Развод

— Филси Рич, коренной понивиллец, сорок два года. Торговец фруктами и поставщик стройматериалов, крупный бизнеспонь. В рейтинге журнала «Эквестрийский коммерсант» — восемьдесят третья позиция. Но здесь, в Понивилле, конечно, первый богач. Член городского совета, много полезного делает для города, и в этом качестве весьма уважаем. Женат, в семейной жизни несчастлив, но с дочерью в очень хороших отношениях. Девчонке семнадцать лет, через пять недель исполнится восемнадцать. Ровесница наших младших и, собственно, их одноклассница.

Виндчейзер умолк и вопросительно посмотрел на Твайлайт.

— Действительно, общеизвестные факты, — кивнула та. — Я из этого не знала только журнальный рейтинг и про день рождения дочери через пять недель. Но это, по-моему, не шибко принципиально.

— Ошибаешься! То есть, про рейтинг и впрямь ерунда, а вот грядущее в скором времени совершеннолетие — это как раз ключевой момент.

— Это почему?

— А вот тут мы переходим к фактам, которые ни разу не общеизвестны. Я же обещал тебя удивить.

— Минуточку. Сам-то ты эти факты откуда?

— От самого Филси, естественно. Или ты решила, что я накопал на него компромат и пришёл с тобой советоваться?

— Нет! — фыркнула Твайлайт. — Во-первых, это совершенно не в твоём духе, а во-вторых… скажем так, я плохой советчик по части шантажа. Просто интересно, чего бы это вдруг один из самых публичных понивилльцев разоткровенничался с одним из самых замкнутых… если всё-таки считать тебя за понивилльца.

— Есть, есть причина, и мы до неё дойдём. Но обо всём по порядку. В семейной жизни, значит, несчастлив, и это тоже общеизвестно. А потому что женился он по прямому приказу своего отца. Тот крупно прокололся на каком-то государственном контракте, стал лихорадочно заметать следы и распихивать капиталы по разным местам на разных подставных лиц. Вот и женил сына на дочери компаньона, и туда тоже значительную часть перекинул. Я уж не знаю, насколько такой ход был эффективным и действенным, но, очевидно, Ричу-старшему было виднее. А я что Рича-младшего услышал, то тебе и рассказываю.

— Стоп! Эта информация ещё представляет собой угрозу, или?..

— Уже нет, двадцатилетний срок давности прошёл. Максимум, можно посадить пятно на репутацию, и то за давностью лет совсем небольшое. Во всяком случае, Рич-нынешний планирует в скором будущем сам вытащить эту историю на белый свет.

— Всё интереснее и интереснее.

— Его новоиспечённая жена была не в восторге… мягко говоря. Да, на неё формально свалилась куча денег, но к ней прилагалась жизнь в понивилльской глуши, что не очень-то вязалось с великосветскими планами… очень великосветскими. Тут ещё через несколько лет её отец скоропостижно умер, и она решила взять дело в свои копыта.

— Охренеть, ещё одна понивильская тайна!

— Ага, в тихом омуте… ну, ты в курсе. Ты слушай, слушай дальше. Обзавелась от Филси жеребёнком и сразу начала провоцировать его на развод. Беспроигрышный проект: несовершеннолетнего жеребёнка оставили бы с матерью, она бы получила алименты за себя и за него, это практически две трети капитала, а потом она бы ещё обнародовала ту историю с липовым контрактом, и это уже означало бы для бывшего мужа верное банкротство. На тот-то момент срок давности ещё не вышел… ну, а несчастную мать-одиночку, конечно, обирать не стали бы.

— Уй-й-ё-ё-ё!.. Слушай, а чего провоцировать-то было, чего бы не само́й… а-а-а, хотя, кажется, понимаю.

