Разрушенный план
Этот человек был самым странным явлением в жизни Ильи. Появился он внезапно, сдружился с ним быстро. И так же быстро Илья понял, что тот ему симпатизирует. И так же внезапно он исчез.
Шатен среднего роста, по имени Руслан Тушенцов с эпилепсией и синдромом Туретта никогда не вызывал ни у кого подозрений ни на что, только вопросы «откуда взялся» и «кто такой». Так внезапно он появился и в небольшой компании Ильи, состоящей из самого Корякова, Машнова Славы и Игнатьева Феди. Раньше с ними ещё был и Ромадов Колька, но он вскоре переехал в Москву, получив от друзей прозвище «московский пидор». Зависти там не было, лишь насмешка и капелька обиды, что друг их оставил, предпочтя учиться.
Вскоре в компанию пришёл Тушенцов. Откуда он вообще взялся — никто не помнил. Говорят, то ли ещё Коля какими-то связями с какой-то вписки его приволок, то-ли Слава заступился, то-ли вообще Илья купил ему сигареты в каком-то ларьке. В общем, загадочный призрачный Тушенцов всё равно был в их компании своим.
Всё изменилось в один лишь день. Парни тогда договорились погулять всей компанией. Было их не так много, так что и организовать это было не сложно. Одно плохо — Руслан, как обычно, не выходил на связь, так что дописаться или дозвониться до него было невозможно. Один был выход — идти к его дому, прямо к нему, и надеяться, что он откроет дверь. Но адрес знал лишь Коряков, который крайне не хотел с Русланом сегодня видеться из-за чувств, которых никто не знал, и поэтому ребята не понимали, почему их друг напрочь отказывается, ведь наоборот всегда был рад Тушенцова видеть. Поэтому теперь парни рассчитывали лишь на то, что Руслан зайдёт в сеть и ответит на многочисленные сообщения.
А Илья не просто не хотел — он не мог рассказать друзьям адрес. Ведь когда шатен его Корякову рассказывал, это было под грифом «особо секретно» и обещанием не рассказывать никому, если об этом заранее не оповещён Тушенцов. И по армейскому распорядку, на который настроил себя в этом секрете сам Илья, он не мог рассказать — не по его принципам это: секреты надо сохранять. И хотя Илья понимал, что может зайти к Руслану сам, он боялся остаться с ним наедине, да ещё и объясняться, зачем пришёл.
Дело в том, что сегодня чувства разыгрались в нём особо сильно и при любом виде Тушенцова его затрясло бы, просто потому что он не мог сказать того, чего так давно хотел и сегодня как раз собирался. Но не сейчас. Он всё утро воображал, как поведёт себя, когда увидит его, как будет снова любоваться его профилем, как признается ему, когда окажутся наедине. И иногда в такие моменты он чувствовал себя влюблённой восьмиклассницей, которая не может справиться со своими чувствами.
Однако теперь, когда ни он, ни его друзья никак не могли связаться с Русланом, планы брюнета рушились у него на глазах и все его мечты начали превращаться в прах в ту секунду, когда все поняли, что связаться с Тушенцовым сейчас не представляется возможным. В конце концов парни плюнули, предупредили друга, что идут без него и, наконец, пошли гулять по району.
Но всю прогулку Руслан не выходил из головы Ильи. Где он может быть? Почему не отвечает? Может, с ним что-то случилось? Все эти вопросы, а ещё туча других, тяжёлым грузом осела в голове брюнета и все несколько часов он ходил беспокойный и рассеянный, даже не заметил, как вернулся домой и оказался на кровати.
Илья думал, что если уснёт, то ему станет легче. Не стало. Сон не шёл, мысли путались, смешивались, нагнетали, нервировали, так что он не выдержал и, резко поднявшись с кровати, схватил пачку сигарет на столе и вышел на балкон, ловко выудив из небольшой коробочки сигарету и уже привычно закурив и посмотрев вниз.
