Результат

Эльф рухнул. Свалился прямо на руки подскочившего Первого. Едва не выскользнул из них, безвольной куклой повисая в объятиях. Такой хрупкий в сравнении с подхватившим его мироходцем.

Цвет кожи — до ужаса бледный. Нет этого холёного лоска, нет сияния. И волосы, словно солома. Рассыпались по рукам, но такие жёсткие и жухлые, подобно листве осенью. Словно всё это было зря. Словно сам Ло получил лишь оболочку. Фальшивую марионетку, которая отвергла душу. Что-то до ужаса знакомое, но такое ложное.

Надежды и мечты рушились как карточный домик, но сам Ло ничего не сказал, лишь поднял свою ношу и медленно пошёл прочь. Опустив голову, он закрылся от мира за отросшими спутанными волосами. Он смотрел, но не видел ничего кроме этих длинных ресниц и прямого носа с красивой тонкой переносицей. Кроме этих скул, губ, щёк…

Его Дом, его названный брат. Его мир.

Всё было зря.

Его попытались остановить, однако Лололошка продолжал идти не разбирая дороги. Следя лишь за тем, чтобы рука и ноги драгоценного существа не коснулись растений. Аккуратно, словно тот просто спал. Так, как делал это многие века находясь в заточении…

— Лололошка, остановись!

— Ло, да послушай ты нас!

— Что с ним вообще?..

— Не знаю, но выглядит ужасно…

— Ло! Да чтоб тебя, идиот ты непутёвый!

Однако парень не слушал. В его ушах были совершенно другие голоса. Ядовитые, они насмехались над ним. Говорили о том, что тот слишком самоуверен. Перемывали его кости и… Парень медленно начал терять понимание где сон и где реальность.

Вот, он слышит свой собственный искажённый голос и хохот эльфа. Того, кто покоится на его руках, норовя выскользнуть от каждого шага Первого.

— Ты не заслуживаешь даже ноготок после того, как ты оставил его гнить в том чёртовом месте! — засмеялся Междумирец.

— Ох, Ло-Ло… — улыбнулся Эграссель.

И вот, ещё немного и парень опять ощущает прохладные руки на своём горле. Мягкие, аккуратно давящие на кадык, едва ли не впиваясь коготками в загоревшую кожу. Теми самыми пальцами, которые сейчас безвольно лежали на груди у эльфа.

В какой-то момент Ло показалось, что глаза открылись и на него посмотрели с тихим презрением. Так, как и должны были смотреть на предателя. Как он заслужил. Ощутил напряжение в своих непоколебимых плечах от этой усмешки и едва ли не выронил свою ношу из рук, цепляясь сильнее за скользкие лёгкие ткани.

— Лололошка, черти тебя дери!

Его схватили магией, заставляя остановиться, но он был слишком занят, чтобы ощутить это. Лишь пошёл дальше, опять отмахнувшись. Позволил оторвать часть шарфа, преградить себе путь. Игнорируя всех и каждого, но даже так не находя в себе сил, чтобы телепортироваться вместе с эльфом на руках.

Так он шёл долго. Непоколебимо следуя через леса, обходя горы и ущелья. Встречая путников, но не замечая ничего. Шёл ночь и шёл день, игнорируя враждебных сущностей. Автоматически защищая Эграссу, но никак не действуя когда его полоснули по спине мечом. Не соизволив даже вытащить стрелу из ноги, которая вонзилась в икру. Лишь посылая пустотную волну и сбивая всех на своём пути. Не обращая внимания и на жителей с разбойниками. На торговца, на кого-то, кто кричал ему и подходил ближе чтобы поздороваться.

Он просто шёл не разбирая дороги. Забыв про голод, жажду и сон. В довольно медленном темпе, чтобы не навредить тому, кто был на руках. Иногда аккуратно поправляя его, слегка прижимая к себе. Молча, потерянно, продолжая слушать правду о том, чего он не достоин.

И остановился он лишь в своём доме, укладывая эльфа на кровать и не обращая никакого внимания на подошедшего к нему Джона. Лололошка просто сел рядом с кроватью, опускаясь на пол и молча уставился на Эграсселя, словно боялся притронуться к нему. Неотрывно наблюдал и едва ли дышал, сжимая руки в кулаки.

