Ревность

Илье было шесть, когда мир разделился на «до» и «после». «До» — это мамины руки, теплые пирожки и пластилин. «После» — это они.

Даня и Руслан появились во дворе как стихийное бедствие. Рыжий и шатен. Голубоглазый и кареглазый. Оба веселые, оба с разбитыми коленками и бесконечной жестокостью детей, которым дома недодали внимания. Илье они показались великанами — им было по восемь, и они возвышались над ним на целую голову.

Первое «привет» от них было пинком под зад, когда Илья нёс маме пирожок в фольге. Пирожок улетел в лужу. Даня ржал, запрокинув голову — его рыжие патлы мотались из стороны в сторону. Руслан стоял молча, чуть улыбаясь, и смотрел в глаза Илье тяжелым карим взглядом. Никто из взрослых не вышел на шум.

Самое страшное воспоминание, которое Илья пытался забыть, но не мог — трансформаторная будка. Жаркий август, запах ржавчины и одиночества. Даня схватил его за ворот футболки, Руслан открыл тяжелую дверь. Внутри было темно, пахло озоном и мышами.

— Посиди тут, кроха, — сказал Даня, толкнув Илью внутрь.

— Если заплачешь — скажем всем, что ты ссыкун, — добавил Руслан и задвинул щеколду.

Три часа. Три часа Илья сидел в темноте, прижав колени к груди. Губа была разбита — он ударился о какой-то железный выступ. Слезы текли сами собой, и он ненавидел себя из-за них. Снаружи иногда доносился смех. Даня и Руслан не ушли. Они слушали, как он плачет. Это было их развлечением.

Когда дверь открылась, Илья вылетел как ошпаренный, не сказав ни слова. Руслан посмотрел ему вслед и хмыкнул:

— Быстро бегает для такого слабака.

Даня толкнул друга плечом:

— Завтра снова поймаем.

Они держали его в страхе два года, пока Илья не перешел в другую школу. Но осадок остался. Осталось ощущение, что ты — никто. Что ты — мальчик для битья. Что твоя доброта — это слабость, которой пользуются.

Прошло одиннадцать лет. Илья закончил школу, поступил в колледж на повара — ему нравилось готовить, нравилось, когда люди сыты и довольны. От того испуганного щенка с разбитой губой не осталось и следа.

Он вытянулся до ста семидесяти шести. Талия осталась тонкой — фигура, на которую оборачиваются. Лицо изменилось: скулы заострились, губы стали более чёткими, а глаза… глаза остались теми же — большими, зелеными, наивными. Доброта светилась в них как лампа, которую невозможно выключить.

Девчонки в колледже сходили с ума. Илья помогал всем: подсказывал на парах, носил сумки, давал списывать. И они пользовались этим без зазрения совести. То попросят купить кофе и забудут отдать деньги, то попросят помочь с курсовой и сами ничего не сделают. Илья улыбался и не жаловался. Потому что привык думать, что он должен заслужить любовь. Что просто так её не дают.

Однажды в коридоре колледжа он столкнулся с ними.

Сначала он их не узнал — прошло столько лет. Даня и Руслан учились на третьем курсе, на автомехаников. Они стали ещё выше — под сто девяносто. Широкие плечи, грубые руки, уверенная походка. Данилины голубые глаза всё так же кололи холодом. Руслан стал тяжелым, медвежеватым — карие глаза смотрели исподлобья, и он постоянно жевал жвачку, чуть склонив голову набок.

— О, гляди, — протянул Даня. — А это не тот ли?

Илья замер, как шестилетний. Сердце ухнуло в пятки. Но потом он взял себя в руки — он больше не маленький.

— Привет, — сказал Илья ровно. — Давно не виделись.

Руслан молчал. Смотрел. Смотрел так, что Илье стало не по себе — не от страха, а от чего-то другого, непонятного. Во взгляде карих глаз не было агрессии. Было… внимание. Жадное, изучающее.

Даня заметил это сразу. И улыбнулся — недобро.

«Начинается», — подумал тогда рыжий.

Первая неделя. Руслан не мог спать. Он прокручивал в голове тот момент в коридоре — как Илья стоял в луче солнца из окна, и его темные волосы отливали синим. Как он поднял свои зеленые глаза — и Руслан забыл, как дышать.