— Правильно понимаешь. В такой ситуации самая невыгодная позиция у инициатора. Ну, подала бы она на развод сама, и чем бы она это мотивировала? Филси-то в городе хорошо известен с хорошей стороны, что ему предъявишь? Не хотел переезжать в столицу и выкидывать деньги на её снобские закидоны, про которые все соседи в курсе? Ой, чревато. А вот если дело повернётся так, что ему вроде как плевать на интересы жены с мелким жеребёнком, и он хочет их выгнать, потому что они ему надоели — это совсем другое дело.

— Охренеть… И никто из местных ничего не знал? Я-то как бы всё-таки не сказать, что местная.

— Видимо, никто. Кремень, а не мужик — тринадцать лет терпел. Когда дочери стукнуло тринадцать и её слово стало по закону что-то значить, мамаша была вынуждена свои потуги прекратить. Но, правда, выросла дочка при такой мамаше… — Виндчейзер покачал головой.

— Я в курсе, дальше!

— А дальше девчонке осталось всего ничего до совершеннолетия. Вот когда ей стукнет восемнадцать, тут он на развод и подаст. Забрать её у него будет уже нельзя, сама она хочет остаться с отцом… В этой связи он ко мне и обратился, и всю эту эпопею изложил.

— Вот тут не поняла, а зачем ему ты? С его состоянием он может нанять вообще любых адвокатов…

— А тут адвокаты не помогут. Потому что он применительно к будущему разводу хочет не по закону, а… странного, в общем, хочет. Алименты дочери платить уже не придётся, а вот бывшей жене — увы. Ну, заплатить-то, сколько положено, он готов, но тут у него интересная позиция. Дескать, раз я на этой суке женился из-за отцовских грехов перед государством, то пусть и алименты отойдут государству, а не этой суке!

Твайлайт протяжно свистнула.

— Во достали-то мужика!.. — восхищённо проговорила она.

— Не то слово. Вот он и обратился ко мне, как к ходатаю перед Лунным троном. Потому как по закону протащить такое никак нельзя.

— И ты согласился?

— Естественно, почему нет?

— Ну… как бы… — Твайлайт замялась. — Насколько я тебя знаю… у тебя несколько э-э… особое отношение к понятиям «мать» и «материнство»…

— Вот именно поэтому. Когда этими понятиями начинают прикрывать наживу и жажду бабла… — Виндчейзер шевельнул бровями.

— О! Если с этой стороны… да, это объясняет. Извини, не подумала. Итак, ты походатайствовал…

— Не совсем. Слово «ходатайство» здесь не подходит… ну, в общем, я поставил этот вопрос сразу перед Солнечным троном.

— Ты что, дурак? — с интересом спросила Твайлайт. — Она же помешана на том, что справедливые законы должны сами всё обеспечивать, а правительница должна действовать только на уровне установки законов, в какие-то конкретные дела отнюдь не вмешиваясь… слушай, ну это же общеизвестно. Филси правильно всё рассчитал, тут единственным вариантом было через её сестру подъезжать…

— Да, это общеизвестно, и Филси всё правильно рассчитал, — кивнул Виндчейзер. — И я не дурак, просто вы кое-чего не знаете.

— Поделись.

— За ней был передо мной должок. За мою помощь… самое забавное, что тоже по делу о бракоразводном процессе, с деньгами и дележом детей. Так что я не стал ни с какой стороны подъезжать, а пришёл и потребовал. Она для сохранения лица выговорила, что должна всё это услышать своими ушами от само́й девчонки после её совершеннолетия, и если услышит именно так, то выполнит. Это пусть, это пожалуйста.

Твайлайт вздохнула.

— Когда-то на пути в Дымные горы… — негромко проговорила она, — меня больно ткнули носом в то, что помогать иногда нужно за простое «спасибо». Ты не в курсе, кто это был, и куда делись его принципы?

— Это был я, и мои принципы никуда не делись, — опять кивнул Виндчейзер. — Просто ты ещё кое-чего не знаешь.

— Ну?

