Поток беженцев, гражданские войны у границ, агрессия «Талибана». С чем может столкнуться Россия после ухода США из Афганистана 12/07/21

Втянувшись в военное противостояние с НАТО, Москва была вынуждена значительно ослабить свое присутствие именно там, где существуют серьезные, а не специально придуманные угрозы

Уход США и их союзников из Афганистана был воспринят российскими начальниками и обслуживающими их аналитиками с плохо скрываемым удовольствием. Еще бы, длившаяся 20 лет военная операция, которую проводил геополитический противник России, закончилась поражением. «США не просто выводят свои войска из Афганистана – они выводят их, де-факто признав провал своей миссии», – констатирует глава российского МИДа Сергей Лавров. Отечественное внешнеполитическое ведомство, а также соответствующие службы могут доложить, что проводившаяся последние лет 15 кампания, направленная на максимальное затруднение американской миссии, оказалась успешной.

Как менялся российский взгляд на американскую операцию в Афганистане

Слушая нынешние злорадные рассуждения про провал военной операции США, уместно вспомнить, что поначалу Кремль горячо поддержал американцев. Когда было установлено, что нанесенные 11 сентября 2001 года террористические удары по Нью-Йорку и Вашингтону были спланированы и организованы исламскими фанатиками, находившимися в Афганистане, военный ответ на это нападение выглядел естественным и легитимным. Москва обеспечила оружием силы Северного альянса, с действиями которых было скоординировано американское вторжение. Путин ясно дал понять лидерам Киргизии и Узбекистана, что он не возражает против появления в их странах американских баз. Мало того, была попытка даже создать перевалочный пункт для транспортировки грузов международной коалиции непосредственно в России, в Ульяновской области. Тогдашний начальник Генштаба Юрий Балуевский публично заявлял, что американцы в Афганистане защищают Россию. Действительно, операция США существенно облегчала заботы о безопасности российских рубежей. Ведь его предшественник Анатолий Квашнин за несколько месяцев до террористических атак рассказывал о генштабовских планах развернуть 60-тысячную войсковую группировку для отражения возможной атаки со стороны талибов.

Но в середине 2000-х – по мере того как росло раздражение политикой Запада – в Кремле предпочли забыть, что американцы в Афганистане защищают южное подбрюшье России. Москва начала вести себя в логике «назло маме отморожу уши», пытаясь максимально затруднить действия возглавляемой США коалиции. Так, на руководителей Киргизии осуществлялось вполне откровенное политическое давление, чтобы они закрыли американскую авиабазу. Бишкеку выделялись сотни миллионов долларов на покрытие ущерба, который он понес после закрытия авиабазы. Еще до того момента, когда c Западом началась новая холодная война, Москва исключила всякую возможность сотрудничества с США по обеспечению безопасности в Средней Азии. «Если платой за безопасность региона является сохранение американского военного присутствия, то для нас такая цена неприемлема», – заявлял в свое время Замир Кабулов, «главный по Афганистану» в отечественном МИДе.

Чем уход США из Афганистана грозит России?

И вот теперь наступил момент истины. Американцы уходят без славы. Некоторые эпизоды завершения операции, в частности стремительное бегство с авиабазы Баграм, заставили вспомнить самые позорные страницы предыдущих кампаний, вроде эвакуации посольства в Сайгоне. Однако Вашингтон свой стыд переживет. А вот Москва остается один на один с талибами, которые стремительно захватывают Афганистан. Их руководители уверенно заявляют, что уже сейчас контролируют до 80% территории страны. Что еще важнее, они захватили районы, прилегающие к границе с Таджикистаном. И это подтвердил начальник Объединенного штаба ОДКБ Анатолий Сидоров, только что побывавший на границе. Уже сейчас несколько тысяч солдат и офицеров афганской правительственной армии укрылись на таджикской территории. Хотя генерал Сидоров уверяет, что в приграничных районах царят стабильность и спокойствие, очень скоро многие тысячи беженцев будут пытаться пересечь границу.

Делегация политического ⁠офиса «Талибана», прибыв ⁠в Москву, убеждала, что Афганистан под властью тех, кого ⁠Россия еще 20 ⁠лет назад признала террористами и религиозными фанатиками, ⁠не будет ⁠представлять опасности для соседей. Однако даже если представители ⁠талибов были искренни в этих обещаниях, полагаться на них было бы крайне опрометчиво. Правление «Талибана» в 1990-е годы оставило по себе тяжелую память: зверское насаждение ислама, уничтожение исторических памятников, предоставление «Аль-Каиде» (организация запрещена в РФ) возможности развертывать штабы и тренировочные лагеря. Нет никаких оснований полагать, что нынешнее правление будет отличаться от предыдущего: тон неизбежно будут задавать полевые командиры и борцы за идею, а вовсе не прагматики из политического офиса в Катаре. Все это неизбежно приведет к массовому бегству из страны, чем обязательно воспользуются террористы и фанатики, целью которых является распространение радикальнейшего ислама, создание всевозможных «эмиратов» и «халифатов».

