Republic - Мутный Доброхотов. Предвзятый мемуар
res_publica29 июля 2021 г. Олег Кашин.
Журналистика — не повод для репрессий, но.
Сколько помню Романа Доброхотова — столько и думаю о нем, что он мутный. Мало на свете людей, о которых мое представление остается до такой степени неизменным почти двадцать лет.
Хотя — прекрасно понимаю, что могу быть с самого начала предвзят. Мне было двадцать три года, меня взяли в «Коммерсантъ» в отдел общества писать о митингах; это было соединение двух сугубо коммерсантовских по тем временам слов, и оно меня не смущало: моими ньюсмейкерами были обсосы, то есть в самую престижную газету того времени писать мне выпало о самых несерьезных людях — каких-то радикалах, бездельниках, маргиналах. Детский, молодежный отдел, и я в нем — самый младший. Но потом на Украине случился майдан, и мои ньюсмейкеры, ничуть не меняясь сами по себе, из обсосов в изменившемся контексте превратились в главную движущую силу уже нашего, российского майдана, который тогда казался неизбежным, наверное, вообще всем — от самого Путина до меня. Украина показала, как работает смена власти с помощью толп на улицах, а устраивать эти толпы в наших условиях только и умели те люди, о которых я к тому времени регулярно писал уже больше года.
И вот тут начинается субъективное, потому что моими бесспорными фаворитами к тому времени были молодые функционеры партии «Яблоко» — единственные мои ньюсмейкеры некоммунистических взглядов, умевшие митинговать и устраивать «акции прямого действия» не хуже лимоновцев. К тому времени я уже писал и о том, как молодые яблочники обливали кровавой краской мемориальную доску Андропова на здании ФСБ, и митинговали с портретом Путина, к которому пририсовали гитлеровскую челку и усики (тогда за такое еще не сажали), и даже всесильный по тем временам кремлевский чиновник Сурков, давая программное интервью, жаловался, что «лимоны и некоторые яблоки растут на одной ветке». С лидером молодых яблочников Ильей Яшиным мы дружили, и это, очевидно, влияло на безальтернативность Яшина как главного русского майданного революционера в моих глазах. Но только в моих — так-то, понятно, желающих было много, в том числе и потому, что (опять же — и у Кремля, и у оппозиционеров) был тогда консенсус, что по мере обострения ситуации на улицах самые успешные организаторы митингов заинтересуют и международные (да прямо скажем — Госдеп), и эмигрантско-олигархические (кроме Березовского важным игроком считался акционер ЮКОСа Невзлин, в отличие от посаженного Ходорковского уехавший из страны и заявлявший о политических амбициях) круги, то есть кто лучше будет митинговать, тому достанется и слава, и деньги.
Я болел за Яшина, но у него было много конкурентов, и самым противным был некий Роман Доброхотов, студент МГИМО, строивший собственное молодежное движение. И если про Яшина все было понятно — давний активист «Яблока», известной партии, то этот — откуда взялся, чего хочет? С Яшиным у них была война — до такой степени, что, когда Яшин, желая отстроиться от «Яблока», создал свое маленькое движение «Оборона», о создании одноименного движения заявили какие-то (вроде бы из уже начинавшихся «Наших») прокремлевские активисты, главный из которых оказался постоянным партнером Доброхотова по его пикетам и митингам. Мне такой провокации было достаточно, чтобы считать Доброхотова человеком, более заинтересованным в борьбе с конкурентами, чем в реальной революции — но повторю, я действительно мог быть предвзят.
Продолжая болеть за Яшина, все более погрязавшего в классических «слушали-постановили» (его «Оборона» в тот период не столько митинговала, сколько заседала, голосовала, раскалывалась — в общем, деградировала), я наблюдал за тем, как Доброхотов делается любимым героем иностранных журналистов — на сайте одного международного фотоагентства даже продавалась его фотосессия: молодой демократический лидер сидит у камина, гладит собаку, курит трубку, такой прямо без пяти минут президент, — и он старался; даже когда стало окончательно ясно, что никакого майдана в Москве не будет, Доброхотов и десяток его сторонников продолжали ходить на митинги как на работу, компенсируя малочисленность креативом — помню, когда Путин велел развивать российский автопром, Доброхотов и его друзья тащили по Москве на веревках, как бурлаки, старые «жигули»; прохожий не заметит, но пресса следила — вот, оппозиция провела еще одну остроумную акцию.
