Рейна Кинг

Имя: Рейна | Reina

Второе имя: Альта | Alta

Фамилия: Кинг | King

Позывной: Стриж (среди Серафимов и Саламандр)

Возраст: 30 лет

Дата рождения: 19.09.1996

Группа крови: II(Rh)+

Внешность

У Рейны эктоморфный тип телосложения и фигура песочные часы, что придает её облику впечатление тонкости, стройности и почти обманчивой хрупкости. Однако в этом есть и свои плюсы: высокая ловкость и скорость реакции. Её движения легкие, экономные и точные. В мелочах её поведение приобретает почти птичьи черты: прежде чем войти в помещение, она на мгновение замирает, словно прислушиваясь к пространству; во время разговора склонна слегка наклонять голову, оценивая собеседника; сидя, чаще располагается на краю поверхности, не опираясь полностью, будто в любой момент готова сорваться с места. Благодаря малому весу и хорошей координации Рейна легко меняет траекторию, быстро ускоряется и так же стремительно выходит из контакта. Внешняя хрупкость нередко вводит окружающих в заблуждение, заставляя недооценивать её физические возможности.

Поскольку Рейна родилась в довольно интеллигентной семье, её осанка с ранних лет выработана ровной и аккуратной. Плечи она держит расправленными и устойчивыми. Шея вытянутая и чуть напряженная, привыкшая высоко держать голову. Из-за приподнятого положения головы и подбородка постоянно кажется, что она привыкла следить за тем, что выше линии взгляда.

Взгляд её льдисто-серых глаз редко задерживается на одном месте, постоянно перескакивая с объекта на объект. Однако, вопреки холодному оттенку глаз, её взгляд не кажется пустым или отстраненным – в нем ощущается живость и едва заметный блеск.

Вопреки ожиданиям от привычной держаться стойко Рейны, у неё живая и беспокойная мимика. Из-за подвижности рано дают о себе знать мелкие морщинки: складочка между бровями, тонкие черточки под глазами и у губ. Чертами лица она схожа с сестрой: прямые, резковатые, с хищной остротой, которая, однако, смягчается общей живостью. Острый нос со слегка вздернутым кончиком, выраженные скулы и чуть пухлые щеки. Тонкие губы часто обветреные и потрескавшиеся.

У неё сложный цвет волос, темный, иссиня-черный, настолько насыщенный, что возникает сомнение, её ли это настоящий цвет. Волосы густые и преимущественно прямые, но из-за небрежной манеры носить прическу выглядят взъерошенными. Длинной они ниже плеч, почти всегда распущенные.

У Рейны мягкий голос, который она редко повышает, лишь когда отдает приказы в нем проскальзывает стальная нотка.

В повседневной обстановке от неё приятно пахнет свежим запахом: ноты ветивера, жасмина и листьев смородины.

Демоническое оружие: «Ala Duellum» – двойная нагината рунического зачарования. Основное лезвие является типичным для данного вида оружия, а с другой стороны рукоять оснащена изогнутым клинком. Верхнее лезвие предназначено для режущих и контролируемых ударов, а нижнее для подцепов, сбивания оружия или нарушения равновесия противника. Рукоять съемная, соединяющая в одно два оружия: укороченный фалькс и боевой серп. При желании ими можно пользоваться как двумя клинками. Является единственным проводником силы демона.

Контракт: Есть

Имя контрактного демона: Морвеналь

Классификация демона: Старший демон, ранг А

Тип контракта: Локус

Способ платы: Морвеналь требует взамен за предоставленные силы приносить в жертву кровь и жизненную энергию используя демоническое оружие, каждое полнолуние. Чем больше было использовано сил, тем больше размер платы. Таким образом, не обязательно каждый лунный цикл убивать человека, иногда достаточно напоить оружие кровью и частичкой жизненной энергии контрактника.

Способности контракта: Контракт позволяет частично искажать локальное пространство в непосредственной близости от оружия, в пределах не более одного метра. Активация способности возможна только при использовании демонического оружия, выступающего единственным проводником сил демона. Искажение проявляется в кратковременном растягивании либо сжатии пространства, что изменяет фактическую дистанцию между объектами, не нарушая их физической целостности. Эффект не носит устойчивого характера и может поддерживаться не дольше нескольких секунд, после чего пространство самопроизвольно возвращается к исходному состоянию, оставляя после себя лишь краткое запаздывание восприятия и ощущение смещения.