«Что за хкйня?» — злился Руслан на себя. — «Это же тот маленький мальчик, которого мы в трансформаторе запирали».

Но тело думало иначе.

На второй неделе Руслан начал подкладывать Илье в рюкзак шоколадки — "Милку", "Алёнку", дорогой Ritter Sport. Илья находил их, удивлялся, думал, что это одногруппницы, и с удовольствием съедал. Руслан стоял за углом и смотрел, как тот жуёт, как облизывает пальцы, и у него сводило живот от возбуждения.

На третьей неделе Руслан нашёл инсту Ильи. Листал фото до двух ночи. Сохранил одно — то самое, в раздевалке после физры. Илья стоит в одних шортах, мокрый, на боку — синяк от волейбольного мяча. Глаза полуприкрыты, губы приоткрыты. На грудях капли воды. На штанах — четкий контур расслабленного члена.

Руслан дрочил на это фото впервые через месяц после встречи. Лежал на своей кровати в общежитии, пока Даня был в душе. Он думал, что успеет. Но Даня вернулся раньше.

Даня зашёл тихо — и увидел всё. Как Руслан сидит на кровати, спустив спортивки до колен. Как его член, толстый, с набухшей веной, пульсирует в его же ладони. Как на телефоне — лицо Ильи. Илья там улыбался, держа в руках шоколадку. Ту самую, которую Руслан подложил.

— Да... Илюша ... — выдохнул Руслан, кончая себе на живот, на футболку, на телефон.

Даня отступил за дверь, зажал рот рукой. У него тряслись руки. Не от возбуждения. От ярости. И от страха.

«Руслан блять», — билось в голове у Дани. — «ты ведь всегда был моим. Мы с тринадцати лет. Я первый тебя поцеловал в том гараже. Я первый позволил тебе войти в меня. А теперь этот… этот зеленоглазый урод отнимает тебя, блять».

Руслан после того вечера ничего не сказал Дане. И Даня ничего не сказал Руслану. Но между ними пробежала трещина. Холодная, тонкая, как лезвие.

Руслан начал бегать за Ильей. Открыто. Приносил кофе, провожал до дома, сидел рядом в столовой. Илья, наивный дурак, принимал это за дружелюбие. «Может, им стыдно за прошлое, и теперь они хотят загладить вину?» — думал он.

Даня смотрел на это с каждым днем всё мрачнее.

Однажды вечером он выследил Илью у гаражей. Короткая дорога, тупик. Илья шёл, натянув капюшон, слушал музыку. Даня догнал его в три шага, схватил за грудки и прижал к холодной стене гаража. От стен пахло бензином и старой резиной. Вдалеке лаяла собака.

— Слушай сюда, мудак, — голос Дани был низким, вибрирующим. От него пахло сигаретами и мятной жвачкой. — Я не знаю, что ты сделал. Но Руслан, блять, влюбился в тебя. И меня заебало ночами слушать, как он дрочит на твою рожу.

Илья сначала испугался. Сердце заколотилось где-то в горле. Паркеь поднял голову и посмотрел в голубые глаза Дани. Смотрел ровно, не мигая.

— А ты что, завидуешь? — спросил Илья. Голос звучал спокойно, даже лениво. — Завидуешь, что на тебя никто не дрочит? Бедолага.

Кулак Дани врезался с такой силой, что голова Ильи мотнулась в сторону и ударилась о стену. Кровь потекла из разбитой губы, смешиваясь со слезами, которые Илья сдерживал из последних сил.

— Это тебе за то что Руслана увел, — бросил Даня и ушёл, сжимая кулаки.

Илья сполз по стене, прижал ладонь к скуле. Она уже опухала.

На следующий день Руслан увидел этот синяк. Лилово-багровый, от скулы до челюсти. Илья сидел в коридоре, прижимая к лицу холодную бутылку.

— Кто? — Руслан опустился перед ним на корточки. Голос был тихим — страшным.

— Спроси у своего дружка рыжего, — ответил Илья и отвернулся.