— Ты не знаешь, каково это — помогать, думая, что делаешь это за простое «спасибо», а потом… В общем, потом оказалось, что решение проблемы она сама прекрасно знала, только ей в падлу было предпринимать соответствующие шаги. Но это ладно, шаги там были такие, что… в общем, действительно в падлу ей было. Это я понял. И даже то, что она мне решение озвучивать не стала, я тоже понял — это-то как раз нормально было. Та проблема… ну, она чисто по моей части, и вдруг бы я без подсказок чего более удачное придумал. Тут без вопросов. А вот когда она меня потом ткнула носом в то, что ей просто хотелось на моё поведение посмотреть, и я, молодец такой, сплясал именно так, как она рассчитывала… в общем, этот юмор я уже не понял. И быстренько переписал свою помощь из графы «за спасибо» в графу «должок». Ну и когда аналогичную проблему понадобилось решить через меня — тоже кое-кого носом в долги потыкал. Просто грех же не воспользоваться было.

— То есть, если я правильно поняла, то всё, кроме желания посмотреть на твоё поведение…

— Да даже и это! Ну, хотела она посмотреть, ну, посмотрела. Язык-то про это зачем распускать было? Посмотрела, сделала себе выводы, и помалкивай. А так это уже провокация с наездом, и если кое-кто думает, что я такое готов терпеть…

— Трудные вы, — вздохнула Твайлайт. — Тяжело с вами.

— Это ты ей скажи! Потому что я, вот честно, ни малейшей логики в этих провокациях не вижу. Ощущение такое, что она ими просто так разбрасывается.

— Знаешь, у меня есть одна теория… но она дурацкая, я сама понимаю. Но кое-что она всё же вроде как объясняет… в какой-то мере…

— Поделись.

— Я вот смотрю на вас и думаю: может, она тебя специально провоцирует ради того, чтобы ты считал её должной себе и при случае не замедлил требовать с неё то, что считаешь нужным?

Виндчейзер оттопырил губу, покачал головой и почесал ухо. Задумчиво помолчал несколько секунд. Потом развёл копытами:

— Вопрос первый, очевидный. За каким фигом ей это могло понадобиться?

— Как раз на это могу ответить. Ты ей нужен… и много нужнее, чем она тебе. Нужен, как решатель проблем. Эта её позиция, про отстранённую мудрую правительницу и справедливые законы, будем говорить честно, работает фигово. В общеэквестрийских масштабах… мнэ-э… её официальные методы слишком неповоротливы… особенно в нынешние времена…

— Стоп! Это когда же тебе в голову стала приходить подобная крамола?

— После открытия Школы, вестимо… точнее, как раз после закрытия, ну ты понял. Можно продолжать?

— Угу.

— Официальные методы неповоротливы, и тут возникаешь такой ты со своей теорией, что закон есть костыли морали и совести, не более. Оно звучит цинично, и методы твои… мнэ-э… немножко чересчур радикальны, но я ведь и правда не могу припомнить, чтобы ты когда-то поступил не по совести… подозреваю, что и припоминать тут нечего…

— На том стою. Поступить не по совести — это взять костыли.

— Вот. В общем, ты ей нужен. Поскольку действительно бывают ситуации, когда такие методы работают лучше, и отрицать это глупо, а она не дура. С другой стороны, эти методы таки противоречат официальным концепциями, и ей с этой стороны нужна отмазка, оправдывающая… мнэ-э… их попущение. Одобрять их прямо она не может, но может именно отмазаться. Дескать, при ваших с ней отношениях она не имеет морального права вмешиваться и препятствовать, тем паче что поступаешь ты по совести, а посему всяк недовольный пусть сам решает эти разногласия с тобой лично. Дурных, сам понимаешь, нету. А у неё зато есть возможность твои методы при необходимости чем-то поддержать… пусть даже создавая видимость, что из-под палки. Иногда уничижение паче гордости.

Виндчейзер опять почесал ухо, на сей раз весьма интенсивно.