Образование: Неоконченная общеобразовательная школа в Милуоки, штат Висконсин.

Должность: Капитан Саламандр.

Биография

На востоке штата Висконсин, 19 сентября, на свет родились две девочки-двойняшки. Младшая из них долго мучала маму – в отличие от более крепкой сестры, она появилась на свет лишь спустя семь часов. Пожалуй, именно тогда был положен первый кирпичик недовольства матери. Деборе, старшей сестре, всегда доставалось больше любви, внимания и заботы, тогда как Рейна с ранних лет ощущала себя запоздалой и нежеланной. Пускай родственники, проживающие с ними в одном доме, и старались заботиться об девочках одинаково, Рейна все равно ловила на себе тяжелые, недовольные. Активная и жизнерадостная Дебора, казалось, совсем не замечала холодной отстраненности матери, расцветая с каждым годом все больше. Рейна же все чаще тянула мать за юбку, цепляясь за неё в редкие минуты близости, вымаливая внимание и ласку, но почти всегда оставаясь ни с чем. Со временем она научилась реже плакать, меньше просить, словно стараясь быть менее заметной. А потом её начали сравнивать с сестрой:

— Почему ты не можешь быть как Дебора?.. Прекрати ныть, Дебора никогда так не рыдает... Бери пример с Деборы... Дебора, Дебора, Дебора…

Имя сестры звучало повсюду, заполняя пространство, в котором для Рейны почти не оставалось места. Никто не замечал, что у неё другой темперамент, более мягкий, чувствительный, тревожный, что за слезами стоит не слабость, а переизбыток чувств. Дебора чаще попадала в неприятности, но именно это почему-то воспринималось как сила. Рейна рано усвоила: чтобы не вызывать раздражения, нужно быть удобной. Не мешать. Не требовать слишком много. При всем этом Рейна искренне любила сестру. Именно от Деборы она получала ту теплоту и защиту, которых не хватало от родителей. Куда бы старшая ни направлялась, она почти всегда тянула Рейну за руку, не давая ей остаться в стороне. Рядом с сестрой мир казался менее холодным, а сама Рейна не такой лишней. Она всегда чувствовала себя рядом с Деборой спокойнее, словно та закрывала её от всего одним своим присутствием. Рейна любила Дебору тихо и глубоко, не требуя ничего взамен. Дебора любила Рейну шумно – защищая, вовлекая, иногда не замечая, как легко может её перегрузить.

Едва ли ситуация поменялась в школе.

На школьном спектакле, где активная Дебора получила главную роль, Рейна получила фоновую, хотя едва ли возражала против. На репетициях же постоянно тихонько подсказывала сестре её текст, подавала идеи как можно улучшить костюм, дома репетировала вместе с ней. После выступления Рейна пускай и получила благодарность от сестры, мать наградила её сухим:

Ты могла бы стараться больше.

В Деборе всегда была жилка добродетельности, она помогала и защищала тех, над кем издевались и подшучивали. Могла ли она бездействовать, когда над её младшей сестренкой начали насмехаться? Едва ли, поэтому ввязалась в драку, где расквасила мальчишке нос. В результате родителей вызвали к директору. Мать тогда злилась не на сам конфликт, а на то, что причиной ему стала Рейна:

Ты опять стала причиной проблем. Не надоело приносить их Деборе?

А когда Дебора вызвалась научить сестру ездить на велосипеде, сопровождая это шутками и подбадриваниями, мать в ответ на разбитые коленки вместо утешения снова была недовольна: «Вечно ты себя калечишь».

Все чаще слышались замечания не только за проступки, но и за яркие эмоции, плохое настроение. Слезы не находили утешения в глазах матери, в ответ прилетало только клеймо слабачки. Успехи сравнивались с успехами сестры, постоянное «могло бы быть лучше». А защита от холодности матери, которую Рейна так искала в сестре, все не появлялась, будто Дебора совсем не замечала. Может так оно и было.

Постепенно Рейна усвоила простую закономерность: любые неприятности, случавшиеся рядом с ней, всегда находили корень в ней самой. Даже когда её защищали, даже когда за неё вступались, вина все равно возвращалась к ней. Любовь к сестре никуда не исчезла, но в ней появилась тонкая, болезненная нотка одиночества. Рейна все ещё тянулась к Деборе, все ещё шла за ней следом, но все чаще ловила себя на мысли, что рядом с сестрой ей не всегда есть место.