Таким образом, через несколько месяцев радикальный ислам перепрыгнет Пяндж и Амударью и столкнется со слабыми светскими авторитарными режимами. Для таких режимов характерны крайняя нищета населения и ничем не ограничиваемый произвол чиновников, что является отличной питательной средой для любых радикальных движений. Неизбежно начнутся внутренние конфликты, вплоть до новых гражданских войн. При этом Россия отделена от Центральной Азии лишь границей с Казахстаном, которая хоть и вдвое длиннее российско-китайской, существует только на бумаге. Таким образом, при наихудшем варианте развития событий года через полтора-два тысячи беженцев, а также бандиты и торговцы наркотиками, которые следуют за ними, могут оказаться где-нибудь под Оренбургом, Курганом или на Алтае.

Готова ли Россия к столкновению с талибами?

Нельзя сказать, что Москва не готовилась к такому неприятному повороту событий. Как только в Вашингтоне впервые заговорили о завершении афганской операции, а было это в далеком 2008-м (уже в 2011-м США предприняли первую попытку вывести войска), Москва озаботилась военным ответом на возникающие угрозы. По инициативе России в рамках Организации Договора коллективной безопасности в 2009 году были созданы Коллективные силы оперативного реагирования (КСОР). Москва выделила в состав этих сил элитные соединения – 98-ю (Ивановскую) воздушно-десантную дивизию и 31-ю (Ульяновскую) воздушно-штурмовую бригаду – около 10–12 тысяч солдат и офицеров. При этом шансы, что другие «неазиатские» члены ОДКБ, Белоруссия или Армения, в случае кризиса бросят свои элитные части на помощь среднеазиатским союзникам, весьма незначительны. Не менее сомнительно и то, что в условиях кризиса и, возможно, гражданских войн руководители государств региона, которые тоже входят в ОДКБ, подчинят свои сравнительно небольшие контингенты единому командованию. Как показывает практика, в этих условиях главы авторитарных режимов предпочитают иметь немногочисленные надежные войска у себя под рукой. Представим массовые волнения в Таджикистане, поддержанные талибами. Маловероятно, что в этих условиях глава Казахстана отдаст командованию КСОР элитную аэромобильную бригаду, формально к этим силам приписанную. Это означает, что российским войскам придется действовать в одиночку.

При этом сценарии учений Центрального военного округа, чьи войска и предназначены для проведения операций в Средней Азии, вполне откровенны и соответствуют серьезности ситуации. Так, согласно легенде стратегических маневров «Центр-2019», власть в сопредельном государстве захвачена террористической группировкой, которая атакует территорию соседей. В результате этих ударов экстремисты продвинулись на 150 километров, где на их пути встали с силами коалиционной группировки, куда помимо России входили китайская и казахская бригады, подразделения Индии, Киргизии и Пакистана. На отдельном направлении совместно выполняли задачи подразделения Узбекистана и Таджикистана. В ходе учебного сражения по террористам были нанесены массированные артиллерийские и авиационные удары. Более того, для уничтожения склада противника была использована ракета системы «Искандер».

Самым интересным моментом маневров были действия десантников. В тыл противника был выброшен самый крупный в истории российских Вооруженных сил парашютный десант. С 71 военно-транспортного самолета высадился целый полк 98-й дивизии ВДВ – около 2 тысяч парашютистов – со всей штатной техникой. Кроме того, «вражеский» аэродром был захвачен десантниками 31-й воздушно-штурмовой бригады, которые были высажены с вертолетов. Эти вертолеты доставили в район развертывания не только автомобили и квадроциклы, но даже гаубицы.

Как видим, войска округа исправно отрабатывают две самые важные вероятные операции – отражение вторжения экстремистов и высадку собственных войск на территории, охваченной хаосом. Казалось бы, достаточно, особенно если учесть, что глава российского военного ведомства недавно заявил, что к концу года командованию Центрального военного округа предстоит перевооружить два авиационных полка модернизированными истребителями-бомбардировщиками Су-34М и истребителями-перехватчиками МиГ-31БМ. Что, как утверждает Сергей Шойгу, «значительно увеличит возможности округа по поражению противника огнем и боевыми крылатыми ракетами на центральноазиатском стратегическом направлении».