Руслан молча встал и пошёл в столовую. Даня сидел за дальним столом, пил чай. Поднял голову — и встретил взгляд карих глаз. В них не было ничего, кроме бешенства.

— Ты? — спросил Руслан.

— А что? — Даня усмехнулся. — Защищаешь свою шлюху?

Руслан ударил первым. Кулак пришёлся в челюсть — Даня отлетел вместе со стулом, упал на спину, опрокинув поднос с супом. Грохот стоял невероятный. Руслан налетел сверху, схватил за воротник, занёс кулак для второго удара. Даня вывернулся, вцепился ему в волосы, дёрнул. Руслан зарычал, ударил головой в переносицу — хруст, кровь.

Их растащили вчетвером. Руслан стоял тяжело дыша, разбитые костяшки кровоточили. Даня утирал лицо рукавом — кровь текла из носа и разбитой губы.

— Вечером придешь, — сказал Руслан. — Извинишься перед ним. Иначе я тебя убью.

— Иди ты, — сплюнул кровь Даня, но в глазах у него был испуг. Руслан никогда так на него не смотрел.

Илья долго отказывался. «Не хочу его видеть, Руслан. Он меня ударил. За что? Я ничего не сделал». Руслан упрашивал, уговаривал, почти стоял на коленях. «Он псих, но он извинится, обещаю. Просто зайди на полчаса. Мне важно, чтобы вы помирились».

Илья, который не мог отказать никому, согласился.

Вечером он пришёл в общежитие. Комната на троих, но третьего соседа не было — он уехал к девушке в другой город. Тесное помещение с запахом стирального порошка, дешёвого кофе и мужского пота. На стенах — плакаты с рок-группами. На тумбочке у Руслана — зажигалка и пустые пачки.

Даня сидел на своей кровати, скрестив руки на груди. Он не смотрел на Илью. Илья сел на табурет, прижимая к скуле пакет со льдом.

— Извиняйся, — сказал Руслан. В его голосе не было угрозы. Была усталость.

Даня молчал минуту. Потом вторую.

— Извини, — процедил он сквозь зубы. — что руки распустил.

— ага, — холодно ответил Илья.

На этом разговор закончился. Руслан предложил Илье остаться — поздно, метель, холодрыга на улице такая, что собаку не выгонишь. Илья пожал плечами — остаться так остаться. Ему постелили на диване — старом, скрипучем, с торчащей пружиной.

— Только, чур, не храпеть, — сказал Даня, забираясь под одеяло. Он всё ещё дулся.

Илья лёг в темноте. Смотрел в потолок, слушал, как за окном свистит ветер. Голова болела, скула ныла. Он закрыл глаза и попытался уснуть.

Не получилось. Потому что ровно через час начались звуки.

Всё началось с тихого скрипа кровати в комнате Руслана — та была за тонкой стеной. Даня лежал с открытыми глазами, глядя в темноту. Он знал этот скрип. Он знал, что сейчас будет. Но надеялся, что сегодня Руслан хотя бы не станет…

Потом послышалось дыхание. Тяжёлое, сбивчивое. Илья.

— Тише… — голос Руслана, низкий, хриплый. — Илюш, тише, стены тонкие.

— Ах ты… — выдохнул Илья, и в этом выдохе было столько удивления и удовольствия, что у Дани свело скулы.

Даня встал. Ноги не слушались. Он подошёл к двери в комнату Руслана — она была приоткрыта, сантиметра на три. Этого хватило, чтобы увидеть всё.

Луна светила прямо в окно, заливая комнату синеватым светом. На кровати — сплетение тел.

Илья стоял на четвереньках, высоко задрав таз. Его тёмные волосы рассыпались по подушке, пальцы вцепились в простыню так, что костяшки побелели. Он был абсолютно голым — бледная кожа, отливающая лунным светом, тонкая талия, острые лопатки, которые двигались при каждом вздохе.

Руслан стоял сзади на коленях, широко расставив ноги. Его мощная фигура нависала над Ильей, закрывая его как тень. Одной рукой он держал Илью за бедро — пальцы вдавливались в кожу, оставляя красные следы. Второй рукой он сжимал затылок Ильи, вдавливая его лицом в подушку.