Рейна старалась, правда старалась, избегать любых конфликтов, не создавать проблем. Она давно усвоила, что безопаснее быть тихой и уступчивой. Но в тот день в школе все пошло иначе. Когда одноклассница снова начала задирать её, цепляясь к внешности, к манере говорить, к вечной «странности», Рейна почувствовала, как внутри что-то медленно трескается. Слова сыпались одно за другим, цепкие и злые, и каждое из них ложилось поверх предыдущего, пока не стало слишком тяжело. Она не выдержала. Сильно толкнула и девочка скатилась с лестницы разбив себе лоб. Тогда Рейна испугалась – не своей реакции и даже не того, что могла сильно навредить однокласснице, а того, что Дебора возьмет вину на себя, что мать снова будет недовольна. Поэтому и сбежала тогда с уроков. Долго ходила по улицам под мелким дождем, который лип к волосам и одежде, забивался под воротник, а по возвращению домой её уже ждал личный тиран.

Мать сидела за столом, напряженная, недовольная, с тем самым выражением лица, которое Рейна знала слишком хорошо. А со второго этажа слышался голос отца, который успокаивал Дебору. Прошмыгнуть промокшей мышкой не удалось, при её появлении мать перевела взгляд на неё. Мгновение тишины за которое Рейна поняла: ей позвонили со школы, рассказали все, и что она толкнула девочку, и что сбежала с уроков.

— Опять ты за свое. Всегда одно и то же. Почему ты не можешь быть нормальной?
– Я нормальная! Разве я виновата в том, что мне плохо?
– От тебя всегда одни проблемы. Плохо тебе? Да это ты! Ты мучаешь меня с самого своего рождения!
– Я всю жизнь хотела, чтобы ты посмотрела на меня тепло! Разве любящая мать смотрит на своего ребенка так, будто он ошибка?!

В ответ озлобленный взгляд и резкая пощечина, от которой обожгло щеку. Обидно. Обидно до слез. А перед глазами испуганный взгляд сестры, которая впервые по-настоящему заметила, как к ней относится мать.

Рейна сорвалась с места, убежала обратно под дождь. Она бежала, пока ноги не начали подкашиваться, пока слезы не смешались с дождевой водой, пока внутри не осталось ни сил, ни слов. Её трясло от обиды и боли. Возвращаться домой совсем не хотелось, хотя она и промокла до нитки. Она ещё долго ходила по опустевшим улицам, пока дождь совсем не прекратился. Она вздрогнула всем телом, когда услышала за спиной громкий шелест, не успела среагировать, когда на неё со спины навалилось тяжелое тело, а к шее приставили нож.

— Только пискни.

Холод металла мгновенно выбил из головы все мысли. Испуг заставил замереть, и глотать слезы не предпринимая ничего, пока мужские ладони лезли под школьную юбку, сминая кожу. Когда насильник понял, что его жертва не сопротивляется, убрал нож и толкнул девчушку на траву, нависая сверху. Щелкнула пряжка ремня, ладони задрали юбку и дернули за тонкую рубашку, заставляя пуговицы заскрипеть. Никто не поможет. Её изнасилуют в шестнадцать. Мать будет недовольна больше обычного. А сестра… Будет смотреть с отвращением, ведь она не смогла защитить себя сама, слишком слабая. Именно это предало ей сил, и она забрыкалась, на ощупь нашла отколовшийся кусок бетонного кирпича, который полетел в висок мужчине. Удар. Потом ещё один. И ещё. Она не считала. Остановилась только тогда, когда услышала влажный звук жидкости, вытекавшей из огромной дыры в черепе. Стоило бы испугаться. Но Рейна тупо смотрела на неподвижное тело и ничего не чувствовала. Ни ужаса, ни облегчения – только пустоту и тишину внутри. Она не знает, сколько прошло времени, прежде чем услышала глубокий, мрачный голос:

— Любопытно. Обычно люди пугаются того, чего совершили. Но ты не такая.

