О чем России говорить с НАТО. Окончательный разрыв коммуникаций Москвы с альянсом значительно повышает угрозу войны 25/10/21
Никто не требует, чтобы московские начальники любили НАТО. Однако общаться с Брюсселем они обязаны. Чтобы как минимум избежать большой войны
Опыт учит, что в дипломатии, в отличие, например, от военного искусства, причины и следствия сильно разнесены во времени. Проходят недели, месяцы, иногда даже годы, прежде чем выясняется, что то или иное внешнеполитическое решение было сущей глупостью и обернулось для страны серьезными потерями. Однако последние события во взаимоотношениях России и Североатлантического альянса это правило опровергают. Меньше недели потребовалось, чтобы оценить разумность одного принятого решения.
18 октября глава отечественного МИДа Сергей Лавров сообщил об отлупе, который был дан коварной НАТО, потребовавшей сократить вдвое — с 20 до 10 человек — российскую миссию в штаб-квартире альянса. Ах так, обиделись в Москве, тогда мы и вовсе закроем свое представительство в НАТО. И, само собой, военную и информационную миссии альянса в России. Их деятельность должна быть прекращена к 1 ноября. Логика, как объяснили провластные эксперты, простая: после того как Североатлантический альянс ни с того ни с сего (то есть из-за такой сущей ерунды, как присоединение Крыма к России и развязывание «секретной» войны на Донбассе) свел до минимума общение с Москвой, необходимость в миссиях связи отпала. Мол, хуже уже не будет.
Дно еще не достигнуто
Еще как будет, показали дальнейшие события. Всего через несколько дней после этого демарша министры обороны стран Североатлантического альянса приняли документ, прямо затрагивающий интересы России. Reuters сообщило, что НАТО разработала «концепцию по сдерживанию и обороне в евроатлантическом пространстве, куда входит план по защите от возможного нападения России». По информации агентства, страны альянса подготовятся к российской агрессии в Балтийском и Черноморском регионах, в ходе которой могут быть использованы ядерные удары, взлом компьютерных сетей и нападение из космоса. То есть речь идет о конкретном плане боевых действий против России. Существование «всеобъемлющего плана защиты евроатлантического региона, который обеспечит наличие у нас надлежащих сил в нужном месте в нужное время», подтвердил и генеральный секретарь НАТО Йенс Столтенберг.
Масла в огонь подлила министр обороны ФРГ Аннегрет Крамп-Карренбауэр. Отвечая на вопрос о том, размышляет ли НАТО о сценариях сдерживания России для балтийского и черноморского регионов, в том числе в воздушном пространстве с ядерным оружием, она заявила, что НАТО необходимо ясно дать понять России, что альянс готов использовать и такие средства. Тут уж решил не сдерживаться российский министр обороны Сергей Шойгу. «На фоне призывов к военному сдерживанию России НАТО последовательно стягивает силы к нашим границам. Чем подобное уже заканчивалось для Германии и Европы, министр обороны ФРГ обязана хорошо знать. Безопасность в Европе может быть только общей, без ущемления интересов России. Но к равноправному диалогу по этому вопросу сегодня не готова именно НАТО», — заявил Шойгу.
Все свидетельствует, что Россия превратилась в главного противника Североатлантического альянса уже на уровне конкретного военного планирования. То, что в такого противника может превратиться Китай, говорится пока на уровне деклараций. В российском же случае речь идет уже о подробных планах. То есть в натовских штабах рассчитывают, какими силами Россия может нанести удары в Черноморском регионе и Балтии, включая ядерное оружие, и планируют, какими силами, включая опять-таки ядерные, такую агрессию отражать. Именно к этому уже готовятся войска. Только прошли учения Steadfast Noon, целью которых объявлена «отработка сдерживания», то есть применения ядерного оружия. Только что два американских стратегических бомбардировщика В-1В пролетели над Черноморским регионом и, как сообщили СМИ, в боеготовность были приведены полтора десятка российских комплексов ПВО. Россия сравнительно недавно провела маневры «Запад-2021», в которых, как утверждалось, было задействовано свыше 200 тысяч военнослужащих. При всей сомнительности этой цифры речь идет об отработке широкомасштабных боевых действий. В этих условиях существенно возрастает прямая угроза инцидентов, которые грозят перерасти в прямое военное столкновение.