Член Руслана входил в Илью медленно, сантиметр за сантиметром. Он был толстым, пульсирующим, с ярко выраженной головкой. Каждый раз, когда он входил до основания, мышцы Ильи сжимались вокруг него, и тогда оба издавали звуки — Руслан рычал низко, горлом, а Илья… Илья постанывал тонко, как щенок, которого давят.

— Бля… какой ты тугой, — прошептал Руслан. — Словно в первый раз.

— Я и… в первый раз... — выдавил Илья.

Руслан замер. Даня за дверью тоже замер.

— Что? — голос Руслана изменился.

— Я не был ни с кем. Думал, первый раз будет с девочкой, но... — Илья всхлипнул. — Да двигайся ты уже.

Руслан пришёл в движение. И оно стало другим — более нежным, что ли? Он вышел почти полностью, только головка осталась внутри, и медленно вошёл снова. Илья выгнулся, застонав высоко, открыто, на всю комнату.

— Там... — простонал он. — Ещё...

Руслан изменил угол. Он чуть сместил таз, вошёл под другим наклоном — и Илья вдруг закричал. По-настоящему, звонко, срываясь на визг. Его тело затряслось, член, стоящий колом и истекающий прозрачной жидкостью, дёрнулся. Руслан зажал ему рот ладонью, но крик всё равно прорывался сквозь пальцы — глухой, мокрый, животный.

— ахххх — забился Илья, кончая на простыню.

Руслан удержал его за бёдра, не давая упасть, и продолжил двигаться — жестче, быстрее. Потные ладони скользили по коже Ильи. Руслан наклонился, лизнул его позвонки, прикусил лопатку — Илья вздрогнул, простонал.

— Сейчас, — выдохнул Руслан. — Сейчас, Илюш.

Он кончил, вжавшись в Илью так глубоко, как только возможно. Ягодицы Ильи раздвинулись, было видно, как пульсирует основание члена Руслана, как он заполняет его. Руслан зарычал, уткнувшись лицом в спину Ильи, и замер.

Даня стоял за дверью. Он хотел сказать: «А можно потише, я спать пытаюсь?». Но из горла вырвалось только:

— БЛЯТЬ, ВЫ ЕБАНУЛИСЬ?!

Руслан медленно вышел из Ильи, и тот охнул от пустоты. На простыне осталось влажное пятно — смесь смазки и спермы. Илья прикрылся простынёй, но было поздно — Даня уже всё видел.

— Ты… — Даня перевёл взгляд с Ильи на Руслана. — Ты променял меня на это? На того, кого мы вместе ненавидели? На того, кого мы запирали в трансформаторе?

Руслан молчал. Он гладил плечо Ильи рассеянно, как будто это было самое естественное дело в мире.

— Не променял, — сказал он наконец. — А дополнил.

— Дополнил? — голос Дани сорвался на фальцет. — Дополнил, блять? А как же мы? Как же в тринадцать лет?

— А что мы? — Руслан поднял голову. В карих глазах была усталость и странная нежность. — Мы никуда не делись. Ты всё ещё мой. Просто теперь есть ещё и он.

Илья сидел на кровати, поджав ноги. Зелёные глаза горели. Он был в шоке — оказывается, Руслан и Даня были вместе. Оказывается, это продолжалось годами. И при этом они смели его бить. Смели смеяться.

Но вместо обиды Илья почувствовал что-то другое. Власть. Он — слабый, добрый, наивный Илья, которого все пинали — сейчас лежал в постели Руслана, и тот ради него чуть не убил лучшего друга.

— Я хочу ещё, — вдруг сказал Илья. — И не только от Руслана.

Даня замер. Руслан поднял бровь.

— Ты чего? — спросил Руслан.

— Я хочу, чтобы он меня тоже трахнул, — кивнул Илья на Даню. — Я хочу, чтобы вы оба меня взяли. Здесь. Сейчас. Он меня бил в детстве. Пусть теперь отрабатывает.

В глазах Дани зажглось нечто — ярость, возбуждение, унижение и желание одновременно. В голове рыжего щёлкнуло. Мстить. Он будет мстить. Он сделает так, что Илья пожалеет о своём предложении. Он его сломает. Но сделает это так сладко, что Илья сам будет просить добавки.