Только тогда Рейна отмерла, вздрогнула, отвела взгляд от мертвого тела. Сердце беспокойно забилось, ожидая продолжения кошмара, а мокрые от крови ладони крепче сжали кирпич, который сейчас был единственным источником уверенности в том, что она сможет себя защитить. Обернувшись, она ожидала увидеть ещё одного человека, ещё одну угрозу. Но перед глазами предстал совсем не человек, а… Нечто. Чудовище будто из детских сказок или старых мифов. Почему-то оно пугало не так сильно, как мог бы напугать обычный человек. И проблеск интуиции подсказывал ей, что это не галлюцинация.

— Ты готова продолжать бороться и защищать себя. Значит, ещё не сломалась.

Холод растянулся по позвоночнику, а мурашки пробежали по загривку. Вопреки медленно растекающемуся в конечностях страху, Рейна воинственно смотрела в пустые глазницы чудовищу.

— Кто ты? – наконец подала она голос.
— Тот, кто видел тебя в момент, когда ты перестала быть жертвой. И понял, что ты способна на большее, чем сама о себе думаешь.
— Я не хотела, – резко покачала головой, будто хотела отказаться от ответственности за произошедшее.
— Но сделала.

На долгое мгновение между ними растянулось молчание. Рейна обдумывала что с ней будет и как отреагирует семья.

— Тебе сейчас некуда идти, — продолжило чудище. — Дом не убежище. Люди не защита. А ты слишком слаба, чтобы пережить последствия одна. Я могу помочь тебе выжить. Научить держаться на ногах. Научить использовать то, что в тебе уже есть.

Речи, бьющие точно в цель, прямо в сердце, будто существо знает её, знает её страхи и сокровенные тайны. Но она ведь может попытаться? Вернуться домой, объяснить все Деборе и упасть в её объятия, получить от неё утешение. А если ей будет противно?

— Ты вернешься. И, возможно, тебя даже обнимут, — продолжил демон. — Но каждый раз, когда ты будешь слабой, это будет повторяться. Ты всегда будешь той, кого нужно жалеть. Той, за кого расплачиваются другие.

Именно эти слова оборвали слабую надежду. Ей нет смысла возвращаться в замкнутый круг, в повторение одного и того же сценария, при котором она обязательно потеряет себя в итоге.

— И что ты хочешь взамен? — дрожащим голосом спросила она.
— Чтобы ты стала жестче. Сильнее. Я хочу чужого кровопролития от твоих рук. Или, ты можешь оставаться слабачкой и тогда мне хватит лишь части твоей жизненной силы.
— А если я не смогу?.. — выдохнула она. — Если я всё равно останусь слабой… ты заберешь меня по кусочкам?

Существо склонило голову ближе к ней, словно разглядывая надлом в её голосе.

— Ты уже выжила. Это значит, что в тебе есть то, что не дает сломаться окончательно. Слабость не приговор, Рейна. Это состояние. Оно проходит, если знать, что с ним делать. Ты сломаешься ещё не раз. Будешь падать, бояться, ненавидеть себя. Но каждый раз ты будешь подниматься. Я прослежу за этим. Если остановишься… Тогда да. Но не потому, что ты слаба. А потому что сделала выбор остаться такой.
— Похоже у меня нет выбора, – её голос слабо дрогнул. А под закрытыми глазами замелькали воспоминания: недовольное и холодное лицо матери; испуганный взгляд Деборы. Её пронзило ощущением, что возвращаться больше некуда.
— Выбор есть всегда, просто ты уже сделала его.

Когда Рейна снова открыла глаза, дождь окончательно прекратился. Пустота внутри все ещё была на месте, но теперь в ней появилось чужое, устойчивое присутствие. Холодное. Спокойное. Наблюдающее. И впервые за долгое время она почувствовала опору.

В течение следующих месяцев Рейна выживала так, как умеют выживать только дети, которых никто не собирался спасать. Она быстро научилась не задерживаться на одном месте, ночевать там, где было сухо и относительно безопасно. Еда стала задачей: случайные подработки, оставленные без присмотра автоматы, дешевая выпечка под конец дня, редкие теплые порции, добытые крохами денег. Холод, голод и усталость постепенно превратились в фоновое состояние.