Такое поведение тёзки самого учёного не на шутку раздражало. То, как Первый не обращал ни на кого внимания, как отправил его магией в полёт, заставив пролететь метров десять до того, как сам Джон сумел остановиться. Как сидит сейчас, подобно статуе и смотрит в одну точку и никак не реагирует.

Как…

Джон перевёл взгляд ниже, осматривая пыльного парня и замечая кусок сломанной палки в икре мужчины. Кровь раны, которая перестала течь минимум два часа назад осталась грязно-бордовыми пятнами на штанах мироходца, впитываясь и в чёрные сапоги. Едва ли не доводя одним своим видом Харриса до бешенства и заставляя его вылететь на улицу, встречаясь уже там с Окетрой и Джодахом. Однако не успели они и слова сказать, как Джон вспылил.

— Этот идиот! Так, Окетра. Ты сейчас метнулась к Райе и принесла тревожный чемоданчик, — а ты пошёл со мной, Пернатый. Мне сейчас вообще не до шуток. Будешь нашего идиота держать, если потребуется!

Выпалив это на одном дыхании и после едва не сложившись пополам от нехватки воздуха, Джон опёрся на свои колени. Перед глазами всё ещё стоял Ло с его отсутствующим видом. Тот сейчас до ужаса был похож на самого Эграсселя, словно принял решение застыть вместе с ним. Словно это хоть как-то поможет ситуации.

Вдыхая глубоко воздух через нос и выравниваясь, Джон моментально развернулся на пятках и пошёл в дом, начиная причитать себе под нос:

— Сначала обсуждаем что-то, а потом… Раздражает… Ещё и не реагирует… Придурок…

— Джон, что происходит? Что за тревожный чемоданчик? — не до конца понял Ави, шире разводя крылья. — Когда вы уже с Райей успели что-то такое создать, если ты был постоянно с Лололошкой, а до того вы друг друга не выносили?

— Вот пока этот идиот в отключке был, тогда и договорились, — отмахнулся учёный. — Однако я и не думал, что он так скоро понадобится.

Вздыхая, Харрис медленно подошёл к Лололошке, опускаясь на одно колено и мягко касаясь чужого плеча. Не получая никакой реакции, аккуратно потряс, пытаясь привлечь внимание застывшего. Сначала слабо, после сильнее, едва ли не поднимая за шкирку в своих попытках привести брата в чувства.

Осознавая, что тот полностью в своём космосе и тяжело выдыхая. Собираясь уже повернуть того боком к кровати, однако в моменте ощущая, как все мышцы Лололошки напряглись и тот поднял на него потерянный взгляд. Медленно, игнорируя волосы и всё вокруг. И такой бледный, словно сейчас и сам рядом с эльфом в обморок упадёт.

Только глаза его были живы. Они иногда ловили на учёном фокус, сосредотачиваясь на лице перед ним, однако не успевало пройти и секунды, как ужас и что-то ещё более мрачное, калечащее, застилало взгляд Лололошки.

— Я не чувствую его Искру… — хрипло заявил Ло, смотря куда-то сквозь Харриса. — Я…

— Ну тише, тише… — смягчаясь и вздыхая начал Джон. — Сначала осмотрим тебя, а потом возьмёмся и за нашего воскресшего… У него ведь сегодня второй день рождения, не думаю, что ему хотелось бы отметить его в отключке, — увещевал его Джон, переключаясь на ногу парня и замечая острый наконечник с другой стороны икры. — К тому же, не думаю, что он будет рад первым же увидеть то, что ты ранен, и не заботишься о себе.

— Нет! Не трогай его… Не прикасайся… — вскакивая и хватаясь за появившийся из воздуха меч, воскликнул Лололошка. — Со мной делай что хочешь… Н-но… Нет, должен быть какой-то способ… Какой-то способ, чтобы он жил… Выжил…

Смотря за тем, как парень опять себя ведёт, тяжело выдохнул и протянул руку.

