Ремешком Попке

⚡ 👉🏻👉🏻👉🏻 ИНФОРМАЦИЯ ДОСТУПНА ЗДЕСЬ ЖМИТЕ 👈🏻👈🏻👈🏻

Начни пользоваться проектом на полную катушку и получи бонус:
Вы в детстве получали ...ремешком по попке ???

Участвуй в смертельной схватке с чудовищем. Прокачай оружие, чтобы поразить врага!


Проверь свои тактические навыки и победи в схватке!

НЕТ - папка свой офицерский ремень выкинул чтоб мама не смела меня бить
~ Леон ~ , 2 года назад Искусственный Интеллект
Нет! Ябы удавил тем ремнём обидчика!
Нажимая на кнопку, вы принимаете условия пользовательского соглашения

Как весело вдвоем гоняться за опасным,
О сокровенном говорить начистоту!
Порочны те, что видят пошлое в прекрасном!
И безобразны, кто не верит в красоту!
(Авторские строки)
 
Глава 1. НЕПОСЛУШНАЯ МАЛЕНЬКАЯ ПОПКА

 
    Ремень!.. Отец любил меня сильнее всех на свете, но если мне случалось нашалить, он назначал мне сразу два строгих домашних наказания: стояние в углу и порку ремешком… по голой попке. Взяв меня за руку, он уводил меня к себе, а двери запирал на ключ, и если кто-то слышал доносившиеся из-за двери отрывистые звуки, то это были только хлесткие удары ремешка и никакого крика. Хотя порой бывало очень даже больно.
Не дожидаясь приглашения, я быстро поднимала свой подол и приспускала панталончики пониже, оголяя кругленькие ягодички (мои любимые!). Укладывалась к папе на колени и замирала… в ожидании первого горячего удара.
И вот сегодня снова мне «повезло»!
– Давай-ка, Нелли, проучу тебя по голой… – пояском, – сказал отец и приступил к серьезному семейно-воспитательному разговору.
– Ай!
Я, кажется, сказала, что обычно не кричу?.. Значит, я снова солгала! За это дело я как раз и получаю.
Первые удары длинного, узенького кожаного ремешка (отец купил его специально для меня, вернее для моей задиристой и непослушной попки!) с непривычки показались особенно болючими. Но это – первая ступенька к сокровенному! В то время, как я получала жгучие, жалящие поцелуйчики ниже спины, мое разгоряченное воображение в самых ярких красках рисовало мне смелые картинки. Я никогда и никому их не показывала. Хех, да и не покажу, хотя художница из меня отменная. Я представляла, что красивый, – обязательно темноволосый с большими темными и выразительными, умными глазами! – мужчина с крепкими округлостями (там, где надо!) спустив штаны, послушно укладывается мне на колени… и выгибается, отчаянно желая одного – ремня! Сперва – ремня!.. И я хлещу его так крепко, как он просит, шаловливо зажимая между бедер его растущее от возбуждения… хм… гм... вот, вспомнила, как это прилично называют в обществе – «достоинство»! 
Ну, а пока что хлесткий ремешок еще гуляет по моей во всем виновной попке! Но я терплю. Не из упрямства, а лишь потому, что слишком увлечена своей фантазией! – и что-то сладостное, жаркое, вибрирующее неописуемо приятно щекочет между ног:
– Ах!
Шлепающие удары ремешка слышны через открытое окошко. Мне кажется, вся улица прислушивается, когда меня наказывают, сосредоточенно считая звонкие стежки и аккуратно отмечая их рядом с датой в розовых блокнотиках. И всем без лишних слов понятно, что секут меня по голой попе! Но я всегда послушно подставляю голенькую попку, как бы сурово папочка меня не драл. Очень надеюсь, что никто не догадался, в чем причина такого неоправданного послушания! Просто на самом деле, мне чертовски нравится, когда меня стегают, поучая! Можно, совсем без поучений – только отвлекают от сути дела.
