Младший брат по оружию. Россия и Китай консолидируют военные связи. Но роль первой скрипки в дуэте, похоже, за Пекином 30/08/21

Рекламируя совместные военные учения с Россией, Китай под шумок строит сотни шахт для межконтинентальных баллистических ракет. Ядерное превосходство Москвы перед Пекином очень скоро может уйти в прошлое

Состоявшиеся в августе российско-китайские стратегические учения «Запад/Взаимодействие-2021» можно трактовать как очередной шаг к созданию полноценного военного союза двух стран. В маневрах на полигоне Цинтунся в Нинся-Хуэйском автономном районе КНР, согласно официальным реляциям, приняли участие свыше 10 тысяч военнослужащих Национально-освободительной армии Китая (НОАК) и Вооруженных сил РФ. Они использовали внушительное количество вооружения и военной техники, в том числе 200 единиц бронетехники, 90 артиллерийских орудий, более 100 самолетов и вертолетов. Кроме мотострелковых подразделений, Россия послала на маневры самолеты Су-30СМ.

Учения сразу же получили высокую оценку военного руководства двух стран. Но Пекину этого оказалось мало. Выдержав двухнедельную паузу, китайское Минобороны обнародовало 27 августа еще один комментарий: учения, по словам официального представителя военного ведомства КНР Тань Кэфэя, «завершились полным успехом» и «закрепили новый высокий уровень двусторонних отношений».

По любопытному совпадению, комментарий выдали в публичное поле буквально на следующий день после публикации доклада американских спецслужб о происхождении COVID-19. И хотя никаких окончательных выводов о вине Китая доклад не содержал, градус напряженности в отношениях Пекина и Вашингтона еще более возрос. Самое время, с точки зрения Пекина, напомнить Вашингтону о совокупной военной мощи стран-партнеров, которые тот считает своими главными конкурентами и противниками на мировой арене.

Русский дух ⁠под китайским командованием

Сценарий ⁠прошедших учений — ликвидация террористической группировки. Способы ее уничтожения ⁠— массированные удары с воздуха, ⁠огневое поражение во всю глубину обороны, ⁠тактические десанты ⁠в тыл противника. И то и другое стало уже традиционным для ⁠совместных маневров России и Китая, которые более-менее регулярно проводятся с 2005 года.

В последние годы КНР посылала все более многочисленные контингенты для участия в ежегодных стратегических маневрах российской армии. Так, в учениях «Восток-2018» и «Центр-2019» участвовали полноценные китайские бригады. Однако ничего не сообщалось о том, что китайские соединения поступали тогда под командование российских генералов.

А вот отличительной чертой учений «Запад/Взаимодействие-2021» стало то, что перед их началом был сформирован общий «орган руководства» и созданной совместной группировкой командовал китайский генерал, заместитель командующего Западным объединенным командованием НОАК Люй Сяо.

Более того, в ходе учения была применена, по словам китайского министра обороны генерал-полковника Вэй Фэнхэ, «единая управляющая информационная система» (видимо, речь идет об автоматизированной системе боевого управления). Опять-таки китайская. И то, что в нее получилось включить российские подразделения, — безусловно, большое достижение во взаимной интеграции вооруженных сил двух государств.

Неслучайно именно сейчас аналитики во многих странах вновь заговорили о возможности российско-китайского военного союза. Эксперты тут же вспомнили об уклончивом ответе Владимира Путина, когда на прошлогоднем форуме «Валдай» прозвучал вопрос от китайского профессора: «А можно ли вообразить военный союз Китая и России?» «Вообразить все можно. Мы всегда исходили из того, что наши отношения достигли такой степени взаимодействия и доверия, что мы в этом (в военном союзе.) не нуждаемся, но теоретически вполне можно себе такое представить», — сказал тогда главный российский начальник.

Многие стали задаваться вопросом, а не настало ли уже время, когда путинская теория переходит в практику. Стали задумываться и о том, чем может обернуться такой союз, если первую скрипку в нем чем дальше, тем больше играет Китай.

