Репетиция

 — Становись здесь, — он указал мне в центр зала. А сам несколько раз обошел вокруг, критически разглядывая меня с головы до ног напрямую и в отражениях зеркал, которые были тут на каждой стене.

Хореографа он отпустил домой. И мы остались с ним вдвоем в огромном пустом зале для танцев и репетиций с зеркальными стенами. Я была одета в леггинсы до середины икр и длинную футболку, чуть недостающую до колен. И чувствовала себя в высшей степени неловко от такого пристального внимания к моему телу.

Он отошел к музыкальному центру и поставил нужную мелодию на бесконечный повтор.

— А теперь закрой глаза и слушай музыку, — скомандовал он. Я послушно закрыла глаза. Но музыка эта за неделю уже набила оскомину и воспринималась мозгом как белый шум. Как бы не пыталась я сосредоточиться на ритме и мелодии, я думала о том, где он сейчас и что делает. В дальнем углу что-то звякнуло и со стуком упало на пол. Я сильнее зажмурила глаза, чтобы не поддаться рефлексу и не посмотреть что же там происходит. В одних носках он передвигался по полу совершенно беззвучно. Поэтому я вздрогнула от неожиданности, услышав его голос над самым своим ухом.

— Сначала я буду танцевать позади тебя, исполняя твою партию. Чтобы ты могла ощутить телом правильные движения и повторить их. Когда у тебя начнет получаться, я перейду в роль партнера. Понятно?

Я молча кивнула.

— Окей

В ту же минуту я почувствовала, как он всем телом прислонился ко мне сзади. Его правая ступня стояла правее моей и плотно прижималась внутренним ребром к наружной части моей стопы. Левая его нога стояла между моих ног справа от моей левой ступни. И также плотно прижималась к ней. Дальше тесно переплетались наши голени и бедра, а мои ягодицы оказались прижаты к его паху. Пальцы правой руки он сплел с моими пальцами тоже на правой руке. А левую ладонь положил на мой живот на уровне пупка и еще теснее прижал мое туловище к своему. Лопатками я ощущала мышцы у него под ребрами, а затылок прислонился к его груди.

В тот момент, как он это сделал, в моем теле словно разорвался невзлетевший фейерверк. Да, такой, который катается по земле, шипит и беспорядочно разбрасывает разноцветные искры в разные стороны. Внешне неподвижная, внутри я ощущала себя таким фейерверком. Сердце колотилось с такой скоростью, что удары наскакивали друг на друга. Дыхание, короткое и прерывистое, не давало нужного кислорода и я чувствовала , что задыхаюсь. Волоски по всему телу встали дыбом, а по коже разливался кипяток. В голове не было ни одной мысли, лишь пульсировал образ его тела, которое я теперь чувствовала каждой своей клеточкой.

— Дальше дыхание. Ты должна подстроить ритм своего дыхания к ритму моего, — невозмутимо продолжал он у самого моего уха.

Как несправедливо! Почему он такой спокойный? Он киборг? Неужели его нисколько не волнует моя близость? Я задержала дыхание, подождала, когда он сделает вдох и вдохнула вместе с ним, затем небольшая пауза и выдох. У меня закружилась голова от нехватки воздуха. Он дышал слишком редко!

— Животом дыши. Почувствуй мою руку и поднимай ее животом, — его ровный голос настраивал на рабочий лад. Я снова сделала попытку поймать его глубокий вдох, судорожно хватив воздух ртом.

— Уже лучше, продолжай.

Мы стояли молча и неподвижно до тех пор, пока мне, наконец, не удалось выровнять дыхание. Теперь мы дышали, как один человек. У нас один вдох на двоих! Осознание этого факта захлестнуло меня новой волной восторга. Вслед за дыханием выровнялось и остальное состояние: стихло сердцебиение, перестала гореть кожа и ушла нервная дрожь. Я стояла, наслаждаясь теплом его тела и одновременными вдохами.

— Теперь мышцы. Ты вся колючая, словно ёжик. Ослабь немного свою защиту, учись доверять мне, — он говорил чуть слышно, но губы его были у самого моего уха, и я слышала каждое слово, как будто он передавал свою мысль прямо в мое сознание, минуя речь.

Я попыталась переключиться с его тела на свое, почувствовала, что у меня на самом деле свело мышцы, словно судорогой. Но расслабить их было не так-то просто. Словно бы они не слушались меня.

— Сожми кулаки что есть силы, — посоветовал он, отпуская мою правую кисть. — Так, теперь отпусти их.

Рука заметно обмякла.