Иногда, не чаще чем это было действительно необходимо, в её голове возникал чужой, спокойный голос. Он не утешал и не подбадривал, лишь сухо отмечал очевидное: где не стоит оставаться на ночь, когда лучше уйти раньше, почему не стоит доверять слишком легкой помощи. Он никогда не вмешивался напрямую, не принимал решений за неё. Со временем Рейна больше не задавала вопроса откуда он все это знает, а просто прислушивалась.

Ночи были особенно тяжелыми: сон приходил урывками, прерывался кошмарами и резкими пробуждениями, когда любое движение рядом казалось угрозой. Она постоянно прислушивалась, держала при себе стащенный у продавца нож. С каждым днем она становилась тише, легче, незаметнее. Иногда накатывала пустота, иногда внезапные приступы паники. И все же она продолжала двигаться вперед из упрямого инстинкта выживания, который не позволял лечь и больше не встать.

Со временем Рейна начала ловить себя на том, что ждет его. Его редкие вмешательства стали для неё единственной формой устойчивости. Он не лгал, не обещал лишнего, не утешал и не обесценивал, просто констатировал факты и последствия. И в этом было что-то пугающе надежное. Когда он говорил, страх отступал, уступая место ясности. Рейна начала сверять свои решения с тем, что, как она знала, он бы одобрил. В моменты слабости она мысленно обращалась к нему, даже если ответа не следовало. Его присутствие стало внутренним ориентиром, суррогатом взрослого, который не отвергнет и не накажет за сам факт её существования.

Первый раз, когда Морвеналь заговорил о плате, она поняла это не сразу. Его голос стал более требовательным, плотным, между словами появилось напряжение. Он сказал, что его вмешательства в её жизнь стало достаточно, чтобы долг потребовал ответа. Чужая смерть была наиболее простой и действенной платой. Рейну вывернуло от одной мысли. Она вспомнила слова демона, когда они заключали контракт, и дрожа, предложила себя. Ночью, спрятавшись в полузаброшенном здании, она порезала ладонь ножом и, сжав зубы, протянула окровавленную руку в пустоту, предлагая все что у неё есть – кровь и жизненную силу.

Морвеналь появился не сразу, но весь его вид говорил о неодобрении, в наклоне его головы читалось, что предоставленная плата не была достаточной.

— Неужто ты и в правду решила, что я буду лакать кровь с твоей ладошки как прирученная собака? — его голос сквозил недовольством и задетой гордостью.

Он все же принял её жертву, но все равно считал, что этого слишком мало. Морвеналь объяснил, что для полноценного питания и устойчивой связи ей нужен проводник – оружие. То, через что контракт сможет действовать правильно, не разрушая её слишком быстро.

Постепенно его влияние начало менять её поведение. Она училась смотреть на людей внимательнее, замечать угрозу раньше, чем та становилась очевидной, и действовать до того, как ситуация выходила из-под контроля. Со временем Рейна стала строже к себе, резче в оценках, холоднее в момент выбора. Это делало её более собранной. Она все ещё боялась, все ещё сомневалась, но теперь умела двигаться вперед, не застревая в этих чувствах.

После первого убийства для оплаты контракта, Рейна долго не могла прийти в себя. Её тошнило и трясло, выворачивало от паники. Сердце билось в бешенном ритме, дыхание стало рваным и поверхностным, будто воздух внезапно перестал доходить до лёгких. А потом едва спала несколько ночей подряд, просыпаясь в холодном поту от кошмаров.

Рейна почувствовала это ещё утром. Странный дискомфорт, ощущение незримой опасности, интуиция тихо шептала о том, что следует быть осторожнее. Все выглядело обычно и привычно. И все же тело вело себя иначе. Взгляд то и дело скользил в сторону, выхватывая отражения и силуэты. К полудню ощущение усилилось. Рейна поймала себя на том, что уже не просто идёт, а постоянно меняет маршрут. Несколько раз ей казалось, что она замечает одну и ту же фигуру. Женщина не приближалась и не отставала, но каждый раз оказывалась там, где Рейна её не ожидала.

Морвеналь молчал. И это молчание лишь усиливало ощущение тревоги.