На этом остроумии дотянули до 2011-го, когда Роман Доброхотов сжигал, стоя на сцене митинга, избирательный бюллетень, но смотрели на него уже не десять соратников, а несколько тысяч митингующих на Чистых прудах, с которых тогда началась Болотная. Повзрослевшие герои «молодежной политики» начала нулевых снова оказались на виду, и я, тоже повзрослевший и тоже сохранивший интерес к этой сфере, видел перед собой на сцене Доброхотова и Яшина и думал, как у них теперь после стольких лет вражды получится сосуществовать на новой протестной волне.
А сосуществовать в итоге и не пришлось. Митинговать к тому времени всерьез хотел только Яшин (и эта верность привычке приведет его в итоге во главу муниципалитета «Красносельский»; ирония здесь неуместна — никто из начинавших в 2004-м активистов более успешной политической карьеры сделать не смог), а Доброхотов, к моему удивлению, как раз в те же дни Болотной переместился в то пространство, в котором жил я — следующая наша встреча случилась через пару месяцев, когда мы с Романом Доброхотовым, двое оппозиционных журналистов, пришли на шоу к популярному блогеру «Камикадзе Ди», которого тогда наняла осваивавшая интернет телеведущая и пиарщица Тина Канделаки. В ее шоу, которое вел «Камикадзе», мы с Доброхотовым оппонировали пропутинскому слесарю, избранному в Госдуму от «Единой России», было весело; Тина тогда очень хотела быть другом и покровителем самых модных нелояльных журналистов и блогеров — в ее орбите тем или иным образом в начале десятых побывал и я, и Дмитрий Глуховский, и Михаил Фишман, и Дмитрий Бутрин, и много кто еще, но прижиться смог только Роман Доброхотов, работавший тогда в «Слоне» (ныне, собственно, Republic) и в какой-то момент превратившийся в такой ретраслятор пресс-релизов Тины в тех проектах, которыми она занималась — от ремонта Большого театра до ребрендинга «Ростеха». Это тоже, конечно, моя предвзятость, но когда я узнал, что мой мутный знакомый завел сайт «Инсайдер», я был уверен, что деньги на новый проект — они тоже откуда-то оттуда, и сенсационные эксклюзивы, которых можно ждать от Романа Доброхотова, тоже будут плюс-минус на тему «в сеть утекли фотографии нового истребителя».
Время показало, что я действительно был предвзят и несправедлив. Потратив несколько лет на поиски жанра, Роман Доброхотов сумел выстроить знаковое для этих лет разоблачительное или, давайте прямо, сливное медиа. Рубежной в этом смысле можно считать историю Скрипалей, в которой довольно быстро обнаружился след ГРУ, и именно доброхотовский «Инсайдер» стал на годы вперед главным источником самых подробных сведений о российской военной разведке — настолько подробных, что нетрудно было заподозрить, что за теми расследованиями могли стоять спецслужбы, причем как отечественные, так и западные, и чем больше проходило времени, тем бесспорнее становилось именно такое предположение — как будто через сайт Доброхотова с нами общаются, может быть, сразу несколько противостоящих друг другу рассерженных разведок.
Слегка дуболомная, очень прямолинейная (сравните с работами «Медузы» или «Медиазоны») журналистика «Инсайдера» к рубежу десятых-двадцатых стала одним из узнаваемых символов времени, а о самом Доброхотове с какого-то момента можно было вести беседу в том духе, что хм, почему его никто не трогает? — наверное, за ним кто-то стоит. Сложившийся в какой-то момент альянс «Инсайдера» с «Беллингкетом» подставлял лично Доброхотова под статью 276 УК, прямо называющую шпионажем именно ту журналистику, которой занимается «Инсайдер» — когда секретные сведения передаются иностранной организации. Понятно, что дело о клевете — тоже ничего хорошего, но стоит заметить, что оно выглядит отчасти издевательски на фоне того, что происходит вокруг. На фоне нежелательного «Проекта», сидящего Сафронова, разгромленных навальнистов. Но даже с учетом относительной несерьезности — прессинг есть прессинг, и никто не поручится, что завтра Доброхотова не посадят. У него отобрали загранпаспорт, отобрали технику, у него проблемы.
Сейчас, когда Доброхотов дождался обысков и изъятия паспорта, было бы правильно спросить его — он не понимал, что его заманивают в ловушку? Может быть, ему обещали, что его не тронут? Были какие-то действовавшие много лет гарантии, которые кто-то вдруг почему-то аннулировал? Я предвзят, я пятнадцать лет считаю его мутным, и он знает об этом — он не обидится на меня, если я задам сейчас эти вопросы.
Читайте ещё больше платных статей бесплатно: https://t.me/res_publica