— Да, хорошо… Не буду. Эграсселю никто не сделает больно, — подходя ближе заметил Джон, улыбаясь. — А сейчас ты сядешь на вторую кровать и дашь мне обработать раны… Я, конечно, понимаю, что на тебе всё заживает как на собаке с твоей-то силой Вспышки, но меня не устраивает твоя халатность.

Взяв и насильно усадив Лололошку на кровать в центре комнаты, Джон кивнул Ави и тот сделал тоже в ответ, положив руки на плечи мироходца. Оставалось лишь ждать Окетру, которая всё не появлялась.

Если бы в доме висели часы, то секундная стрелка бы остановилась, сломавшись под давлением ожидания и даже если бы кто-то имел при себе песочные часы, они бы так же остановились, слипаясь песчинками в проходе. И вот, ещё мгновение и, казалось, само время пойдёт назад не выдержав гнетущего волнения, которое повисло в комнате. Лишь эльф лежал, привнося умиротворение в один маленьких уголок своим внешним видом. И если бы не его бледность, то вполне можно было бы просто счесть, что парень отдыхает.

Однако это было не так. И Лололошка знал это. Он сидел неподвижно, не сводя взгляда с Эграссы. Входя в состояние полной апатии опять и совсем не замечая как его штанину отрывают, начиная что-то делать с ногой.

Появившаяся Окетра, протянула чемоданчик, после чего в воздухе появился и робот, который до этого уменьшенной копией тулился к шее девушки.

— Лололошка?! — зазвучал встревоженный женский голос.

— Райя, он сейчас сам не в себе, — поднимая голову заметил Джон. — Лучше иди помоги мне от ткани избавиться и вколи ему успокоительное…

От робота последовало лишь тихое согласие, а после и жужжание от моторчика. Подлетев и изменив выражение лица на более грустное, Прайм быстро ввела успокоительное в вену мироходца, после чего подлетела ближе к ноге. Открыв нижние створки, вытащила несколько тонких металлических клешней на длинных палочках. Джон же тем временем во всю обрабатывал руки, чтобы уже после этого взять шприц. Конечно, можно было всё сделать магией, однако когда потратил все силы на перемещения во времени и уход за одним проблемным мироходцем, излишне рисковать не хотелось.

Тем временем, пока Джон начал разбираться с раной, Райя подлетела ещё ближе к лицу Ло. Её встревоженный взгляд отразился на дисплее и “ушки” робота упали вниз. Девушка явно волновалась, даже если не могла показать это полностью находясь в модуле П.Е.Р.С.И.К.-а.

— Лололошка… — позвал синтетический нежный голос.

— Он как увидел, что эльф падает сам не свой стал… — тихо подсказала Окетра, садясь рядом на кровать. — Никогда раньше таким его не видела…

Сверху Джодах подавил вздох, слегка продавливая одежду мироходца коготками. И Райя, если бы могла, вздохнула бы так же тяжело и слабо растянула бы губы в улыбке… Однако сейчас это ещё не возможно. Впрочем это не мешало девушке смотреть внимательно в чужие глаза и видеть ту самую потерянность, как тогда, когда парень убил сумасшедшего священника.

— Лололошка, ты ни в чём не виноват, — тихо начала девушка. — Ты просто делал всё возможное…

И эта фраза вызвала смех. Тихий, неподвластный даже самому Первому хохот, который заставил губы ненадолго приподняться в ядовитой самоуничижительной улыбке. Он поднял глаза, смотря на Райю и тихо кивнул, невольно опять притворяясь, что всё хорошо. Пряча своё волнение глубоко под кожу и опять застывая в пространстве. Уходя мыслями куда-то далеко в прошлое. Пересекая миллионы и миллионы лет и окунаясь в те тёплые деньки Архея полные загадок и безумных схем.

Счастье, которое показалось таким близким и достижимым, медленно утекало сквозь пальцы, возвращая Первого к суровой реальности. К осознанию своей никчёмности, к мыслям, что если бы он не сбегал, то Эграсса бы жил. Он выжил бы и начал наслаждаться мирохождением вместе с Ло и другими Первыми.