К середине дня тревога перешла в физическое состояние. В животе тянуло, в висках пульсировало, а ладони стали холодными и влажными. Рейна несколько раз ловила себя на том, что почти готова сорваться с места и бежать, от чего и куда, не понимала. Она зашла в людное место, рассчитывая раствориться в толпе, но ощущение чужого внимания не исчезло. Ближе к вечеру все обострилось. Мир словно сузился до радиуса нескольких метров. Каждый звук казался слишком громким, каждое движение потенциальной угрозой. Рейна резко свернула с привычного маршрута, пошла быстрее, затем почти побежала, сердце билось где-то в горле. В узком переулке она остановилась, прижалась спиной к холодной стене и прислушалась, задержав дыхание.

Тогда она ясно заметила её. Женщина стояла у входа в переулок, больше не скрываясь. Спокойная, собранная, слишком уверенная для случайной встречи. Её взгляд был направлен прямо на Рейну, изучающий, словно она наконец убедилась в чем-то важном.

— Не бойся, если бы я хотела тебе навредить, ты бы меня даже не увидела, — ровный тон отдавал незнакомым акцентом.
— Кто вы? — напрягшись, Рейна все равно готовилась в случае чего защищаться или бежать.
— Я Кайра. Я знаю, что за тобой стоит нечто большее, чем ты сама. И я понимаю, насколько опасно оставлять тебя одну.

Что-то внутри неприятно сжалось от этих слов. Морвеналь продолжал молчать, но ощущалось, что он внимательно наблюдает.

— Я не сделаю тебе больно, — продолжала женщина. — Я лишь наблюдала за тобой и… Ним. Мне хватило всего пару мгновений чтобы понять, что ты уже в контракте, но он нестабилен.
— Откуда вы… — услышанное заставило Рейну побледнеть.
— Изначально я пришла за ним, его энергия исходила из этого места. Он нам нужен, но, если он уже в контракте, значит нам нужна ты.

Женщина говорила о Морвенале так, будто обсуждала опасный инструмент, а не демона. Без страха, но и без благоговения.

— Мы можем помочь. Не избавиться от него, конечно, да и не думаю, что тебе это нужно. Научить тебя держать с ним дистанцию, чтобы он не пожирал тебя изнутри. Научить тебя использовать его силу, в ней очень много потенциала, непростительно вот так ей не пользоваться. Дадим оружие, тебе же оно нужно?
— И что вы за это хотите? — нервно и слабо усмехнулась девочка.
— Чтобы ты была на нашей стороне, — ответ прозвучал сразу. — Мы не спасаем просто так. Но мы и не используем детей как расходный материал.

Женщина медленно протянула руку ладонью вверх, предлагая принять её предложение.

— С нами тебе будет легче и безопаснее.

Рейна приняла предложение. Пускай женщина и говорила лишь о связи с демоном, но девочка понимала: у неё будет нечто большее. Стабильная крыша над головой, место где она сможет отдохнуть, не трясясь от каждого звука и теплая еда.

У Серафимов Рейна обживалась медленно, настороженно, словно все вокруг было временным и могло исчезнуть в любой момент. Она не могла сразу довериться незнакомым людям, даже понимая, что явной опасности от них не исходит. Быстрее всего девочка оттаяла к Кайре, женщине, что нашла её и позволила жить с собой. Кайра не пыталась купить её расположение словами или обещаниями, она действовала иначе: дала теплую одежду по размеру, выделила отдельную комнату в своем доме, кормила простой, но вкусной едой и не требовала разговоров, когда Рейна к ним была не готова. Между делом рассказывала больше о себе и о Серафимах. Оказалось, что те готовятся чтобы спасти мир от неминуемой катастрофы и апокалипсиса, а Кайра среди них была одной из Схолариев – изучала демонов, контракты и способы взаимодействия с ними.

Ей дали время привыкнуть к новому месту и людям. Когда Рейна немного окрепла и перестала вздрагивать от каждого резкого звука, начались тренировки. Кайра учила её технике и движению, а также прежде всего контролю – над собственным телом, над страхом и над Морвеналем. Параллельно этому шел подбор оружия, и легче всего Рейне далась укороченная нагината, сбалансированная, подвижная, что была оружием с родины Кайры. Когда Рейна начала уверенно держать его в руках и двигаться без скованности, Кайра преподнесла для неё основу для демонического оружия и предложила зачаровать его. Но тогда отозвался Морвеналь, обозначив свое желание. Он хотел, чтобы Рейна зачаровала свое оружие сама.