— Та-ак… Знаешь, вот это твоё рассуждение… с ним я, в принципе, вполне могу согласиться. Но если его принять, то сразу встаёт второй вопрос, ещё более серьёзный. Зачем ей тогда весь этот цирк? Ну, допустим, нужна ей моральная отмазка — ну так могла бы сказать, что до сих пор чувствует себя в долгу передо мной из-за родителей! И это было бы абсолютно правдоподобно… а скорее всего, что вообще чистая правда… и повторять мне время от времени! Результат тот же самый, зато никакой необходимости в этих провокациях с риском испортить отношения…

— Извини, — тихо сказала Твайлайт, — но до «испортить отношения» она всё же не доходила ни разу. Даже не приближалась. Максимум до «немножко поругаться с тобой».

— Перед Играми…

— Перед Играми ты несколько перегнул палку… как мне кажется по здравом размышлении. Знаешь, я верю, что она тогда не хотела тебя унизить или обидеть. Ну, устроить тебе сюрприз-нежданчик с церемонией награждения… слушай, но ведь действительно та церемония старше даже тебя, и медали спортивные не ей присуждаются, и она там просто приставка для их вешания на шеи, и вот ну правда же вообще ничего личного. Она ведь, по твоим же словам, была готова откатить всё напрочь, хотя при уже ходивших слухах это выставило бы её круглой идиоткой! Так что её слова про важность хороших с тобой отношений… не враньё, в общем. Судя по всему, когда ты вломился к ней и встал в оскорблённую позу, это оказалось для неё нежданчиком похлеще того, что она для тебя готовила.

— Забавно слышать это от тебя, которую она в рамках подготовки к тем же играм тоже пыталась…

— Ну, я там тоже перегнула палку, — самокритично вздохнула Твайлайт. — По некотором здравом размышлении я приняла твоё толкование… ну, насчёт того, что она имела в виду для меня поговорить с младшими об ответственности и границах допустимого, а внешне оформила это так, чтобы выглядело, как подстава… для тебя, в первую очередь. Видимо, немного не рассчитала.

— И это опять возвращает нас к вопросу о том, нафиг нужен весь этот дурацкий цирк! Вот представь, что всё это было немного по-другому. Она такая мне: слушай, вот есть интересная тема выступить тебе на Играх за дружбу народов, но в ней есть два момента. Возможные кривотолки, но с этим справимся, мне-то не впервой. И такой вот нюанс с медальной церемонией — ничего личного, но он там есть, о чём честно предупреждаю. Если ты этот нюанс переживёшь, то можно замутить. Я такой: хм, интересно, пережить-то я могу, но надо подумать, очень уж необычная идея. Спустя время прихожу к ней ещё раз, и такой: слушай, в принципе я согласен, но есть встречная идея. Давай, наши мелкие на церемонии открытия презентацию замутят, что скажешь? Тогда-то уж эту дружбу народов надолго запомнят. Она такая: хм, знаю я ваших мелких! Но ладно, если Твайлайт с ними поговорит… как это ты там?.. об ответственности и границах допустимого, то я согласна. Я с этим прихожу к тебе, а ты такая: да ну, что же вы, со Старлайт сами с ними про это не поговорите? И всё! И дальше было бы ровно то же самое, что мы в итоге получили, но в атмосфере чистого удовольствия. И насколько проще это было бы!

— Не чистого удовольствия… — вздохнула Твайлайт. — Ты всё же ухитрился ещё раз палку перегнуть, уже под самый занавес Игр. Зачем от третьего места отказался? Выставил того парнишку-эпплузца… я даже не знаю, какое слово тут лучше подходит…

— Я тогда поступил так, как по моему разумению было лучше всего для представляемого мной народа.

— Вот именно, я об этом и говорила. Поступаешь по совести, но немножко чересчур радикально. Ты же ведь его честно сделал на финише…

— Бабушка надвое сказала.