И именно в этот момент закрываются миссии связи с Североатлантическим альянсом. Теперь в экстренных случаях натовцам придется связываться, как это предложила Россия, через наше посольство в Бельгии. Все уповают на прямые контакты высших военачальников, в данном случае начальника российского Генштаба и главкома силами НАТО в Европе. Остается надеяться, что в момент кризиса генералы окажутся на месте и линии связи не подведут. Дублирующих каналов связи теперь, увы, не будет.
Хотели как лучше
Вся история взаимоотношений России и Североатлантического альянса подтверждает циничный постулат, гласящий, что договоры соблюдаются, когда они не нужны, но их перестают соблюдать именно тогда, когда в них возникает необходимость. Начались эти отношения с очевидного недоразумения. В первом прямом обращении к альянсу, случившемся всего через полторы недели после подписания Беловежских соглашений, Борис Ельцин писал: «Сегодня мы ставим вопрос о вступлении России в НАТО, однако готовы рассматривать это как долгосрочную политическую цель». Построение фразы было таково, что натовцы, совершенно не готовые к тому, чтобы принимать Россию в свои ряды, гадали: то ли новый хозяин Кремля хочет вступить в альянс, то ли частица «не» была потеряна в последний момент.
Все 1990-е годы отношения представляли собой американские горки — резкие взлеты и столь же резкие падения. Российские войска участвовали вместе с войсками НАТО в двух миротворческих операциях на Балканах. В ходе операции в Боснии бригада отечественных ВДВ входила в состав многонациональной дивизии, а наши генералы работали в главном натовском штабе в Монсе, пытаясь объединить полевые уставы и наставления войск РФ и НАТО. Однако во время другой операции — в Косово — российские и натовские солдаты были в шаге от боестолкновения. Когда рота российских парашютистов заняла летом 1999-го аэропорт близ Сараево, тогдашний главком НАТО в Европе, американский генерал Уэсли Кларк, приказал выбить ее. Положение спас британский генерал Майк Джексон, заявивший, что он не собирается начинать третью мировую войну.
Предотвращать недопонимания, грозящие мировой войной, и должны были миссии связи, созданные в соответствии с подписанным в 1997 году Основополагающим актом Россия-НАТО. Лишь однажды, когда НАТО начала бомбардировки Югославии, их деятельность была приостановлена. В начале 2000-х, после атаки на башни-близнецы в Нью-Йорке, Россия выразила готовность оказать США и НАТО всю необходимую поддержку. Именно тогда был учрежден Совет Россия-НАТО и в верхах заговорили даже об антитеррористическом союзе Москвы и Брюсселя. До сих еще не отменена принятая в 2010 году Стратегическая концепция НАТО (сейчас срочно разрабатывается новая), которая в качестве одной из основных целей ставила установление с Москвой отношений стратегического партнерства.
Теперь смешно вспоминать, как в «романтический» период взаимоотношений с Россией некоторые горячие головы в Брюсселе рассуждали даже об отказе от задачи обороны территории альянса — не было противника, который мог бы совершить агрессию. Именно тогда из Старого Света были выведены «тяжелые» — танковые и механизированные — американские дивизии. Именно тогда европейские страны получали свои «дивиденды мира», уменьшив оборонные расходы до 1–1,5% ВВП.
