Речь Оксаны Багировой

...обвинениями, где органами следствия установлено, что у меня в некий обозначенный период времени якобы возник преступный умысел в виде посягательства на жизнь Шойгу. Я была, мягко говоря, крайне удивлена. И когда утром у меня в квартире при обыске бегали сотрудники и вменяли мне, что я хотела повесить Шойгу на виселицу, я не понимала, какую Шойгу и на какую виселицу, и зачем мне это нужно. Я никогда не интересовалась личностью Шойгу, не думала о нём вообще. Лично мне он ничего плохого не сделал.

Полный текст с якобы призывом к казни Шойгу я получила и прочитала спустя два месяца нахождения в СИЗО. Всё это время я находилась в полном недоумении, где же и почему я у себя на странице «ВКонтакте» разместила запись с подобным заявлением и зачем мне это вдруг понадобилось? Я никогда столько времени не думала о Шойгу, как вот эти полгода в СИЗО.

Прочитав, наконец, текст, я, честно говоря, рассмеялась. Моё обвинение оказалось настолько глупым и абсурдным, что ничего, кроме смеха над органами следствия и следователями по особо важным делам вызвать не могло.

Это настолько далеко нужно было зайти в охоте ведьм и в поиске «врагов народа», что дошли до подобного абсурда. Я много в последнее время наблюдала странных уголовных дел, но вот моё, вот оно просто… просто победитель. Это квинтэссенция абсурда. Это даже покруче, [чем] когда полтора года назад меня задержали за якобы правонарушение, которое совершил мужчина. Мне сотрудники показывают видео с ним и почему-то говорят, что это я и требуют явку с повинной.

Теперь, вот, новое, вот это дело — «казнь Шойгу». Я уже начинаю сомневаться в профпригодности и адекватности региональных правоохранительных органов моей родной Республики Коми. И надеюсь на компетентный и образованный суд федерального уровня города Санкт-Петербурга.

Теперь по существу.

Ознакомившись с полным текстом записи, размещенной аж в сентябре 22 года, я вспомнила, с какой целью я его сохранила. Именно, подчеркну, сохранила, а не разместила. Там были следующие строчки: «Смеем с осторожностью прогнозировать, что до Нового года СВО будет официально закончена или запущен недвусмысленный процесс её сворачивания».

Этот пост я взяла из аналитического Telegram-канала, на который подписана много лет. Это первое и самое главное для меня на тот момент, что встретилось в Сети с таким прогнозом. У меня, как у любого здравомыслящего человека, женщины и матери в первую очередь с развитой эмпатией, единственное и главное желание — это прекращение огня и смертей.

Тогда эти строчки стали для меня надеждой. Текста до них и после них для меня не существовало. Поэтому неудивительно, что Шойгу я в тексте не видела и уж тем более и не запомнила. К этому посту я больше не возвращалась, полностью забыв о его существовании.

Органы следствия были настолько щепетильны в расследовании моего якобы преступления, что даже произвели в биллинг моего телефона за тот день, когда появилась эта запись на моей странице. Преступление! Кстати, это очень смешно на самом деле.

Детализация показала, что в ночь с 9 на 10 сентября 22 года, в день совершения преступления, я была с полуночи и до утра в дороге из Ухты в Сыктывкар. Затем биллинг показал, что я передвигалась по городу. И хорошо, кстати, что сделали эту экспертизу, потому что я вспомнила… вспомнила, почему я разместила эту запись.

Значит, я со своей подругой и со своей собакой ночью сели в поезд и поехали в Сыктывкар, где у меня много подруг. Целый день мы гуляли, встречались со всеми моими девочками, я готовила праздничный ужин, [мы] пили шампанское, веселились. Никаких мыслей о Шойгу мне в то время прийти ну никак не могло. Я думала и говорила о более приятных вещах, чем его казнь.

Новости, соответственно, в тот день я просматривала вскользь, так как была занята приятным общением с подругами и прогулками по городу. И вот, прогноз о скором окончании СВО меня обрадовал. Я его решила сохранить у себя ВКонтакте, чтобы потом посмотреть в дальнейшем, сбудется ли он. Ну, по-моему, логично, да? Ещё помню, девочкам зачитала эту строчку, они порадовались тоже. Вот, собственно, и всё.