— Не бабушка, а я! — Твайлайт дёрнула телекинезом на стол тонкую папку. — Я собрала по спортивным газетам кучу фотографий с вашего финиша, разложила их в хронологическом порядке и по вашим положениям соотнесла финишные скорости. Вот реконструкция…

Она вытащила из папки верхний лист. Там был очень схематичный рисунок: горизонтальная черта с перпендикулярной пунктирной линией, и два силуэта пони. Эти были изображены просто палочками и чёрточками — один в беге, другой над ним в прыжке. У прыгающего вытянутая передняя нога как раз упиралась в пунктирный финиш.

— Видишь? Над финишной чертой ты опережал его вот настолько… — Твайлайт отмерила примерно четверть длины столешницы.

— Интересно. Ты, кстати, не в курсе, как после этого изменили правила?

— В курсе, вот… — она вытащила ещё один листок и зачла вслух: — «Приоритет финиширующих определяется по моменту, когда проекция тела спортсмена на землю касается отмеченной на земле финишной черты». Не уходи от темы! От третьего места и медали ты отказался… знаю, что из лучших побуждений, но зря!

— Кто ему не давал отказаться первому?

— Ну, знаешь! Не все же так молниеносно соображают, как ты.

— Не моя проблема, извини. Ладно, мы отвлеклись, и теперь это ты пытаешься уйти от темы. Я так и не услышал ответ на вопрос о том, зачем нужен весь этот цирк с постоянными провокациями, когда можно было просто постулировать долг за родителей и перманентно эксплуатировать его при абсолютно нормальном общении. Я-то от себя её за те дела честно простил.

— Потому что это самое слабое место во всей теории… — вздохнула Твайлайт. — Не знаю. Ну… может, ей доставляет удовольствие соперничество с оппонентом твоего уровня. Вряд ли у неё было много таких интересных оппонентов.

— Доигрался хрен на скрипке… дальше ты знаешь.

— Да. Но всё-таки… ты же не будешь отрицать, что этот хрен из поговорки сколько-то всё же успел помузицировать, и может даже, весьма достойно… — (Виндчейзер хрюкнул.) — Знаешь, я сейчас тоже попрошу тебя о странном. Пообещай мне в общении с ней не поднимать первым тему долгов, которые успел насчитать за уже имевшие место провокации? Чтобы как с чистого листа? Пожалуйста.

— За простое понячье «спасибо»? Да на здоровье… — Виндчейзер пожал плечами. — Хорошо, не буду. Хочешь проверить свою теорию?

— Ну, попробую хотя бы… благо у меня к ней есть весьма похожие вопросы и от себя лично.

— Пробуй. Я, со своей стороны, тоже попробую, благо для этого старое поминать не надо.

— Это как же? — насторожилась Твайлайт.

— Легко. Если ты права, то очередной раз не замедлит случиться. Я, конечно, очередной раз встану в горделивую позу, анонсирую ей очередной должок… не поминая старые, да. А потом возьму, и просажу этот должок на какую-нибудь идиотскую бредятину.

— Например?

— Да что угодно. Чем бредовее, тем лучше… ну что я, по-твоему, не смогу сымпровизировать? Ну, потребую для Трикси титул библиария Адептус Астартес…

— Чего-о-о-о?!! — оторопела Твайлайт. — Это Трикси-то?! Какая она ещё, ко всем дискордам, библификария?!

— Библиарий, — педантично поправил Виндчейзер. — Адептус Астартес. Это совсем не то, что ты подумала, исходя из звучания слова.

— А что?!

— Да неважно, честное слово… Ну, это из одной мегапафосной книжной опупеи, бывшей популярной лет четыреста назад. Абсолютно двинутый и потому особенно опасный боевой маг, если коротко. Но звучит оно внушительно, и Трикси точно понравится, особенно если официально… кстати, она после Холлоу-Шэйдс даже, можно сказать, заслужила… В нынешней Эквестрии всю бредовость этого титула может оценить от силы полудюжина книжных червей, которые на Триксины представления точно не ходят, но твоя-то наставница всяко оценит. Учитывая, что там с неё списали одного персонажа этой опупеи… такое не забывается, м-да.