— Тройничок? — усмехнулся Даня, снимая футболку. Его торс был жилистым, покрытым веснушками, с дорожкой рыжих волос от пупка вниз. — Предлагаешь, Рус?

Руслан кивнул. Он уже снова вставал.

Илья распахнул глаза — наивность не прошла до конца. Он сам предложил, но не ожидал, что они согласятся так быстро. Сердце забилось где-то в горле. Он посмотрел на Руслана, потом на Даню. 

— Я… я не знаю, — прошептал он.

— Поздно, Илюшенька, — ласково сказал Даня, расстёгивая джинсы. — Ты сам напросился.

Руслан сходил в ванную, принёс смазку — большой тюбик, явно не новый — и пачку влажных салфеток. Даня молча расстелил на кровати чистое полотенце. Илья сидел на краю, дрожа всем телом — от холода, от страха, от предвкушения.

— Ложись, — сказал Руслан мягко, подталкивая его в центр кровати.

Илья лёг на спину. Простыня холодная, пахнет стиральным порошком. Потолок трещинами. Где-то за стеной играет музыка — соседи не спят. Он лежит голый перед ними двумя, и они смотрят на него. Руслан — с нежностью. Даня — с ненавистью, приправленной вожделением.

— Ладно, — сказал Даня. — Я сверху.

— Нет, — перебил Руслан. — Я в него вхожу первым. Ты сзади или сверху, но член — мой.

Даня закатил глаза, но спорить не стал.

Руслан лёг на спину, приподнялся на подушках. Похлопал по бедрам:

— Иди сюда. Лицом ко мне.

Илья неуклюже перебрался на него — ноги по бокам от Руслана, коленями в матрас. Руслан помог ему насадиться — одной рукой направлял член, второй держал Илью за талию. Илья медленно опустился — голова члена уперлась в анус, потом скользнула внутрь. Тело Ильи выгнулось, рот приоткрылся в беззвучном крике.

— Весь, — выдохнул Руслан, когда ягодицы Ильи коснулись его бёдер. — Хороший мальчик.

Даня зашёл сзади. Встал на колени, раздвинул ягодицы Ильи руками, заглядывая туда, где в нём уже был Руслан. Отверстие было растянуто, влажно блестело. Даня плюнул на пальцы, обильно смазал свой член — длинный, тонкий, с загнутым вверх кончиком — и приставил к самому краю.

— Не… не влезет… — прошептал Илья, чувствуя давление.

— Всё влезает, если хорошо попросить, — усмехнулся Даня и толкнулся.

Илья закричал. Крик получился высоким, разрывающим горло, с кашлем в конце. Боль была нечеловеческой — такое ощущение, что его разрывают изнутри. Но через секунду боль превратилась в нечто другое. Наполненность. Каждый миллиметр его кишки был заполнен. Он чувствовал оба члена: толстый, пульсирующий Руслана снизу и тонкий, вибрирующий Дани сверху. Они соприкасались внутри него, и это создавало двойную вибрацию удовольствия.

— Двигаемся, — скомандовал Руслан. — На счёт "три". Раз. Два. Три.

Они вошли одновременно. Руслан подал бёдрами вверх, Даня толкнулся вперёд. Илья забился в конвульсиях, вцепившись в плечи Руслана ногтями. Из его глаз текли слёзы — не от боли, от перегруза. Слюна потекла по подбородку. Он не мог говорить, только мычать.

Они задали ритм. Даня выходил, когда Руслан входил, и наоборот. Получалась волна — член Руслана шёл внутрь, и тогда Илья прогибался навстречу; член Дани выходил почти полностью, и тогда Илья падал на грудь Руслана. Потом наоборот — Даня входил, проталкивая Илью глубже на член Руслана.

— Ах… ах… ах… — выдыхал Илья в такт.

Руслан начал посасывать его сосок — левый, потом правый. Грубый язык кружил вокруг ареолы, покусывал, заставлял сосок встать колом. Илья застонал громче. Даня наклонился и лизнул его шею — солёную от пота, — потом прикусил кожу на загривке.