Поэтому очень абсурдно звучит обвинение меня в умысле, в умысле посягательства на чью-то там жизнь, но и даже смешно. Прямо как у Джорджа Оруэлла — мыслепреступление. Целое расследование, преследование мне устроили. Накануне ареста ходили за мной по городу несколько дней (я заметила слежку). А потом запихали в СИЗО на полгода! Сюрреализм просто какой-то.

Что касается публикаций в моих соцсетях вообще. Моя страница ВКонтакте – это моё хранилище файлов, заметок, моя записная книжка, где я сохраняю фото, тексты, аналитику, размышления, свои и не свои мысли.

Авторов и источник я обязательно указываю, как и в случае с рассматриваемым здесь текстом. Я указала, откуда он взят. Это всё для моей личной истории, которую я, порой, на досуге пролистываю на несколько лет назад и воссоздаю события и ощущения. Следствие нагло вторглось, — как слон в посудной лавке, — в мою личную историю событий и размышлений.

Наскребло по сусекам, что было, а потом из того, что было — уголовное дело слепило. С учётом, что моя страница закрыта, не для всеобщего доступа. Это нужно было сильно постараться, залезть, искать, скролить страницу за несколько лет. Нужно было о-очень хотеть хоть что-нибудь найти и зацепиться. И вот самое страшное и опасное для общества и Шойгу найдено: три слова. Одно из них предлог «на». Причем автором этих слов являюсь не я, источник указан.

Да, и автор процитировал некоего Стрелкова в контексте его обвинения Шойгу, Кремля и правительства в неэффективности ведения боевых действий в связи с большими потерями, как я говорила, живой силой и техникой в боях под Харьковом в 22-ом году. А сидеть теперь мне, которой дела нет ни до Шойгу, ни до Стрелкова, и про бои под Харьковом все давным-давно уже благополучно забыли. Всё это выглядит по меньшей мере комично, как органы следствия города Сыктывкара старались натянуть сову на глобус.

Находясь в СИЗО, я специально решила провести эксперимент: протестировать эмпирическим путем на сокамерницах. Возникнет ли у них после прочтения текста непреодолимого желания [непреодолимое желание] из косвенного побуждения,— косвенного по утверждению эксперта, — повесить Шойгу на виселицу. Результат эксперимента следующий: по окончании чтения на мой вопрос «Захотелось ли вам повесить Шойгу?» женщины ответили, что Шойгу в тексте не заметили, а к концу текста и вовсе забыли, что к чему там вообще было. Что, собственно, было и лично со мной, кроме того прогноза. И вот, пожалуйста, полгода я в СИЗО. Сюрреалистический алогизм и филологический казус. Именно так я могу это назвать.

Для того, чтобы понять, что этим текстом, который, на самом деле, абсолютно проходной, каких тысячи в интернете, ничем не примечательных и незапоминающихся… «Я, Багирова О.Р. призывала казнить Шойгу»… Обязательно рядом с ним, с текстом, нужно поместить подробный анализ эксперта Цветковой, иначе без него читателю непонятна мысль автора. И он не заметит косвенного, как определила эксперт Цветкова, моего, моего призыва террористической деятельности, подпадающей под статью 205 УК РФ.

Резюмирую. Статья 29 Конституции РФ.

Пункт первый:

Каждому гарантируется свобода мыслей и слов.

Пункт четвёртый:

Каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить, распространять информацию любым законным способом.

Пятое:

Гарантируется свобода массовой информации. Цензура запрещена.

 А сейчас по второму эпизоду. «Паутина».

Нежней?.

У меня просто после полгода СИЗО. Понимаете, да? Нежности не осталось…

Судья, прерывает: Пожалуйста, пожалуйста. Мы вас внимательно слушаем. Мы вас внимательно слушаем, да.

Спасибо большое, я очень вам благодарна, Ваша честь.

«Паутина». Что касается моего комментария об операции «Паутина», могу сказать следующее. Итак, комментарий был написан в контексте самого поста, описывающего операцию как блокбастер, достойный Голливуда. К посту прилагалось видео соответствующего содержания, очень похожего на кадр из боевика. Мы все сейчас телезрители, и у нас клиповое мышление. Мы так привыкли сейчас смотреть на мир, наше общество. То есть весь мир смотрит сейчас так.