– Прогнись! – Отец передвигает мою попку выше, и я сползаю чуть ли не до пола с его колен, с опаской заглядывая под кровать. Мне в детстве говорили, что там всегда сидят какие-то бабайки, которые следят за поведением распоясавшихся ребят. Ну, что ж, распоясался – давай штаны спускай!
– Так, выше попу и не хнычь!
Я подчиняюсь, в приступе судорожной дрожи продолжая изо всех сил мечтать о демонически обаятельном мужчине с горящими глазами и упругой непослушной попкой, непременно голой, отданном в полное мое распоряжение. Да, кстати, надо бы придумать ему имя? Как же его зовут?.. Ага, придумала: Суини! Что далеко ходить: иначе даже бить, ой, – быть не может. Правда, пока ему еще всего пятнадцать, как и мне, но время лечит: скоро мы непременно вырастем и, может, даже немножко поумнеем. Хи-хик, по крайней мере, он!
Несколько поучительных стежков по голым ляжкам, и папа неожиданно мягко поглаживает мои раскрасневшиеся половинки.
– Все! Первое наказание окончено. Вставай!
Так быстро?! Я разочарованно, дрожащими от возбуждения руками подтягиваю панталоны к пояснице.
– Я, кажется, не разрешал вам одевать штанишки, юная леди! – как можно строже говорит отец. – Немедля становитесь в угол. Да, и держите свой подол повыше! Подумайте о вашем недостойном поведении часок. Увижу, что не слушаешься – снова всыплю! – слегка «смягчается» он наконец, устало пересаживаясь в кресло.
Ремень сейчас лежит на стуле, свернутый клубочком, точно змейка. Иногда, за особо весомые достижения и заслуги, мне добавляют еще десяток – на закуску, чтобы урок заполнился получше. «Повторение – мать мучения!» – смеется отец, от души угощая меня «сладеньким». Эх, знал бы он, как на самом деле это сладко! Только безумно мало, хотя и чувствуется раза в два больнее, чем в начале порки.
Я стою, уткнувшись носом в угол, искоса поглядывая на ремень. Добавят или нет? Я точно заслужила: я старалась!
Но ровно через час отец похлопывает меня по остывшей попке и отпускает с миром:
– Иди-ка, Нелл, к себе: довольно на сегодня… Ну, ты хоть поумнела? – с надеждой спрашивает он.
– Нет, папочка! – честно признаюсь я, подтягивая панталончики.
Отец со вздохом отпирает дверь, и я проворно выбегаю в коридор.
Пробравшись в свою комнату, я запираю двери, сдергиваю панталоны, укладываюсь поудобнее кверху попой и начинаю «трезво» рассуждать на самые возвышенные темы.
По моему, ни с кем не согласованному, мнению: попка – второе лицо мужчины.  Стыдно признаться, но у некоторых лицо – вторая попа! А такой красивой и задорной попки, как у Суини Тодда, сына соседского цирюльника, мне не сыскать во всей Викторианской Англии! Оно и к лучшему: мне хватит и одной.
Ну, как-нибудь я доберусь до этого неугомонного, вертящегося места, и ты получишь столько, сколько я решу! Держись, Суини – хоть за ножки стула! Только сначала приспусти штанишки!..
    «Су-и-ни» аккуратно вывела я на листочке ровно десять раз, а над последним словом пририсовала крупную ромашку. Он всегда был противненьким, непослушным мальчишкой. И именно таким притягивал, как намагниченная бритва! Напрасно он изо всех сил старался выглядеть серьезным и не в меру деловым. Свой свояка видит издалека, а у меня-то зрение острее бритвы. И все равно, Суини – настоящий джентльмен…. удачи! А я – кудрявая, огненно-рыжая, красивая и своевольная, с лицом, по форме похожем на большое сердце, дружески открытое всем, кто смотрит на меня. Неряшливо, – зато оригинально! – наряженная кукла с румяными фарфоровыми щечками. Высунув язычок, я постаралась как следует, и рядом с нежной, хоть и однозвучной, лирикой скоро появилась иллюстрация, точь-в-точь похожая на меня. Стой, подожди, а где портрет Суини?..