Кайра подробно объяснила Рейне все тонкости работы с оружием для зачарования: как подготавливать сталь, где проходит грань между физическим и символическим, почему важно не просто вырезать знаки, а понимать их смысл и последовательность. И предоставила инструменты для работы по стали. Морвеналь явился во всей своей пугающей ясности именно тогда, когда Рейна, сосредоточенно сжав губы, уселась за работу в одиночестве. Он показывал какие линии стоит вырезать, какие руны использовать и в каком порядке они должны лечь на сталь. Пускай и было тяжело, но у её получилось вполне сносно, а Морвеналь был более чем доволен результатом. Теперь она могла в должной мере выполнять свою сторону сделки, а ещё использовать его силу, не разрушая себя изнутри.

И с этого времени, Рейна могла в полную силу развивать свои способности используя демоническую силу. Она не обжигала, а текла, будто холодный ток под кожей, послушный и сосредоточенный. Рейна училась быстро, впитывая знания так же жадно, как когда-то страх.

Кайра наблюдала за этим молча, вмешиваясь лишь тогда, когда это было действительно необходимо. Она больше не была просто женщиной, давшей приют, со временем Рейна начала видеть в ней наставницу, опору, фигуру, которой можно доверить слабость. Иногда Кайра поправляла ей стойку, иногда молча оставляла чашку горячего настоя у двери после особенно тяжелых занятий. В редкие спокойные вечера они сидели вместе, и Кайра рассказывала не только о Серафимах и конце света, а и о мелочах: о родине, о людях, которых уже нет.

Кайра дала ей имя – Альта. Имя, которое не было связано с бегством, болью или прошлой жизнью. Имя, под которым можно было учиться, ошибаться, становиться сильнее. Со временем оно прижилось так естественно, что Рейна отзывалась на него раньше, чем на собственное. И, возможно, в этом имени впервые появилось ощущение дома.

К ним часто на чай заходила воинственная женщина, именуемая Пятой Трубой. В её движениях чувствовалась выучка и привычка к бою, а взгляд был тяжелым, таким, от которого хотелось выпрямить спину и держаться собранно. За чашкой крепкого чая Кайра рассказывала ей об успехах Альты. Рейна делала вид, что не слушает, но каждое слово впитывала, ощущая, как внутри поднимается желание доказать, что она здесь не напрасно.

Когда Кайра однажды попросила Пятую Трубу потренировать девочку, Альта восприняла это как вызов. Тренировки оказались изнуряющими до предела: падения на жесткую землю, сбитые ладони, дрожь в мышцах, отказывающихся подчиняться. Но Альта упрямо поднималась снова и снова, стиснув зубы, не позволяя себе жаловаться. Ей было важно показать себя во всей красе. Показать, что она больше не потерянный ребенок под защитой Серафимов, а та, кто способен выдержать боль.

Она старалась до изнеможения, выкладываясь сильнее, чем от неё требовали, будто каждый точный выпад и каждый удержанный удар могли стать доказательством её ценности. Даже когда тело ныло, а демоническая энергия рвалась наружу, Альта продолжала держаться.

Она стала полноправным членом Серафимов, получив одобрение от Пятой Трубы.

А потом закончился этап подготовки и Серафимы начали выполнять план Сайруса. Война развернулась неумолимо. Для Альты это стало самым тяжелым временем. Теперь она была не ученицей и не подопечной, а полноценным воином с демоническим контрактом, наравне с другими, теми, кто уже умел смотреть на смерть прямо и не отводить взгляд. Её выводили на задания, в стычки и полномасштабные бои, где не было места сомнениям и жалости. Нужно было бить первой, удерживать Морвеналя в узде и… убивать.

Каждый раз это ломало её изнутри. Она делала все правильно, точно, выученно, но внутри все кричало и сопротивлялось. После боев её долго трясло, по ночам снились лица и обрывки криков, а наяву не отпускало навязчивое чувство, будто руки по локоть в крови. Она мыла их до покраснения, до боли, но ощущение не исчезало, словно кровь впиталась глубоко под кожу. Альта понимала, что иначе нельзя, что война не оставляет выбора, но это знание не приносило облегчения. Она продолжала сражаться, стиснув зубы, потому что отступить означало бы сломаться окончательно, и потому что теперь за её спиной были Кайра, Серафимы и тот путь, с которого уже нельзя было свернуть.