— Теперь подними плечи и напряги их изо всех сил. А потом отпусти.

Принцип я поняла и мне удалось заметно расслабиться.

— Хорошо. А теперь навались на меня и совсем повисни у меня в руках, — он перехватил правой рукой меня поперек туловища подмышками и над грудью. — Ну? Не бойся, я держу тебя. Ты тряпичная кукла и в тебе ни одной косточки.

Он правда держал и я вдруг ощутила легкость, буквально невесомость своего тела.

— Дышим, — напомнил он. — А теперь встаем на ноги, но сохраняем эту мягкость в теле.

— Теперь снова мое тело. Дышим и чувствуем наши тела, как одно общее. Правая ступня, правая голень, правое колено...

Его голос лился как поток в мое сознание, я следовала мыслью за его словами, ощущая, как сливаюсь с ним одно целое. Сознание проваливалось в мягкое и нежное ничто. Не было ни зала с зеркалами, ни пола и потолка, ни страха, ни стыда, ни боли. Каждая мышца словно кровью наполнялась блаженством.

— Отдай мне свое тело. Представь, оно больше не принадлежит тебе. Ты наблюдаешь со стороны, как я владею им, как оно подчиняется моим желаниям, — его голос завораживал, сводил с ума.

— Теперь я буду двигаться, а ты ничего не делаешь. Только наблюдаешь. И стараешься не выходить из контакта со мной. Запомни, твое тело принадлежит мне и подчиняется только мне.

Это было удивительное ощущение. Он дождался нового начала композиции и двинулся в такт музыке, мое тело слилось с его телом и двигалось вместе с ним. А я лишь ощущала это, не прилагая ни малейших усилий. От каждого движения по мышцам разливалось непередаваемое удовольствие. Даже сексуальное удовольствие не могло сравниться с этом наслаждением, которое дарил мне этот танец. Композиция закончилась. Тридцать секунд передышка: вдох-выдох, вдох-выдох. И снова танец. Я настолько погрузилась в эту танцевальную нирвану, что потеряла счет повторений. Передышка: вдох-выдох, вдох-выдох. И снова сначала.

— Теперь я отпущу тебя, — вновь услышала я его тихий голос. — Но я по прежнему рядом, ты по прежнему дышишь моим дыханием и чувствуешь мое тело, как свое. Твое тело не подчиняется тебе, оно принадлежит мне и только я управляю им.

Он отстранился от меня также внезапно, как и прильнул ко мне ранее. Но я все равно ощущала слияние с его телом, хоть и не чувствовала его прикосновения. Музыка зашла на новый круг и мое тело, подчиняясь его желаниям двинулось уже в знакомом движении. Передышка: вдох-выдох, вдох-выдох. И снова. И снова. Танец не доставлял мне усталости или дискомфорта, я не прилагала никаких усилий, просто следовала за своим телом, ведомым не мной. Я кружила в невесомости и небытии. Единственным ориентиром в этом мире был его голос.

— А сейчас я подойду к тебе спереди и буду танцевать свою партию, как твой партнер. А ты ничего не делаешь, просто наблюдаешь, как я веду тебя в танце.

Я ощутила себя в его объятиях. Моя правая рука была в его левой руке, а его правая рука обнимала меня за талию, прижимая к его телу. То же самое, что и раньше, только теперь он был спереди моим зеркальным отражением. И снова передышка: вдох-выдох, вдох-выдох. И сначала.

Вся прежняя жизнь казалась далеким сном. Боже, сделай так, чтобы это никогда не заканчивалось. Но единственный Бог, который мог услышать мои мольбы и исполнить мои желания был здесь, рядом со мной, я дышала его вдохами и ощущала его присутствие каждой клеткой своего тела.

— А сейчас мы закончим, — услышала я, и движение под музыку остановилось. Музыка стала звучать тише и тише, словно удаляясь.

— Я возвращаю тебе твое тело, оно снова принадлежит тебе. Ты можешь управлять им по своему усмотрению, — он сделал паузу, давая мне возможность осознать эти слова. — Я отпускаю тебя. Теперь ты стоишь самостоятельно.

И я почувствовала, как он отдаляется от меня.

— Теперь ты дышишь своим дыханием. — Пауза. — И можешь пошевелить пальцами... кистью... предплечьем... Хорошо.

— Я считаю до десяти и ты возвращаешься. На счет десять ты откроешь глаза. Раз... Два... Ты чувствуешь пол под ногами. Три... Четыре... ты видишь сквозь веки, свет от ламп на потолке. Пять... Шесть... ты слышишь шум машин за окном. Семь... Восемь... Ты ощущаешь прохладу вдыхаемого воздуха. Девять... Десять... открывай глаза.