Новая холодная война
Однако чем дальше, тем больше обозначилось то, что называется разрывом в ценностях. Дело в том, что НАТО сама по себе, с ее правом вето, которым обладают «какие-нибудь» Литва или Чехия, воплощает последовательное отрицание всего того, во что искренне верит Владимир Путин. Его представления о мире сводятся к Realpolitik в самой примитивной интерпретации: властители мира сидят за неким «ялтинским столом» и решают судьбы малых зависимых государств. В его картине мира государство, вступая в НАТО, отказывается от суверенитета, соглашаясь подчиняться США. И то, что бывшие государства Варшавского договора поспешили присоединиться к Североатлантическому альянсу, рассматривается как доказательство того, что Вашингтон добился решающего «геополитического» преимущества над Москвой, реализовав свое экономическое и военное превосходство.
Именно ощущение, что коварная НАТО, используя киевский майдан, пыталась лишить Кремль места за несуществующим «ялтинским столом», и стало источником украинского кризиса, который перерос в присоединение Крыма и боевые действия в Донбассе. 2014 год стал водоразделом, с которого НАТО приступила к сдерживанию России. Недавно эти агрессивные приготовления вполне адекватно описал Сергей Шойгу: «В Польшу и прибалтийские государства переброшены бронетанковая бригада сухопутных войск Соединенных Штатов Америки и четыре многонациональные батальонные тактические группы. Сформированы штабы коалиционных дивизий альянса в Румынии, Польше и Латвии». Правда, тот же Сергей Шойгу сообщал, что в ответ на развертывание четырех батальонных тактических групп и размещение на ротационной основе подразделений американской бронетанковой бригады только в 2021 году на западном направлении будет создано 20 соединений и частей. С 2014-го было сообщено о развертывании четырех десятков соединений, включая воссоздание танковой армии. Этой весной российский министр сообщал о чем-то в принципе невозможном: о секретном перебазировании к западным границам целых двух общевойсковых армий и трех соединений ВДВ!
Отдельный разговор о ракетах средней дальности. Выступая перед экспертами Валдайского клуба, Владимир Путин говорил о том, что не исключает появления таких ракет где-нибудь под Харьковом. И возмущался тем, что НАТО проигнорировала призыв Москвы ввести взаимный мораторий на развертывание таких ракет. Правда, российский лидер не упомянул, что Россия не считает, что ракеты 9М729, послужившие поводом для выхода США из Договора о ракетах средней и меньшей дальности, этот договор нарушают. Не совсем понятно, попадают ли они под действие предлагаемого Москвой моратория. По крайней мере Путин предлагал проверять на отсутствие таких ракет только Калининградскую область.
Как бы то ни было, совершенно очевидно, что Россия и страны НАТО вступили в состояние новой холодной войны. Сегодня они с явным удовольствием расправляются с остатками эпохи сотрудничества. Это относится и к прекращению работы представительств в Брюсселе и в Москве. Увы, никто не попытался приспособить эти миссии к сегодняшним потребностям. Между тем ситуация, которая ухудшается просто не по дням, а по часам, требует вспомнить о позитивном опыте первой холодной. А именно о политике мирного сосуществования. Она была не просто лозунгом. В 1970–1980-е она реализовывалась через многочисленные договоренности. Обе стороны отдавали себе отчет относительно «красных линий», которые ни в коем случае нельзя переступать.
Стало быть, сегодня (точнее, еще вчера) остро необходима разработка новых мер военного доверия. К примеру, настоятельно необходимо определить, какое именно количество войск считать «существенными силами», которые НАТО обязалась не размещать на территории новых членов. Также необходимо усовершенствовать Венский документ, последнее еще существующее соглашение, которое хоть как-то регулирует военную активность на континенте. В первую холодную войну функции миссий связи выполняли шедшие десятилетиями переговоры по ограничению и сокращению вооружений. Хочется верить, что стороны и в этот раз смогут начать такие переговоры. А их участники заручатся взаимным доверием, чтобы обладать возможностью остановить опасное развитие какого-то инцидента. Если успеют, конечно.