Однако при этом надо иметь в виду, что, втянувшись в военное противостояние с НАТО, Москва была вынуждена серьезно ослабить свое присутствие именно там, где существуют серьезные, а не специально придуманные угрозы. Российским форпостом является 201-я база, размещенная в Таджикистане. Именно размещенным на ней военнослужащим предстоит принять в случае необходимости первый удар талибов. В 2016-м количество военнослужащих базы было существенно сокращено, а сама она была переведена с дивизионной структуры на бригадную. Несколькими месяцами раньше мотострелковый полк был передислоцирован из южной Хатлонской области в таджикскую столицу и на полигон Ляур, что в 25 километрах к югу от столицы. Сегодня, по данным открытых источников, численность личного состава – 6–7 тысяч военнослужащих. Смогут ли они выдержать внезапный удар – большой вопрос. При этом и с усилением базы в случае кризиса могут возникнуть проблемы. В том же 2016 году из Центрального округа в Западный были переведены две отдельных мотострелковых бригады – 28-я и 23-я, что существенно снизило возможности быстрого реагирования.

Из каких ошибок США следует извлечь уроки

Главная же проблема заключается в том, что боевые действия в Средней Азии, скорее всего, никак не будут походить на сценарии маневров. Очевидное военное превосходство над отрядами исламских боевиков не гарантирует победы в войне с ними. Фактически после Второй мировой войны никому не удавалось одержать победу в боевых действиях против партизан и прочих полувоенных формирований. Тому есть как чисто военные, так и психологические причины. Боевикам нет нужды устанавливать контроль над конкретными территориями. Их отряды легко меняют место дислокации. А вот регулярная армия не может воевать иначе, чем заняв какой-то район, разместив там гарнизоны, которые надо снабжать. Гарнизоны и линии коммуникаций тут же превращаются в цели партизан. Поэтому с каждой победой регулярная армия становится слабее. «Наш путь к вьетнамской катастрофе был дорогой постоянных побед», – сформулировал эту проблему один американский генерал. Попытки же регулярной армии обратить в свою пользу превосходство в военной технике и выучке войск не приводят к победам. Ведь партизаны намеренно прячутся среди мирного населения. Регулярную армию обвиняют в ненужной жестокости, гибели мирных жителей, женщин и детей. После каждой успешной с военной точки зрения бомбежки или артобстрела ряды боевиков увеличиваются за счет тех, кто желает отомстить за погибших родственников.

Именно этого не учли США, когда планировали свои операции в Афганистане и Ираке. Вскоре после поражения во Вьетнаме была сформулирована «доктрина Пауэлла», приписываемая бывшему председателю комитета начальников штабов США, а затем госсекретарю Колину Пауэллу. На самом деле Пауэлл в момент своего триумфа – победы в Кувейте – просто озвучил слова своего шефа, министра обороны Каспара Уайнбергера. Доктрина формулировала принципы использования войск за границей. Они сводятся к тому, что вооруженные силы должны применяться только в случае, если затронуты коренные жизненные интересы страны. Войска следует применять массированно, обеспечив себе максимальное превосходство над противником. Перед армией должны быть поставлены конкретные цели, достижимые военным путем. После того как военные цели достигнуты, войска должны быть немедленно выведены. Перед армией ни в ком случае нельзя ставить политические цели.

Однако сформулировать такие правила проще, чем выполнять. Мешает эйфория от военных побед на начальном этапе операции. И в Афганистане в 2001-м, и в Ираке в 2003-м американцы без труда разгромили талибов и армию Саддама. Однако после того, как военная победа одержана, выводить войска не хочется. Появляется соблазн возложить на оккупационную армию задачи государственного строительства. Тут же появляются идеологи, выдвигающие идею превратить страну в некую «витрину демократии». Только в этом случае, утверждают они, удастся предотвратить возвращение террористов к власти. Начинаются многолетние и дорогостоящие (оккупация Афганистана стоила больше $2 трлн) «войны за просвещение». Войны, которые заканчиваются фиаско. Сейчас в Афганистане мы наблюдаем, как население этой страны отвергло идею стать «витриной демократии», точно так же как раньше оно отвергло возможность стать «форпостом социализма». Надвигающееся противостояние с «Талибаном» в Средней Азии ставит перед Москвой трудноразрешимую задачу: защитить себя военными и дипломатическими средствами и не погрязнуть при этом в попытках восстановить империю в среднеазиатских республиках. В этой ситуации радоваться американским неудачам не стоит.