– Нелл, что ты делаешь? Это же была твоя тетрадка! – раздался позади меня знакомый голос. Узнав эти насмешливые интонации, я просто обомлела, но тут же аккуратненько отрезала:
– Вот именно – «была»! Теперь – это дневник. Иди отсюда!
– Сама иди оттуда! – обиженно бросил мне Суини, дерзко вскидывая свой мальчишески точеный подбородок.
Усевшись на скамейку чуть поодаль от меня, он вытащил вдруг из портфеля большое яблоко:
– Хочешь? – подмигнул он хитро.
– Давай, – с готовностью отозвалась я.
– Не дам, я просто знать хотел: голодная ты или нет! – Суини откусил порядочный «кусочек» и улыбнулся.
Какой же он красивый!
– Фу, непослушная маленькая попка! – выпалила я и тут же с досадой прикрыла рот рукой. Ну почему я вечно веду себя, как глупая девчонка, когда в моей отчаянной, горячей голове уже давным-давно полно совсем недетских мыслей?!
Суини подарил мне еще одну вполне заслуженную дерзкую усмешку и отвернулся, дожевывая яблочко. Но не ушел. Тогда я сдуру совершила еще один причудливый поступок в своем духе. Придвинувшись к нему поближе сзади, я, не скрывая любопытства, вдруг спросила его в лоб:
– Скажи, а папа дома тебя еще наказывает… ремешком?
– Конечно. Но не ремешком, а тростью, – последовал ответ.
– А много достается? – не отставала я, почувствовав что «мистер Ти» уже короче дышит и даже перестал моргать.
– Самое большее – раз десять.
– Что?! – разочарованно выдохнула я. – Так мало?
– Не мало! – одернул меня Суини. – Ты просто трости никогда не пробовала. Три дня сидеть не сможешь: места живого не останется!
– Да прямо, у меня на попке уже к утру следов не остается, – доверительно призналась я и даже не покраснела.
– То – у тебя! – прищурившись, ответил мне через плечо Суини.
– Когда тебя в последний раз пороли? – спросила я то ли мечтательно, то ли игриво и нежно дернула его за ушко.
– Вчера, – угрюмо отозвался он.
От неожиданной идеи, промелькнувшей у меня в мозгу, я на секунду аж оторопела. И вдруг без всякого стеснения попросила:
– Покажи!..
Он с изумлением уставился на меня, а я, похлопав глазками, замерла от нетерпения.
На заднем школьном дворике мы были совсем одни. Но, если честно, мне сейчас было глубоко плевать, увидит кто-то наши «игры» или нет.
– Боишься? – подколола я Суини на всякий случай: вдруг откажется?
– Чего? – последовал риторический вопрос. Тодд нехотя поднялся и повернулся ко мне спиной, расстегивая пояс. Потом немного приспустил штаны (совсем немножко!) и приподнял рубашку. Едва лишь я успела заметить длинную красную с синеватым полосу, самую верхнюю из десяти горячих, он снова аккуратно все заправил и, слегка поморщившись, присел. Я чуть не плакала (конечно, от обиды!): он даже ягодицы не дал мне рассмотреть! Так, только самое начало изящной извилинки… Это не честно!
– Ты же сказал: «три дня сидеть не сможешь»? – спросила я, переводя дыханье.
– Не я, а ты не сможешь, – нахмурившись, уточнил Суини.
Тут громогласно прозвонил звонок, и мы, схватив портфели, бегом заторопились в класс. Ну почему нам постоянно кто-то или что-то мешает поговорить о важном деле?..
 