Конфронтация с ядерным акцентом

Сразу по окончании маневров «Запад/Взаимодействие-2021» глава китайского военного ведомства поспешил заверить, что они были направлены не против третьих стран, а на повышение способности совместного реагирования на риски и вызовы. Проблема, однако, в том, что все эти «риски и вызовы» исходят, по мнению Москвы и Пекина, от вполне конкретных стран. Стало быть, им-то и надо беспокоиться относительно тех форм, которые может принять российско-китайский ответ.

Разумеется, речь не о подготовке армий двух стран к антитеррористическим операциям. Ведь более чем сомнительно, что Китай поспешит помогать России в случае, если талибы двинутся из Афганистана в страны Центральной Азии. Еще более сомнительно, что Пекин обратится за помощью к Москве в случае террористической атаки в Синьцзян-Уйгурском автономном районе (СУАР), где по-прежнему сильны уйгурский национализм и сепаратизм.

Укрепляя военное сотрудничество, Россия и Китай посылают сигналы вовсе не талибам — сегодня они находятся в состоянии военной конфронтации с Соединенными Штатами. И чем дальше, тем больше это противостояние приобретает ядерный акцент.

В частности, как Москва, так и Пекин крайне отрицательно относятся к американским попыткам создать элементы глобальной системы противоракетной обороны (ПРО). Россия, которая обладает приблизительно такой же ядерной мощью, что и США, опасается, что, развертывая систему ПРО, Вашингтон намерен разрушить стратегическую стабильность, то есть получить возможность нанести безнаказанный первый удар, рассчитывая перехватить те российские ракеты, которые будут запущены в ответном ударе.

Официальная же позиция КНР заключается в том, что Пекин располагает ядерным потенциалом многократно меньшим, чем российский и американский. Поэтому-де возможность перехвата китайских ракет американской системой ПРО делает Китай чрезвычайно уязвимым.

Поэтому совсем не случайно Москва и Пекин не только стали интенсивно работать над собственными системами ПРО, но и нарастили сотрудничество в этой сфере.

ПРО по-российски и по-китайски

Еще в 2016 году они провели первые совместные противоракетные учения с использованием компьютерного моделирования. Это был начальный шаг в плане создания совместной системы ПРО. Обозреватели заговорили о том, что на следующем этапе можно было бы даже организовать совместный перехват баллистической цели. Например, на полигоне Ашулук в Астраханской области. Тем более, что благодаря закупкам в России у НОАК есть определенный противоракетный потенциал.

В настоящее время китайцы располагают двумя дивизионами зенитно-ракетной системы (ЗРС) С-300ПМУ, двумя полками (по четыре дивизиона) С-300ПМУ-1 и четырьмя полками С-300ПМУ-2.

Кроме того, в последние годы в Китай были поставлены два полковых комплекта новейшей российской системы ПВО С-400, которая, как утверждают производители, обладает способностью перехвата баллистических ракет.

В российских СМИ в январе 2019 года была опубликована информация, что в ходе стрельб, прошедших в КНР, ракетой ЗРС С-400 на дальности в 250 км была поражена баллистическая цель, летевшая со скоростью 3 км/с. При этом следует иметь в виду, что речь все-таки идет о системах ПРО, чьи возможности по перехвату межконтинентальных баллистических ракет более чем сомнительны. А вот что касается перехвата стратегических ракет, то Россия и Китай идут пока каждый своим путем. Москва сделала ставку на развитие системы А-135, которая, как сообщала пресса, основана на оснащении противоракет ядерными боеголовками. Предполагается, что они будут взорваны в космосе при приближении вражеских ракет к Москве. По понятным причинам Россия вряд ли предполагает делиться такими технологиями с Китаем.

Китайцы же в создании ПРО пошли скорее американским путем, разрабатывая системы, основанные на кинетическом перехвате вражеских боеголовок.

В частности, по сообщениям иностранных СМИ, именно так должна действовать зенитно-ракетная система HQ-29, которая считается аналогом американского ЗРК Patriot МIМ-104F (РАС-3) c противоракетой ERINT, рассчитанной на уничтожение боеголовки баллистической ракеты при прямом столкновении.

В этом году, по американским данным, может быть принята на вооружение противоракета HQ-19, предназначенная для борьбы с оперативно-тактическими и баллистическими ракетами средней дальности, а также со спутниками на низких орбитах. В Китае эту систему называют аналогом американской системы THAAD. Если так, то скоро у НОАК будет система ПРО, способная с высокой вероятностью перехватывать баллистические ракеты с дальностью пуска до 3 тысяч км.