Илья кончил первым — резко, неожиданно для себя. Член его дёрнулся, и струя белого ударила ему на живот, на грудь, даже на лицо. Руслан не отвернулся — он смотрел, как кончает Илья, и это добило его. Он кончил следом, вжавшись до предела, заполняя Илью тёплым, густым. Даня кончил третьим — уткнувшись лбом в спину Ильи, выгнувшись дугой, заливая внутренности младшего.

Они замерли. Илья навалился на Руслана, не в силах держать голову. Даня выдохнул и медленно вышел — его член блестел, на нём были следы смазки и спермы Руслана. Из Ильи потекла белая густая смесь.

— Теперь моя очередь быть в центре, — сказал Руслан, переворачиваясь на живот. — Илюха, иди сюда. Даня, сзади.

Руслан встал на четвереньки — мощный, широкоплечий, с выпирающими лопатками. Даня встал сзади, Илья спереди.

Илья неуверенно приставил член к анусу Руслана. Тот был расслаблен — явно привычный к такому. Илья вошёл медленно, чувствуя, как горячие стенки сжимаются вокруг него. Даня встал сзади Руслана, смазал член и вошёл следом — в ту же дырочку, рядом с членом Ильи.

Руслан зарычал — низко, довольно. Два члена внутри него двигались в противофазе. Он толкался назад, насаживаясь на них обоих. Илья начал постанывать — ему было непривычно быть сверху, но ему нравилось. Нравилось видеть, как Руслан, такой сильный, дрожит под ним.

— Давай, Илюша, — хрипел Руслан. — Сильнее.

Илья задвигался быстрее, вбиваясь в Руслана. Даня сзади не отставал — жёстко, грубо, почти с ненавистью. Руслан кончил первым — просто от давления на простату, даже не трогая член. Спрямился в локтях, выгнулся и замер, изливаясь на простыню.

— Твою мать, — выдохнул он и упал лицом в подушку.

Илья кончил в него через минуту, уткнувшись носом в затылок Руслана. Даня — последним, с рыком и матом.

— Теперь ты, Рыжий, — сказал Руслан тяжело. — Иди сюда.

Даня хотел отказаться — гордость не позволяла быть в центре на глазах у Ильи. Но Руслан посмотрел на него так, что спорить стало невозможно. Даня лёг на спину, поджал ноги к груди. Илья сел ему на лицо, закрывая обзор, а Руслан встал на колени между ног Дани.

— Рот работай, — приказал Илья, прижимая пах к губам Дани.

Даня застонал, но открыл рот. Язык скользнул по головке члена Ильи — солёно-сладкий привкус. Илья задвигался бёдрами, входя в рот Дани. Руслан в это время вошёл в анус Дани — грубо, без подготовки, но Даня был подготовлен, они с Русланом делали это тысячи раз.

— Соси, — сказал Илья, нажимая на затылок Дани. Илье нравилось видеть, как тот, кто его обижал раньше, сосет его член со слезами,

Даня повиновался. Из глаз текли слёзы — от унижения, от давления, от нехватки воздуха. Руслан вколачивался в него сзади, держа за бёдра. Илья ебал его рот, зажимая нос, заставляя глотать воздух между толчками.

Даня кончил под них — дико, судорожно, обливая свой собственный живот густой спермой. Илья кончил ему в рот — Даня закашлялся, но проглотил, потому что Илья держал его голову, не отпуская. Руслан кончил последним — внутрь Дани, упав на него сверху, раздавив своим весом.

Они рухнули в кучу на мокрой, скомканной простыне. Илья в центре — зажмурившись, облепленный спермой со всех сторон. Руслан справа — он гладил живот Ильи, улыбался в темноте. Даня слева — он смотрел в потолок широко открытыми голубыми глазами.

В голове у Дани шумело. План мести провалился. Он не сломал Илью. Он сломался сам. И сейчас лежал, прижимаясь к телу того, кого ненавидел больше всего на свете. И руку с талии Ильи убирать не хотелось.

— Спите, — сказал Руслан, выключая свет. — Завтра продолжим.

Илья улыбнулся в темноте. Даня заскрежетал зубами, но ничего не ответил.

Где-то за окном выла метель. А в комнате пахло потом, спермой и чем-то новым — страшным, неправильным, но таким сладким, что не хотелось останавливаться.