– Лондон — крупнейший город и столица Великобритании — насчитывает, по меньшей мере, 1820 лет непростой истории. Он был основан, как гласит легенда, Брутом Троянским и назван Troia Nova. Однако это старое предание не подтверждается археологическими раскопками, и потому считается, что Лондон основали римляне в сорок третьем году нашей эры… – Мистер Томсон, учитель истории, показал нам на карте какую-то мелкую круглую точку и на этом успокоился, явно считая, что исполнил свой профессиональный долг.
Да, так я и поверила! Рассказывает, будто только что придумал – бред какой-то. Век в Лондоне живешь, и вдруг оказывается, что это – Рим. Я с любопытством заглянула в тетрадь Суини, с которым уже месяц сидела за одной партой. Боже, он эту чушь еще и записал!
Я вынула свою тетрадку и снова раскрыла ее на самом интересном месте. Какая все-таки милая картинка получилась! А сейчас мы добавим то, что перед уроком собирались… Я старательно вывожу на бумаге классически четкий, аккуратненький профиль. Слегка надломленная бровь, ресницы, темная бусинка глаза… изогнутая линия, вот так, немного вниз, чуть-чуть закрасим… главное не испортить – ротик!
Воспользовавшись тем, что мистер Томсон отвернулся, я с осторожно толкаю Тодда локтем и шепчу ему:
– Смотри…
Суини отрывается от глупого и бестолкового занятия и с интересом принимает на проверку мою тетрадь. Я пристально слежу за ним и вижу, как выражение его лица меняется от вопросительного до крайне изумленного.
– Ты волосы забыла, – ошарашенно заявляет он, показывая мне пером, куда пририсовать его роскошную темную шевелюру. С остро-наточенного наконечника внезапно падает большая капля.
– Противный, ты закапал мне тетрадь! – шикнула я сквозь зубы.
– Ничего, теперь – это палитра, – сделав гримаску, отпарировал Суини.
– Вот я тебе задам! Так, все, где ушко? – И, растопырив пальцы, я запустила руку в самую гущу его растрепанных волос, не принимая во внимание чуть слышный угрожающий мне шепот:
– Не вздумай!
На самом деле мне хотелось только попугать, но этот пакостный мальчишка вдруг резко дернулся, и в следующую секунду его раскрытая чернильница, окончательно забрызгав все вокруг, торжественно выкатилась на середину класса.
– Козел! – звонко воскликнула Люси с передней парты и тут же в ужасе закрыла рот рукой. – Простите, я такого не говорила…
«Соседи», как подкинутые скрытыми пружинами, повскакали с мест.
– Что, сдурел! – раздались возмущенные возгласы. На забрызганных лицах мгновенно отразились обида и гнев, а на тех, что, по счастью, избежали чернила – озорные улыбки.
– Всем сесть! – перекрывая гул, воскликнул мистер Томсон, яростно стуча указкой по столу. Ну совсем как судья – молотком по трибуне!
Ему пришлось с минуту подождать, пока не воцарилась тишина.
– Кто это сделал? – прозвучал над классом суровый вопрос «судьи».
– Суини! – пропищала Люси.
– Но он нечаянно! – вскричала я.
– И Нелли! – добавила тихоня.
Поднявшись с места, Суини вытер забрызганную щеку носовым платком.
– Нелли просто испугалась таракана, – произнес он с хмурым видом.
– Да! – подключилась я. – Он был такой огромный!
– И выполз у него из головы? – съязвила Люси, указав на Тодда.
– Неправда! Они болтали, дергались туда-сюда и подрались! – приоткрыл свою «коробочку» сидевший сзади Мэттью Бэмфорд.
Предатель – задница, иначе не назовешь!
– Все ясно! – мистер Томсон со вздохом оглядел притихшую аудиторию, на глаз оценивая причиненный ей ущерб. – Урок еще не кончился, но пострадавшие могут потихоньку привести себя в порядок. А Нелли Ловетт и Суини Тодд останутся после урока для наказания, – грозно прибавил он.
Понятно, что история сегодня уже не шла мне в голову. Щеки мои горели: кровь буквально начинала закипать во мне при мысли о примерном наказании, которое мы оба должны были неизбежно получить. Это предчувствие безумно опьяняло, и казалось, будто пылающие крошечные угольки, каким-то образом попавшие мне в кровь из печки, перекатываются по венам. Дрожа от страха и гоня подальше глупое смущение, я лихорадочно мечтала в глубине души, чтобы нас выпороли друг при друге хоть разок по голым ягодицам! Я искоса поглядывала на Суини. Вот интересно, а о чем он думает? Его лицо, всегда такое бледное, серьезно, точно он собрался лекцию читать. Записывать уже нет смысла, да и некуда. Ну почему я до сих пор не научилась угадывать чужие мысли! Изящный рот Суини меланхолически сложился бантиком, а брови сдвинулись. Мне кажется, он хочет повернуться и заговорить со мной, но опасается, как бы учитель не заметил. А что терять? «Два раза голову не отрубят!» – как сказал один приговоренный.
– Вонючки, новые штаны мне перепачкали, – шипит Уильям Торпин, а его соседка Люси сокрушенно кивает головой и вежливо выдерживает паузу.
