Реальная любовь (Love Actually, 2003)

Какой же плохой, плохой, ПЛОХОЙ фильм я посмотрела! Что у режиссёра в башке, где он нахватался этих комплексов? И как же это всё, бл%ть, устарело! В каждой, в каждой, батю её, истории, есть что-то криповое, неправильное и негуманное, но четыре (всего четыре?) истории — это лютейший фейспалм.

Но обо всём по порядку. 

Сын и отчим. Тут, казалось бы, всё нормально: мальчик и его приёмный отец находят общий язык, общаются и отвлекаются от своего горя — смерти матери. Но есть мутный и смущающий своей нечуткостью момент. Отец как-то вскользь говорит, что если и будет с кем-то встречаться, то только с Клаудией Шиффер. Сын посмеивается над этой шуткой, казалось бы, на этом можно и закончить, но нет. Отец продолжает развивать мысль: “я выгоню тебя на улицу, а мы с ней будем заниматься сексом во всех комнатах, включая детскую”. Что за нахер? Месяц (!) назад умерла мама ребёнка, детям трудно быстро перестроиться и привыкнуть к новой жизни, и вместо поддержки он получает вот это, ведь, к сожалению, его единственный близкий человек — му.

Но и сочувствие этому придуманному мальчику быстро исчезает, когда он говорит отцу что-то вроде “уже надоело грустить по маме, лучше помоги мне привлечь внимание девочки”, и папаша с энтузиазмом подключается к обсуждениям, как лучше всего помешать ребёнке, которая живёт свою жизнь и никого не трогает. Режиссёр-мужчина затронул сложную тему — утрата близкой человеки, и полностью её слил, заставив смотреть на картоннейших отца-сына. Такое начало уже резко портит пресловутое “рождественское настроение”. 

С другими линиями всё будет ещё хуже. Богини, держитесь. 

Вот, к примеру, линия с премьер-министром и его ассистенткой Натали. Оставим сейчас за скобками всю абсурдность ситуации, в которой премьер воспылал искренней и чистой любовью к своей подчинённой. Поговорим о так называемом конфликте. Произошла следующая ситуация: в резиденцию прибыл президент США и, пока премьер куда-то отошёл на несколько секунд, успел проявить харрасмент по отношению к Натали. Премьер этим возмутился, и обострил отношения с Америкой (мужчины ведь такие рассудительные и хладнокровные), девушку удалил от себя (возможно, уволил), и весь такой обиделся. А потом, внимание, Натали присылает ему трогательную открытку, в которой просит прощения (!!!) за то, что её лапал зарвавшийся козёл, называет себя дурой и желает этому кретину, который не только не заступился за неё, но и наказал её за её же психологическую травму, счастливого, бл%ть, Рождества. 

Что это было, чертиха вас возьми? За те несколько секунд, что премьера не было, какой-то мужик домогался до растерявшейся женщины (показано, что и до этого у неё была заниженная самооценка, она постоянно корила себя) – ну конечно, это страшное преступление, которое она совершила против него. Да-да-да, она не поберегла тело, на которое ОН положил глаз. Скотина. И когда нам показывают конфетно-сиропный “месяц спустя”, он поднимает её на руки и сообщает ей, какая она толстая. А ведь Натали ему (и нам) рассказывала, что рассталась с парнем, который обзывал её толстой. Но тут (конечно же) СОВСЕМ ДРУГОЕ ДЕЛО, тут любофффффьььь. Как же это отвратительно. Даже не верится, что это 21 век и такая довольно-таки прогрессивная страна.

Ещё один пи%дец: история супружеской пары в исполнении Эммы Томпсон и Алана Рикмана. Жена по имени Карен, видимо, не работает, а даже если работает, никому это не важно, ведь главное, чем она занимается — эмоциональным обслуживанием других: мужа, брата, детей и друга, потерявшего жену. О ней самой не думает никто, а муж ещё и изменяет с секретаршей Мией. Признаться, моё уважение к британскому кинематографу и к Рикману отдельно было настолько велико, что я сначала подумала, будто это Миа его соблазняет, а он сопротивляется (о ЖГС!). Сомнения отпали, когда на корпоративе, куда он пришёл с Карен, стал на глазах у неё танцевать с Мией. А тот момент, когда у неё нахрен разбивается сердце под песню Джони Митчелл — это мощно. Как же решится эта драма? 

