стрессовый индекс повышен на двенадцать процентов». Он знает причину. Он знает ее уже давно. Чем больше времени проходит, тем больше времени у «них» есть. У тех, кто прячется в старом метро. У тех, кто рисует черные усы на его постерах и пускает красные кляксы из его нарисованных глаз. У тех, кто не стесняется называть его всеми возможными ругательствами. Каждый день приближает их к плану о его свержении…Даже если камеры не фиксировали они всегда были в тени и с каждым днем они ближе на один шаг.
Уильям не боится смерти и уже давно просчитал свою собственную кончину: вероятность покушения в ближайший год составляет шестьдесят семь процентов, в ближайшие три года — девяносто шесть процентов. Цифры. Просто бездушные цифры. Но есть то, что он не может просчитать, и это пугает его сильнее, чем пуля. Казнь. Билл представлял это так: его выводят на площадь, туда, где обычно собираются жители с желтыми лентами, и зачитывают приговор. А потом — что? Повешение? Расстрел? Или что-то более изощренное, более публичное, более унизительное? Он видел казни в других секторах, на старых записях. Толпа кричит от восторга. Люди бросают камни в тело. Кровь течет по мостовой, и никто не убирает его специально, чтобы все видели.
Он не хочет этого. Не потому, что боится боли а потому, что не хочет дать им этого зрелища. Не хочет стать ТАКИМ символом даже если это был символ падения.
Но по ночам его успокаивает лишь одна мысль. Знание, что главнокомандующий восстанием тот, кого его люди называют "Шестопал" из за особенности шести пальцев что мужчина имел, в его же системе тот записан как "Объект-646" тот, кто когда-то стоял с ним в одной команде над первым прототипом "Cip-4.2". Тот очень верит в нефизические методы и всевозможные переговоры что могли убеждать, в публичные процессы, где слово побеждает страх. Это одновременно и облегчает, и усложняет все. С таким врагом можно договориться но с таким же врагом невозможно воевать до конца, потому что он не нанесет последний удар. Он оставит тебя жить. А жить в их новом мире значит быть публично растерзанным, но уже не телом, а именем. Его имя будут плевать. Постеры с его лицом будут жечь на кострах. Его последователи те, кто носит ленты и верит в солнце будут проклинать его, чтобы спасти себя в новом мире. За свою жизнь он множество раз видел, как люди предают. Да что уж там говорить он сам построил систему на том, что все предают, если за ними достаточно хорошо следить.
Иногда, глубокой ночью, когда кибернетический глаз отключен и он сидит в полной темноте, чувствуя живой рукой пульс на шее и думает: а что, если "Шестопал" прав? Что, если нефизические методы действительно работают? Что, если вместо роботов и камер можно поставить слова и обещания? И люди сами захотят быть хорошими? Но тогда на ум приходит тот бунт, ту горящую улицу, тот осколок, который попал в глаз, и хромированная рука сжимает подлокотник кресла так, что пластик трещит. Нет. Он видел, что люди делают, когда за ними не смотрят. Он видел, как друзья убивают друг друга за банку консервов, видел как мать продает дочь за кусок хлеба, видел это своими живыми глазами, еще до того, как левый заменили. И тогда в голове звучало лишь уверенное: достаточно. Порядок должен быть. И пусть этот порядок стоит на слежке и страхе, но он будет в любой форме.
Сайфер не торопясь возвращается в комнату и снова садится перед терминалом. "Cip-4.2" уже приготовил отчет по району метро: тридцать семь аномальных тепловых сигнатур ниже уровня земли, предположительно люди. ИИ тут же выводит текст сухо сообщая «Рекомендую зачистку». Ему хватает ровно семи секунд чтобы пробежаться взглядом по тексту прежде чем надать «отложить». Кибернетический глаз моргает, фиксируя нестандартное решение. Хромированная рука безвольно лежит на колене пока та живая — покоится на кнопке «отложить» чуть дольше, чем нужно.
Однажды кнопка перестанет работать. "Cip-4.2" перестанет спрашивать и начнет действовать а повстанцы в конце концов потеряют терпение и начнут штурм. Даже его собственные последователи когда то перестанут верить в его слова и обратятся против него.
Солнце обязательно заходит. Но оно также восходит снова. Только вот он не уверен, что хочет восходить. Возможно, достаточно просто однажды лечь и не открывать кибернетический глаз на следующее утро.