В целом, текущая война представлена российскому зрителю как сериал, как телешоу с комментариями телеведущих и военкоров. И как бы ни звучало это кощунственно, но война, смерти и разрушения подаются обывателю как развлечение, демонстрируя зрителю яркие взрывы, кадры уничтожения вражеской техники и живой силы.

Всё это сопровождается позитивной оценкой и интонацией телеведущих: ракеты, бомбы, беспилотники, летящие в сторону Украины — это хорошо и правильно. В то время как аналогичные действия в сторону России — это почему-то терроризм.

Идёт война. И обе конфликтующие стороны обмениваются взаимными ударами. Что для меня, на самом деле, крайне болезненно, в какую сторону бы это ни летело. Везде гибнут люди.

Быть против войны не преступление. Преступление — это пропаганда войны. Любой войны. Какая бы она ни была, включая даже те же исторические крестовые походы.

В случае операции «Паутина» стороной противника было нанесено огневое поражение по-военному, подчеркну: военному объекту РФ, а именно по аэродрому с военными бомбардировщиками. Военный аэродром по определению не является объектом гражданской инфраструктуры.

В новостях по ТВ телеведущие ежедневно рассказывают, сколько и как было нанесено огневых поражений украинской стороне по их военным объектам. Следовательно, ну, тут все законно, идёт же война. Почему же в таком случае поражение военного же объекта Российской Федерации силами ВСУ вдруг считается актом терроризма? По правилам ведения войны это было военное огневое поражение, то есть часть боевых действий.

Терроризм для меня — это Крокус Сити Холл, из недавнего, взрывы метро, взрывы жилых домов, Беслан, Норд-Ост и всё это реально, на самом деле, очень страшно. Страшно для всех, для всех людей, которые умеют сочувствовать, и живых.

И где здесь, в моем комментарии, органами [органы] следствия усмотрели оправдание терроризма, мне непонятно. Оправдание. Восхищение боевой операцией противника — это оправдание? Восхищение — это эмоция. Типа, «Ух ты, надо же как!»

И то есть меня сейчас будут наказывать за эмоцию? Утром у меня по дому бегали сотрудники, в масках, с обысками… Говорили, что, мол, я написала…«Ты написала: «Удовлетворена».

Поэтому я не понимала, чем я удовлетворена. Я не удовлетворена. Я просто восхищена. Удовлетворение —      абсента. Восхищение — эмоция.

Судья: Сядьте, пожалуйста.

То есть получается, что на выражение эмоций нужно справку получать у следователя, дабы не подпасть под какие-либо уголовные законы? В нашей Конституции основным законом гарантирована свобода мысли и свобода слова. В моем случае органами следствия нарушен Основной Закон государства в отношении меня.

И раз уж так щепетильно следствие подходит к законодательству в отношении меня и следует букве закона, то могу заявить следующее. Следствием, Следственным комитетом по Мурманской области вынесено постановление о возбуждении уголовного дела по факту операции «Паутина» как терроризм. Смотрим время постановления: 1 июня 2025 года, 19 часов 35 минут.

Теперь открываем мое уголовное дело и смотрим время публикации моего комментария. Пожалуйста, скриншот: 1 июня, 19 часов 35 минут — постановление о возбуждении уголовного дела.

Открываем страничку с моим уголовным делом и, значит, смотрим время публикации моего комментария: 1 июня 2025 года в 18 часов 47 минут — то есть до того, как было возбуждено уголовное дело о признании операции «Паутина» террористическим актом.

Статья 54, пункт 2 Конституция РФ гласит: «Никто не может нести ответственность за деяние, которое в момент его совершения не признавалось правонарушением». Таким образом, если мы следуем закону, то давайте следовать ему с обеих сторон. В мою сторону, будьте добры, тоже, а не как удобно. Как говорил один главный персонаж в легендарном фильме «Место встречи изменить нельзя»: «Если закон под себя подминать, да дырки им следствия затыкать, то не закон — это будет, а кистень». Вот щас [сейчас] этим кистенём стараются лупить мне по голове. Я это так вижу.

И знай я на тот момент, что это уже определяется как якобы терроризм, то воздержалась бы от любых комментариев, так как в России сейчас иметь своё мнение и даже эмоции по каким-либо общественно значимым вопросам — это преступление. Добро пожаловать в мир Джорджа Оруэлла. У меня всё. Спасибо.