Китайские возможности космического перехвата были продемонстрированы в 2007 году, когда противоракета прямым попаданием уничтожила выработавший свой ресурс китайский метеорологический спутник, находившийся на удалении 865 км от Земли.

При этом Россия и Китай сотрудничают в, может быть, самой секретной сфере обороны. Два года назад Владимир Путин произвел настоящую сенсацию, когда объявил: «Мы сейчас помогаем нашим китайским партнерам создать систему СПРН — систему предупреждения о ракетном нападении. Это очень серьезная вещь, которая капитальным, кардинальным образом повысит обороноспособность Китайской Народной Республики. Потому что сейчас такую систему имеют только США и Россия».

«Вымпел» для Поднебесной

В России в такую систему входит космический эшелон, представленный четырьмя спутниками «Тундра», которые постоянно контролируют стартовые позиции американских МБР, и системой наземных станций слежения. Китай уже второй раз пробует создать СПРН (первая неудачная попытка была в 1980-х), и, похоже, сделать это самостоятельно у него не слишком получается. И вот, по данным газеты «Ведомости», в России реализуется 60-миллионный контракт на разработку программного обеспечения СПРН.

Специалисты межгосударственной корпорации «Вымпел», где создают системы ракетно-космической обороны, ведут работу по моделированию китайской национальной системы предупреждения о ракетном нападении (СПРН), сообщил ТАСС генеральный директор этой корпорации Сергей Боев.

При этом надо иметь в виду, что в случае России и Китая СПРН является не только и не столько элементом противоракетной обороны.

В мире сегодня не существует системы ПРО, которая способна перехватить большое количество межконтинентальных баллистических ракет. Даже самая развитая система стратегической ПРО, которой располагают США, способна в лучшем случае, по мнению экспертов, перехватить десятка полтора вражеских боеголовок.

У системы СПРН есть другая, куда более важная роль в стратегическом гамбите. Предупредив руководство страны о том, что потенциальный противник запустил ракеты, она дает ему возможность осуществить пуск своих ракет, не позволить уничтожить их в шахтах и осуществить возмездие. Все это называется ответно-встречным ударом.

Помогая Китаю создать СПРН, Россия так или иначе знакомит партнера с тем, что является важнейшим государственным секретом — алгоритмом принятия решения об ответном ядерном ударе.

Глава корпорации «Вымпел» Сергей Боев, впрочем, утверждает, что у китайцев обзавестись таким алгоритмом не получится, однако не объясняет почему.

Ракетно-ядерная «стройка века»?

Когда год назад Путин делал свое заявление перед членами Валдайского клуба, считалось, что у Китая довольно скромный ядерный потенциал — его оценивали всего в 230 боеголовок. Из этого следовало, что, даже обладая современной системой СПРН, КНР не будет играть решающую роль в американо-российском ядерном балансе.

Но вот, изучая с мая по август 2021 года коммерческую спутниковую съемку, американские исследователи обнаружили строительство в Китае трех огромных стартовых позиций, где спешно создаются сотни шахт для межконтинентальных баллистических ракет. Там могут разместить около 340 новейших МБР DF-41, каждая из которых способна нести 10 боеголовок.

То есть КНР может заполучить потенциал, чуть ли не в три раза превосходящий ядерную мощь и Москвы, и Вашингтона.

Тем самым Китай, который еще недавно казался третьим лишним в переговорах о стратегических вооружениях, не просто превращается в важнейшего игрока.

Еще недавно, уступая Пекину во всех областях — не только в экономике, но, к примеру, и в области обычных вооружений, — Россия обладала неоспоримым превосходством в ядерной сфере. Поэтому именно с ней вел Вашингтон переговоры, как с единственным в мире государством, которое может уничтожить США. И это, кстати, давало Москве определенные преимущества и в общении с китайскими лидерами.

В случае, если Пекин вдруг совершит фантастический прорыв в наращивании наступательных ядерных вооружений, Москва этих преимуществ лишится. Помогая Китаю в создании СПРН, Россия только ускорит собственное превращение в младшего партнера Поднебесной.