Именно в этот момент, когда Джон возился с зашиванием промытой и очищенной раны, Лололошка закрыл глаза. В его голову пришла сумасшедшая идея: отправиться в далёкое прошлое. Пробежать целый миллиард лет и всё лишь для того, чтобы убить Тадмавриэля в то время, когда Эграссель ещё не попытался ему помочь. Уничтожить этого монстра ещё в зародыше… Даже если Эграсса за это его возненавидит. Даже если он попадёт в Тюрьму времени… Даже если…

Лололошка ощутил холод чужого присутствия. Взгляд существа, которое всегда было везде одновременно, следило за ним. Однако, когда парень обвёл глазами комнату, он осознал, что самого чёрного силуэта нигде не было. Но даже так этот холод сковал по рукам и ногам, прошёлся ледяным душем от макушке и до пят и заставил остановиться. Сжать руки в кулаки и всё же склонить голову под чужим величием.

Смотрящий — единственный, кто заслуживал уважения Первого. Его начальство и его давний друг. Тот, которому сам Лололошка так любил досаждать в Тюрьме Времени, но тот кто сейчас привёл в чувство, заставив осознать, что настолько глобальные изменения никому не помогут. То, что должно произойти всё равно произойдёт. Тот, кто должен умереть — умрёт в любом случае.

— Симпотяга? Ты ещё сколько часов будешь в одну точку сидеть и смотреть? — протянул лениво Джон подходя со спины.

Именно в этот момент Первый понял, что потерял ход времени. Он словно опять оказался в тюрьме где такие понятия как “сейчас”, “тогда” и “потом”, ничего не значат. Где время стало существом, где всё застыло и при этом движется, заставляя себя чувствовать словно в желе.

И именно сейчас Лололошка оглянулся и увидел, что они с Джоном остались одни и сам Харрис надвис над тим, сложив руки за спиной. Его тревожный цепкий взгляд как всегда говорил больше, чем любые слова, однако у Лололошки не было никаких сил вглядываться в эти карие глубины.

— Может поговорим? — поинтересовался учёный.

Лололошка пытался прийти в себя ещё пару минут, а после опустил взгляд и выдохнул, чтобы подняться и подойти к учёному ближе. Они встретились глазами и Первый, наконец-то, подал голос:

— Ударь меня.

— Прости, что? — не понял Джон, хмурясь.

— Ударь. Меня, — повторил Лололошка, указав себе на грудь. — Со всей силы. Можешь и магию использовать, если хочешь.

Его безэмоциональный голос монотонно струился по воздуху, заставляя Харриса скривиться от отвращения.

— Не буду я тебя бить. С чего вдруг я должен?

— Я не говорю тебе меня пытаться убить. Просто ударь. Можешь и избить…

— Да что с тобой вообще?! Какая муха тебя укусила? — схватив Ло за плечи, Джон аккуратно встряхнул того. — Что происходит?..

— Я заслужил.

В этот момент учёный остановился и скептически посмотрел на своего альтер эго. Лололошка стоял перед ним как в воду опущенный. Больше похожий на безвольную марионетку на ниточках, чем того, кем был буквально пару дней назад.

— Лололошка, давай спокойно всё обсудим. Почему ты считаешь, что ты заслужил, чтобы я тебя бил?

— Не нужно меня лечить, просто ударь. Не позволь совершить ещё больше ошибок…

— Вот как, — вскинул брови Джон. — И лечить я тебя буду, хочешь ты этого или нет. Как только вернёмся в Аллотеру ты у меня все анализы сдашь и начнёшь курс психотерапии проходить, на счёт этого вообще не волнуйся, — увещевал Харрис, слабо улыбнувшись. — Уж гениальный я тобой со всем энтузиазмом займусь! И… И Эграсселем заодно, а-то думаю с таким отцом там ментальных проблем тоже вагон и тележка, — кивнул сам себе учёный, продолжая улыбаться.

Его очки съехали на нос, открывая искренний взгляд, но даже так Ло не выдержал, срываясь на тихий нервный смешок. Это всё было абсурдно. Это всё…

— Было бы просто замечательно… Но Эграсса мёртв. У меня… У меня ничего не получилось…

Это понимание, которое медленно зарождалось внутри наконец-то постучалось в самое сердце, вонзаясь ядовитым кинжалом прямо в старый шрам. Заставляя опять на мгновение потерять фокус на чужой фигуре и опять перед глазами увидеть тот взгляд ласковых оливковых глаз.