— Читать эту опупею ты мне не рекомендуешь? — уточнила Твайлайт.

— Не то что не рекомендую, но… Скажем так, вот ты же знаешь, насколько пафосной может быть Трикси.

— Ну.

— Теперь представь рядом с ней… ну, Флаттершай.

— Представила, и что?

— Прикинь соотношение их уровней пафоса.

— Э-э-э, так ведь делить на ноль…

— Я же не сказал «посчитай», я сказал «прикинь». Вот. А теперь умножь этот Триксин пафос где-то на сорок тысяч, и прими как данность, что персонажи упомянутой опупеи в смысле пафоса и превозмогания превосходят Трикси примерно во столько же раз.

— Проще было сразу сказать, что не рекомендуешь! Ну ладно, допустим. Начислишь ты ей очередной моральный должок, и спишешь его на такую вот бредятину. Дальше-то что?

— Если ты права, то она через некоторое время устроит очередной выкрутас, я повторю процедуру, и так далее. В итоге у неё лопнет терпение…

— У неё терпения-то много. Не факт, что меньше твоего.

— Смею тебя заверить, что терпеливо меня провоцировать и терпеть мои творческие закидоны — это два разных терпения. Когда терпеть ей надоест, она поднимет эту тему, и ей придётся объясниться.

— А если я не права?

— Ну, тогда она либо прекратит эти забавы, когда поймёт, что они больше не работают по-старому, либо, опять же, попробует объясниться. На предмет того, что за хрень тут начала́ твориться. В любом случае, какое-то время нам будет весело… и у меня теперь есть причина смотреть на её подначки куда более легкомысленно. Если ты видишь какие-то потенциальные проблемы, то говори. Твоё мнение для меня важно.

— Хм… Да вроде, не вижу. Хуже-то быть не должно… ты только это… Смотри, не перегни палку в очередной раз! Последнее, что нам нужно, так это чтобы её от твоих творческих закидонов хватил кондратий. А ты, я подозреваю, можешь.

— Ну что ты, я исключительно в шутку. Я могу относиться к ней как угодно, но не могу не признавать, что в общеэквестрийских масштабах принцесса Селестия — это довольно полезная штука.

— Я, со своей стороны, с ней тоже попробую потолковать применительно к себе. Может, и сумеем объяснить ей преимущества нормального общения перед этими дурацкими интригами. Всё-таки времена уже не те, что раньше.

— Попробуй и ты, конечно… Вроде, этот нюанс мы обсудили. Возвращаемся к исходной теме?

— Давай. Ты остановился на том, что не стал ходить вокруг да около, а пошёл прямо к ней и просто продавил её.

— Да. И когда увидел, как легко она продавилась, то немножечко обнаглел…

— Ой, мама!..

— Спокойно, я же сказал «немножечко». В общем, я добавил от себя, что половина этих… государственных алиментов… должна остаться в Понивилле и пойти на местные нужды. По сравнению с главным это была уже такая ерунда, что она только копытом махнула.

— Ну, ты наха-ал! — восхитилась Твайлайт. — И, главное, в кои-то веки не могу ничего возразить против такой наглости… Ты, никак, становишься патриотом Понивилля?

— Не знаю, это как-то спонтанно придумалось. Неважно. Важно то, что мы плавно подошли к самому главному… не то, чтобы всё предыдущее было ерундой, конечно…

— Слушаю тебя внимательно.

— Потом, естественно, я пошёл к Филси и всё это ему изложил. Ему такая наглость тоже очень понравилась…

— Он-то уж точно патриот Понивилля…

— Да, я заметил. В общем, ему понравилось, и он тоже придумал интересную вещь. Сказал, что часть этих денег направит на развитие Школы Дружбы. Типа, в благодарность.