Падение Сайруса, Труб и всех Серафимов обрушилось на неё внезапно и жестоко, как удар в спину в момент, когда она была уверена, что все идет правильно. Ещё недавно существовал порядок, цель, ощущение, что их жертвы имеют смысл, а затем хаос, крики и обугленные руины. Альта выжила чудом. В основном благодаря Морвеналю, он держался отстраненно, но был рядом: подсказывал, когда нужно было затаиться, подсказывал обходные пути, указывал места, где можно переждать, пока стихнет бой. Сквозь боль, усталость и глухую пульсацию страха она медленно продвигалась в сторону Нюрнберга. Альта цеплялась за мысль, что если кто-то из Серафимов и уцелел, то они находятся именно там. Она была истощена, изранена, временами теряла ориентацию, но продолжала идти. И именно тогда, когда сил почти не осталось, она встретила Пятую Трубу и ещё одного серафима на юге Германии, не дойдя до места назначения. Их встреча была случайной, но для Альты она стала спасением. Радость оттого, что кто-то из «своих» жив, почти сразу сменилась шоком: они рассказали, что основная ответственность за падение армии лежит на Первой и Пятой Трубах, что у них была причина – Сайрус больше не принадлежал себе, им завладел демон.

Она начинала как один из десятков безымянных бойцов. Со временем Альта выбилась вперед и звание лейтенанта не заставило себя долго ожидать. Но вместе с ним пришла и глухая, тщательно прячущаяся обида за то, что Пятая Труба несмотря на то, что самолично её тренировала, не хочет делать её капитаном.

И именно тогда, когда Альта решилась высказать свое недовольство, подвернулся момент показать женщине свою преданность.

Они вышли на небольшую прогулку по пустующим улицам. Город казался вымершим: редкие фонари, холодный воздух, гулкая тишина. Разговор сам собой свернул в прошлое. Рейна собиралась с духом, прокручивала в голове фразы, отбрасывала одни за другими, стараясь не сорваться на упрек и не выдать, насколько глубоко её задело решение оставить её на уровне лейтенанта. Она шла рядом с Пятой Трубой, слушала вполуха, а остальной частью сознания все время балансировала на грани – как всегда перед важным разговором.

Они вышли на небольшую прогулку по пустующим улицам. Город казался вымершим: редкие фонари, холодный воздух, гулкая тишина. Разговор сам собой свернул в прошлое. Рейна собиралась с духом, прокручивала в голове фразы, отбрасывала одни за другими, стараясь не сорваться на упрек и не выдать, насколько глубоко её задело решение оставить её на уровне лейтенанта. Она шла рядом с Пятой Трубой, слушала вполуха, а остальной частью сознания все время балансировала на грани – как всегда перед важным разговором.

— У Харадр разрыв контракта… Ты ведь сама понимаешь, что это не проходит без последствий. Никто не знает, как это на ней скажется, — начала наконец Альта, тихо, но с твердостью в словах и взгляде.
Их разговор был прерван. Тогда, на жизнь Пятой Трубы произошло покушение.

Она краем зрения заметила движение первой. В ту же секунду Морвеналь рванулся в её сознании, обрывая все мысли резким, громким: «Справа!». Альта не стала сомневаться. Она доверяла ему раньше и доверилась сейчас. Тело среагировало быстрее разума. Клинок сорвался с руки почти автоматически, рассекая воздух и вонзаясь в фигуру, что уже подняла оружие. Человек рухнул, не успев выстрелить второй раз. Альта шагнула вперед, закрывая собой Пятую Трубу, и в следующий миг боль взорвалась в боку. Удар выбил дыхание, мир на мгновение поплыл, но она устояла на ногах. Предатель был мертв, угроза устранена, а она истекала кровью, с гулом в ушах и странным, почти спокойным осознанием: вот он, момент, когда её преданность больше не нуждается в подтверждении.

Когда Пятая Труба обернулась к ней, в её взгляде мелькнуло понимание – не только того, что произошло сейчас, но и того, к чему все это вело. Альта заговорила первой, пока её не начали останавливать, пока решение ещё держалось на адреналине и боли.

— Возьми меня вместо неё, — выдохнула она, чувствуя, как подгибаются колени, но взгляд не отвела. Оставалась тверда в своем решении. Если кто-то должен выдержать удар, это будет она.

Характер и дополнительное———>