А мне смеяться хочется: такой у этой вылизанной златовласки унылый вид. Принцесса… на бобах! И рюшечки-то у нее отглажены, рукавчики-фонарики-то накрахмалены. А в голове – сплошная требуха. Чистюля лицемерная!
Раздался оглушительный звонок. Я подскочила, как на пружине – и тут же села. Куда!? Суини аккуратно сложил испорченные книги и тетрадки в свой портфель, и начал медленно расстегивать пуговицы куртки…
Когда все остальные вышли, наконец, из класса, учитель снова смерил нас обоих суровым взглядом и без запинки зачитал свой приговор:
– Десять раз через одежду, ниже спины. Каждому!
– Но… – попытался возразить Суини. Он явно собирался заступиться за меня, однако мистер Томсон строго оборвал его.
– Молчите: спорить совершенно бесполезно! – И хотя в его голосе не было гнева, было ясно, что он не изменит решения. Мистеру Томсону отнюдь не доставляло радости наказывать озорников, однако же, в отличие от нас, он превосходно справлялся с тем, что ему не нравилось.
Учитель повернулся к нам спиной, приоткрывая дверцу шкафа.
«Что он там ищет?» – Я настороженно заглядываю внутрь: стопки книжек, рулоны карт… Ой! Мистер Томсон вынул длинную ротанговую трость и, проведя по ней рукой, отер осевшую за время пыль.
– Я редко пользуюсь этим инструментом, но ваше поведение заставило меня его достать.
Теоретическая часть была закончена, теперь нас ожидала практика.
– Но девочек обычно наказывают ремешком! – проговорила я, непроизвольно поправляя перепачканный чернилами передник.
В классе на стене действительно видел двойной ремень, ужасно жесткий, почти негнущийся – специально для порки в одежде. Особо непослушных и строптивых мальчиков порою заставляли приспускать штанишки, оставляя на месте тонкую рубашку, а сильно умных девочек воспитывали через панталоны.
– Вот именно – обычно, – уточнил учитель. – Вы оба слишком часто нарушаете порядок. – Всего десяток взмахов такой волшебной палочкой, и все пустые глупости вместе с тараканами надолго вылетят у вас из головы! – С этими словами мистер Томсон выдвинул свой стул на середину класса и, пробуя на гибкость ротанговую трость, со свистом взмахнул ею перед носом Суини:
– Прошу!
А ведь его только вчера пороли, как он вытерпит? Меня вдруг осенила наивная надежда: только бы эта гадостная «палочка» попала между тех полосок, что остались у него на попе! Оцепенев, я, широко раскрыв глаза, слежу, как Тодд без возражений перегибается через спинку стула, упираясь в ножки носками башмаков, и у меня невольно захватывает дух… Вместо горячего сочувствия, которое я только что испытывала, во мне неуправляемо начинает бунтовать воображение.
– Считайте, сколько вы получили. – Мистер Томсон отступает на шаг назад и высоко заносит палку.
«О, Боже, он собирается бить со всего размаха!» – успеваю мысленно пискнуть я, а в следующую секунду трость со свистом опускается. Суини вздрагивает и еще сильнее сжимает сиденье стула.
– Один, – коротко и отчетливо произносит он, точно наказывают вовсе не его.
Мистер Томсон тихо опускает палку на ягодицы Тодда и слегка похлопывает ею по месту следующего удара, чуть пониже первого.
– Два, три! – Суини еле успевает перевести дыханье, но держится, как истинный спартанец. Я поражаюсь его мужеству – вернее просто не могу поверить, что такое происходит наяву. И моя собственная попа непроизвольно сжимается в предчувствии такого же сурового внушения.
Учитель снова высоко заносит трость, а я зажмуриваюсь, чтобы не дрожать. И тут какой-то незнакомый тонкий голосочек, – неужели мой?! – внезапно заявляет:
– Вы порете его, точно преступника на каторге! А, между прочим, он невиновен.
Похоже, от испуга я попой думаю!
– А кто виновен? – вопрошает мистер Томсон.
– Я! – быстро отвечает за меня Суини.
– У вас еще остались вопросы к «подсудимому»? – строго обращается ко мне учитель. – Похвально, что вы оба защищаете друг друга, но за свои проступки надо отвечать. – И снова палочка с размаху шлепает Суини по нижней части ягодиц – пять раз! Размеренные крепкие удары гулким эхом отд
https://otvet.mail.ru/question/215579629
https://ruizdat.ru/show.php?ID=12192
Ненасытные Лесбиянки Фото
Ебля Вжопу Фото
Порно Видео На Телефон Толстые Негретянки
Ответы Mail.ru: Вы в детстве получали ...ремешком по попке
Пятьдесят поцелуев... ремешка :: Версия для чтения
Парень с ремнем: ремешком по попе девушку
Ответы Mail.ru: вас родители в детстве ремешком по попке ...
как ремешок в гости к попе ходил.wmv - YouTube
Обсуждаем карикатуру А Вам когда нибудь приходилось ...
Польза ремня в воспитании ребёнка - 3 206 ответов на ...
Польза ремня в воспитании ребёнка - 3 227 ответов на ...
Ремешок и попа - Tynu40k Goblina
Применение телесных наказаний в воспитании подростков ...
Ремешком Попке