— О-о-о-о!!! Какую именно часть, не сказал?

Виндчейзер нарисовал копытом в воздухе несколько цифр. Последние пять были нулями. Твайлайт присвистнула.

— Одна-ако! И ты пришёл ко мне, как к директору, об этом предупредить? Теперь понимаю, к чему был весь этот разговор. Хотя я уже несколько лет, как директор, а принцесса ещё дольше… наверное, в случае чего смогла бы на такую новость и экспромтом отреагировать… Но спасибо. И за предупреждение, и за саму новость.

— Нет, — вздохнул Виндчейзер, — ты пока ещё не понимаешь. Это не самое главное, и на самое главное ты вряд ли смогла бы нормально отреагировать экспромтом. Он не только эти деньги хочет в Школу направить.

— А что ещё?

— Свою дочь.

Директор Школы Дружбы с шипением втянула воздух между зубов и медленно, с расстановкой произнесла длинную фразу. Которая, впрочем, содержала аж целых три приличных слова: «его», «её» и «в».

— Вот, — произнёс в пространство Виндчейзер, — я выиграл…

— Какого ещё дискорда ты там выиграл?!

— Ну, я поспорил с собой что ты это самое… не сможешь нормально отреагировать. Прикинь, если бы ты такой экспромт выдала на какой-то публичной церемонии?

— Молодец, — мрачно сказала Твайлайт. — Догадливый. Можешь взять с полки пирожок.

Она сверкнула рогом, и на одной из книжных полок действительно появился пирожок. Который и был пролевитирован под нос Виндчейзеру.

Тот невозмутимо откусил и прожевал. Кивнул:

— Вкусный, с капустой. Я такие люблю…

— Ты его отговорить хоть пробовал? — без всякой надежды в голосе спросила Твайлайт.

— Нет. Я, конечно, соображаю быстро, но в этом случае ни одного аргумента измыслить не смог. И сейчас не вижу, если честно.

— А ты слышал вообще, что эта Даймонд Тиара — та ещё засранка?

— Слышал, и даже упоминал в этом нашем разговоре. Скуталу мне в своё время все уши прожужжала. Пока не поняла, что я её школьные проблемы решать не собираюсь… а потом ей просто стало не до этой фигни. А потом там вроде как ещё что-то сдвинулось, и эта тема совсем заглохла.

— А, ну да, что-то я ступила, ты просто не мог не слышать. И?..

— Что «и»? Если это аргумент для отказа, то не могла бы ты сама изложить его отцу девчонки? Как директор?

Твайлайт молча плюнула в корзину для бумаг. Немного помолчала, собираясь с мыслями.

— Это ведь ловушка, да? — негромко спросила она.

Виндчейзер энергично помотал головой:

— Нет, что ты! Совсем не ловушка. Просто предложение, от которого нельзя отказаться.

— А есть разница?! С моей точки зрения, я имею в виду.

— Есть, конечно, и большая. Ловушка изначально задумывается так, чтобы ты обещанное не только не получила, а ещё и как минимум что-то потеряла. А предложение, от которого нельзя отказаться, подразумевает, что ты действительно получишь нечто для себя полезное. Но с нюансами. Либо ты в комплекте получишь что-то ещё, не столь тебе полезное… либо кто-то другой тоже что-то получит, и тебе это не факт что понравится. Когда меня выпихивали на Игры, это было классическое такое предложение, ведь свой посыл относительно дружбы народов она отработала честно.

— Я заметила.

— Ну и вот. Здесь то же самое, деньги-то Школа получит. Хорошие деньги. Но в комплекте с ними девчонку, и отказаться нельзя. Ибо не по совести же.

— Сама-то девчонка хочет?

— Представь себе. Ну, во всяком случае, когда он про её желание говорил, то сам в это искренне верил.

— Ну, допустим. И куда её? Возраст у неё уже не школьный, в ученики поздно. А в наставники… сам понимаешь.

Виндчейзер молча пожал плечами.