А никак. Выяснение отношений с мужем и развод происходят за кадром, хотя это как раз самая стоящая тема, которую можно найти в этом куске непотребств. В финальной сцене она видится с ним, забирая у него детей после того, как они погостили у него, и опять силой натягивает улыбку на лицо: “я рада тебя видеть”. 

И в завершение феерический пи%дец — взрослый дядька стрёмно ведёт себя по отношению к совсем юной (18-летней) Джульет, сыгранной Кирой Найтли. Его друг женился на ней, и позвал героя снимать свадьбу. И на свадьбе он снимает только её лицо, явно любуясь её внешностью и ничем более. Даже её голос не так важен, что уж говорить об остальной личности. А когда Джульет смотрит эту плёнку и постепенно офигевает, он стоит у неё за спиной и пялится на неё. Выглядит всё это максимально крипово, учитывая, что она у него дома одна. 

Развитие истории тоже не радует. Опять у нас неземная и безответная “любовь” со стороны мужчины, основанная только на внешности, оригинально-то как, а. И с другом она, конечно, не так счастлива, как могла бы быть с Ним. За всю историю мы не узнаём ничего о Джульет (кроме того, что она обожает банановые пироги, но это про кого угодно можно сказать). Но и о типа главном герое мы тоже не узнаём ничего, кроме профессии — ни характер, ни привычки, ни историю отношений с другом. Он просто не прописан. Это надо умудриться — снять целую историю, топчась на месте. Все эти жесты в конце (карточки с признанием, бег и поцелуй под снегом) выглядели бы натянуто даже если бы героев раскрыли как следует, а так они вообще будто упали с потолка.

И кстати, вот что он ей написал: “для меня ты совершенство, и моё разбитое сердце будет любить тебя, пока ты не станешь вот такой” (показывает фотографию иссохшей мумии). Он перекладывает вину за свою, с позволения сказать, влюблённость, на неё, давит на неё "разбитым сердцем" и подтверждает, что ему важна только её внешность, а когда она изменится — настанет конец и его “любви”. Пускай это и подано как шутка, посыл считывается и так. Плюс он ставит её в неловкую ситуацию перед мужем — ей придётся скрывать, что она знает о чувствах друга, и таким образом, у них будет общая тайна. И в это всё он втянул юную девушку. Вот ведь говнюк.

Что там ещё есть?.. Мерзкий старый певец, окружённый полуголыми девушками?

Задрот, покоряющий американок своим британским акцентом (и ничем более)?

Несчастная женщина (Лора Линни), вынужденная среди ночи успокаивать больного брата под недовольным взглядом красавчика, которого обломали с сексом?

Нищая официантка, ставшая женой известного писателя, который сделал ей предложение перед целой толпой её португальских родственников (чтобы точно не смогла отказать)?

Актриса, вынужденная поддерживать светскую беседу с коллегой-актёром, пока он её лапает (пусть это съёмки, но вторжение в личное пространство-то настоящее)? 

А если это патриархальное гавно убрать, что останется? Только кадры встреч людинь в аэропорту. Вот там — любовь, подружба, искренние и добровольные объятия. Шикарная была бы короткометражка.

Я в удивлении — из девяти историй реально ни одна (!) не хороша. Искренне жаль Лору Линни и Эмму Томпсон, чьих трагических героинь задвинули подальше под ёлку, завалили конфетами и гирляндами, чтобы они не портили праздник своим мрачным настроением.

У нас же тут “любовь” в самом что ни на есть патриархальном смысле — мужчины творят дичь и сами с этого умиляются, женщины терпят, поддакивают, и заботятся обо всех, пока не упадут. И никто не поможет им подняться.