Реакция на трагедию 

Реакция на трагедию 

Панда Разочарования

Но как быть с подлинно ужасными событиями? Многих людей можно уговорить взять на себя ответственности за то, что у них проблемы на работе или из-за того, что они сидят перед телевизором, когда должны играть с детьми или работать. Но когда дело доходит до серьезных трагедий, они не хотят и слышать об ответственности. И это понятно. Некоторые вещи слишком болезненны, чтобы говорить об ответственности.

Но задумайтесь: трагичность события не меняет глубинной истины. Допустим, на вас напали. Разумеется, вы не виноваты. И никто не хотел бы оказаться на вашем месте. Но, как и в ситуации с младенцем у порога, на вас лежит ответственность за серьезный выбор. Захотите ли вы дать отпор? Впадете ли в панику? Застынете ли от ужаса? Позвоните ли потом в полицию? Или попытаетесь забыть и сделать вид, будто ничего не случилось? Только от вас зависит, какой выбор вы сделаете и как отреагируете. Вы не выбирали нападение, но его эмоциональные и психологические (да и юридические) последствия — это уже ваша ответственность.

В 2008 г. талибы взяли под контроль долину Сват в отдаленной части северо-восточного Пакистана. Они быстро реализовали свои мусульманско-экстремистские замыслы. Никакого телевизора. Никаких фильмов. Женщинам нельзя выходить из дома без сопровождения мужчин. Девочкам нельзя ходить в школу.

В 2009 г. одиннадцатилетняя пакистанская девочка по имени Малала Юсуфзай выступила против этих запретов. Она продолжала ходить на уроки, рискуя и своей жизнью, и жизнью отца. Она также посещала конференции в соседних городах. А в интернете написала: «Как смеет "Тали­бан" отнимать у меня право на образование?»

В 2012 г., когда ей было четырнадцать лет, ей выстрелили в лицо. Она возвращалась домой из школы на авто­бусе. В автобус ворвался боевик «Талибана» в маске, вооруженный винтовкой, и спросил: «Кто здесь Малала? Отвечайте, иначе всех перестреляю». Малала назвала себя (что само по себе замечательно). Мужчина выстрелил ей в голову при всех пассажирах.

Малала долго лежала в коме и едва не умерла. Талибы публично заявили, что, хотя она и выжила, они все равно убьют и ее, и ее отца.

Сейчас Малала все еще жива. Она по-прежнему выступает против угнетения и насилия над женщинами в мусульманских странах. Ее книга стала бестселлером, а в 2014 г. она получила Нобелевскую премию мира. Создается впечатление, что выстрел в лицо лишь укрепил ее мужество и помог быть услышанной. А ведь так легко было поднять лапки кверху и сказать: «Я ничего не могу сделать». Или: «У меня нет выбора». Парадоксальным образом, это тоже было бы выбором. Но она выбрала противоположное.

Несколько лет назад я высказал в своем блоге некоторые мысли, которые вошли в эту главу. Один мужчина оставил коммент. Он назвал меня мелким и поверхностным субъектом, который понятия не имеет ни о жизненных проблемах, ни о человеческой ответственности. Он сказал, что его сын недавно погиб в автокатастрофе, а я понятия не имею о настоящей боли. По его словам, только идиот мог возложить на него ответственность за страдания из-за смерти сына. Да, этому человеку выпало намного больше боли, чем большинству людей в жизни. Он не хотел потерять сына, и эта смерть не его вина. Ответственность за то, чтобы справиться с потерей, была совершенно непрошенной и нежеланной. И все-таки она была: ответственность за эмоции, убеждения и поступки. Как реагировать на смерть сына, было его личным выбором. Боль в той или иной форме неизбежна для каждого из нас, но мы можем выбрать, что она значит для нас. Даже заявляя, что у него нет выбора и что он лишь хочет вернуть сына, этот человек делал выбор. Ведь можно было повести себя по-разному, очень по-разному.

Конечно, ничего этого я не сказал. Я почувствовал ужас: а вдруг я в самом деле закопался в своих проблемах и потерял связь с реальностью? Такой риск существует при моей работе. Такова одна из проблем, которые я выбрал. И одна из проблем, ответственность за решение которых я несу.

Поначалу я почувствовал себя скверно. Но через несколько минут стал сердиться. Его возражения не имели отношения к тому, о чем я говорил. Я сказал себе: «Да что ж такое! Если у меня не погиб ребенок, это не означает, что мне никогда не было тяжело и больно!»

Но затем я последовал собственному совету. Из двух проблем я выбрал лучшую. А выбор был такой: либо разозлиться на этого человека, полезть в спор и начать выяснять, чья боль мучительнее. (Тут мы оба выглядели бы глупо и нечутко.) Либо поработать над своим терпением, попытаться лучше понять своих читателей, а также не забыть об этом человеке, когда я снова возьмусь писать о боли и травмах. Я избрал второй вариант.

Я ответил, что сочувствую ему в его утрате. И больше не прибавил ни слова. А что тут еще можно сказать?