Я обнаружила себя посреди зала и растерянно моргнула. За окнами уже темно, а с потолка лился яркий свет люминисцентных ламп. Я увидела себя, отраженную в зеркалах прямо перед собой и справа, затем потрясла головой, прогоняя наваждение.

Мин стоял неподалеку, подпирая спиной стену. Волосы взъерошены, рубашка навыпуск, верхняя и нижняя пуговицы расстегнуты. Подмышками и на животе влажная от пота ткань прилипла к телу. Ремень от его джинсов валялся неподалеку, словно дохлая змея.

Я растерялась, и теперь не знала, что дальше делать. Мысли куда-то делись и никак не хотели возвращаться в голову.

— Ты в порядке? — спросил он, отлипая от стены и наклонился, чтобы подобрать ремень. Я кивнула.

— Иди переоденься. Я отвезу тебя домой. Уже поздно.

Он больше не смотрел на меня и возился с ремнем, застегивая его на поясе и заправляя рубашку. Я на ватных ногах побрела в раздевалку.

Что это было? Транс? Гипноз? Как ему это удалось? Никогда я не считала себя внушаемым человеком, даже и не верила особо в то, что такие методы работают. А тут такое...

Я быстро натянула джинсы, другую футболку, толстовку. Скомкала и запихала в рюкзак насквозь мокрую спортивную одежду и выскочила в коридор. Мин уже выключил везде свет и ждал меня у распахнутой наружной двери. Я поспешила на выход. На улице уже стемнело и дорожка от спортивного комплекса до парковки была погружена в чернильную темноту. Ни одного фонаря.

Пока Мин запирал дверь, я потянулась за телефоном, чтобы узнать сколько время, но он был разряжен и выключен. Так сколько же часов мы танцевали без перерывов? Если он кормил меня где-то около 12 часов пополудни.

— Идем, — сказал он просто и зашагал к парковке. Я поплелась следом.

— Сколько сейчас времени? — подала я голос, чтобы услышать хоть что-то в царившей вокруг тишине. Я до сих пор ощущала некоторую оторванность от мира, как будто была отгорожена от него толстым ватным одеялом.

— Около двадцати часов, — ответил он, не оборачиваясь.

— То есть... — я остановилась, пораженная пришедшим выводам. — Мы танцевали около 8 часов?

Он остановился тоже и обернулся.

— Ну где-то так. Да. Устала?

Я отрицательно покачала головой и зашагала к нему. Он дождался, когда я подошла, чуть пропустил меня вперед и двинулся следом.

— Сейчас приедешь домой — сразу спать не ложись, даже если очень хочется. Сделай упражнения на растяжку и полежи в теплой ванне. Иначе завтра не встанешь.

Я молчала.

— Ты услышала меня? — он нагнал меня в три шага и заглянул мне в лицо.

— Да-да, так и сделаю, — кивнула я, все еще занятая мыслью о том месте, где пробыла последние восемь часов своей жизни.

Пикнула сигнализация.

— Садись, я отвезу тебя домой, — он распахнул передо мной пассажирскую дверь своего белого джипа.

Но я попятилась и замотала головой. Он удивленно приподнял брови. Даже сквозь окутавшее меня ватное одеяло я залюбовалась его лицом.

— Я лучше на своей, спасибо за предложение, — пробормотала я, отступая от мерседеса в сторону своей реношки.

— Ты ж не доедешь, — он шагнул за мной следом. — До сих пор как-то странно смотришь. Ты еще не до конца в себя пришла, тебе нельзя за руль.

Я собрала мысли в кучку и улыбнулась как можно беспечнее.

— Я не езжу пассажиром. Никогда. Поэтому я поеду на своей машине. Можешь не волноваться — я в полном порядке, — и я набравшись наглости подмигнула ему. — Ты выглядишь гораздо более уставшим.

Он усмехнулся.

— Вот значит как? Сотни девчонок мечтают о том, чтобы я прокатил их на своей машине. А ты отказываешься?

— Да, пожалуй откажусь, — усмехнулась я. — А то ты подумаешь, что я такая же как все эти сотни.

И быстро развернувшись я стремительно зашагала к своей машине, на ходу выискивая в рюкзаке ключи и молясь, чтобы они оказались на месте.

Когда я отъезжала, он все еще стоял у капота своего мерседеса и смотрел мне вслед. А по дороге домой я несколько раз видела в зеркале заднего вида его машину. А может быть мне показалось.