Он целиком и полностью потерял свой дом и теперь ему не осталось даже шанса построить его снова. Даже на их совместных воспоминаниях и в другом мире. Даже спустя миллионы лет.

— Кто сказал, что он мёртв?

— Да ты издеваешься…

— Нет. Я — нет.

— Джон, это не смешно! Он не дышит! Его искра… Я не чувствую её!

Пальцы опять крепче сжались на плечах первого и Джон вновь с силой встряхнул того, встречаясь с широко раскрытыми глазами. Голубые очки соскользнули с переносицы и упали куда-то на пол, обнажая расширенные и злые глаза. Они, уставшие, смотрели на учённого и сам Джон отвечал на этот взгляд спокойствием и уверенностью.

— Он в стазисе, — заметил Харрис. — С ним всё будет нормально. Нужно просто влить… Раз в шесть больше маны и сделать комнату набитую скинтом, если ты его мироходческую природу Первого вернуть хочешь до конца…

— В стазисе?..

— Именно, братец. Давай, включай свою светлую головку изобретателя и не позорь наш гениальный мозг! — подмигнул он. — Дальше сам логическую цепочку выстроишь, или настолько долго недалёкого из себя строил, что мозговая деятельность замедлилась до состояния улитки?

Тихий смех учёного и надежда в чужом взгляде, что начала разгораться медленно но верно. И вот, ещё пару секунд и уже глаза Лололошки вспыхнули от шаткой надежды к словам этого невыносимого, но уже такого родного человека. А после ещё одно мгновение и крепкие объятия, словно Ло пытался сломать чужие рёбра и расплющить органы заодно. Не обращая внимания ни на чужой тяжёлый вздох, ни на руки в своих волосах и тихие возмущения. Просто крепко, с лёгким желанием стукнуть Джона, который даже сейчас оказался самым невыносимым человеком во всех вселенных. Самым невыносимым братом, но горячо любимым.

— Ох, боже, задушишь! — не очень-то и сопротивляясь заметил Харрис. — Боже, это у тебя паутина в волосах?!

Но всё же, даже так, комнату озарил смех и каждый из них почувствовал тепло внутри. Взаимную поддержку и именно с этим чувством они отлипли друг от друга. Джон начал разглядывать свою запачканную одежду, впадая в каплю только от одного вида пятен и грязи, а сам Ло прошёлся к Эграсселю.

Садясь рядом, Первый прикусил губу. Страх всё продолжал затмевать глаза лишь от одного вида бездыханного тела родного человека, но Лололошка попытался взять себя в руки и успокоиться. После взглянул на севшего рядом Джона и вопросительно кивнул ему.

— Жить будет. Ритуал сделал самое важное — восстановил оболочку и закрепил в ней душу, однако маны и энергии скинта в самом ритуале не хватило…

— Проще говоря, ритуал просто не довёл дело до конца, — задумчиво кивнул Ло.

— Бинго. Хотя, скорее всего, если бы не кровь матери, то ничего бы не вышло… Удивительная всё-таки субстанция… Так руки и чешутся её подробнее изучить…

— Джон, не слезай с темы, — настоял Ло.

— Ой, да ладно тебе… В любом случае, наша задача сейчас — довести всё до ума влив в него добрый бассейн с маной высшего качества и, как я говорил ранее, буквально обложить скинтом, чтобы… Вспышка начала тоже нормально функционировать, напитавшись от кристаллов. И, — Джон задумчиво вздохнул. — Хотелось бы всё это сделать в Аллотере, а не тут, ибо там я себе уже давным давно обустроил личную лабораторию…

— На счёт этого ещё посмотрим, а сейчас… Мне нужно побыть одному. Ладно, брат?

Эта просьба весомой точкой в диалоге повисла в воздухе и учёный лишь кивнул, поднимаясь. Кинув последний взгляд и на воскресшего, он прошёлся к арке, но уже около неё обернулся, растягивая губы в улыбке.

— Я рад, что ты стал честнее говорить о своих желаниях, братец. Нашему лицу это очень даже идёт.

Прошлая глава
Содержание