Их район был всегда полупустым, тихим и спокойным. Машины ездили мало, дети обычно не шумели, алкаши не буянили. А вечерами становилось совсем тихо. Только лишь совсем редко пройдёт группка шумящей молодёжи, но на это Илья никогда не обращал внимания. Дым от сигареты тонкой струйкой поднимался вверх, высоко в небо, никотин туманил рассудок, заставляя жить не своими переживаниями, а внешним миром, не думая ни о чём. Хотя в голове брюнета всё же была одна мысль, которая никак не уходила: «почему Руслан не выходит на связь дольше обычного».
Затушив бычок и так и оставив его в пепельнице, Илья ушёл в комнату, оставив балкон внимать вечерней прохладе одному. Тишина давила на плечи. На нервные клетки. На мозг. Она опустилась на Илью тяжёлым грузом и он не знал, куда себя деть. Время одиннадцать вечера, алкоголя дома нет, сигарет осталось всего пару штук, на ближайшие пару дней. Он сидел на полу, держа себя за волосы и всё думал про Руслана. Этот кривой, косой, больной, но добрый, иногда беспечный, часто заботливый и душевный шатен всё не хотел покидать мысли. Илья хотел вечно слышать его голос, видеть его лицо, касаться его рук, видеть его улыбку. Он был так близко, но был таким недосягаемым, что от этой беспомощности Илье хотелось кричать.
Он уже давно потерял счёт времени. В пустой, тёмной квартире, тускло горел экран монитора компьютера, освещая бледным светом лицо брюнета, который сидел и читал личную переписку его и Тушенцова. Смотрел в основном совместные фотографии, смотрел кружочки, иногда грустно усмехался с шуток, с которых тогда смеялся во весь голос, что даже вызывал пару смешков у самого Руслан.
Руслан... Когда Илья произносил это имя, оно мелодично ласкало слух, сразу навевая воспоминания о добром шатене с кривой улыбкой, в чьи волосы так хотелось зарыться, чьи руки так хотелось не отпускать, чьи объятия так хотелось ощутить хотя бы раз.
Уведомления, которые приходили, Илья не читал. Лишь краешек взгляда на границе восприятия цеплял их содержимое, когда он нажимал на крестик, чтобы их закрыть. Лишь одно заставило Илью себя прочитать. Сообщение гласило: «Молодого парня на вид 20-ти с лишним лет нашли повешенным на полу-заброшенном заводе. По начальным данным самоубийство было совершено вчера ночью». Сначала Илья не придал этому значения. Ну повесился и повесился, и чёрт с ним. Но когда но фотографиях он увидел знакомую фигуру со знакомыми татуировками, его мир рухнул.
Сначала он не поверил. Сердце ухнуло, сделало три сальто и забилось где-то в пятках. Потом он перешёл по уведомлению, разглядел фотографии. И тогда на глаза навернулись слёзы. Слёзы обиды, не понимания, отчаяния, боли. В произнесённом им несколько раз «нет» было столько отчаяния, боли, горя и страха, что он стал противен самому себе. Зачем он столько тянул? Почему не узнал о планах друга?
Илья не сделал ничего. Он просто смотрел на освещающий тусклым светом его комнату экран и плакал. Плакал тихо, долго, вспоминая Руслана таким, каким его, наверное, не видел никто, плакал, укоряя себя за то, что не успел признаться, плакал так, как не заплачет, наверное, больше никогда.
Он не считал время, но, наверное, прошло уже несколько часов, а он всё сидел. Сидел, осознавая, что это конец. Где-то сзади, на кровати, отчаянно звонил телефон, приходило множество уведомлений — наверное, его друзья тоже узнали эту новость и спешили поговорить об этом с Ильёй, но ему было всё равно. Сейчас для него была важна лишь открытая в отдельной вкладке новость, которая отпечаталась у Ильи в памяти навсегда.
Интересно, станет ли он следующим?