Разговор с Игорем Сафиуллиным
— Как вы оказались в проекте?
Всё началось с того, что Полина (сооснователь бюро НОВЬ) позвонила мне с вопросом, могу ли я приехать в Альметьевск посмотреть на территорию около тепловой станции.
С Полиной мы познакомились во время работы над большим проектом парка и исследовательских мероприятий, в рамках которых проводили этноботаническую экспедицию. Одним днём я прилетел в Альметьевск, мы вместе осмотрели территорию, и с этого момента я стал консультантом проекта и в каком-то смысле одним из авторов идеи того, каким это пространство могло бы стать.
— Как рождалась идея сквера?
Основная идея родилась после того, как в одной из расщелин мы увидели растущий помидор с зелёными плодами. Это растение на асфальте напомнило нам о природе, которая прорывается сквозь любые препятствия. Если помидор смог, значит, сможем и мы.
Позже, когда началось обсуждение концепции, у всех оставался вопрос: что делать с этой индустриальностью? И тогда я сказал, что если пространство настолько индустриальное, значит, это качество нужно не скрывать, а усиливать. Эту мысль поддержал архитектор Андрей Воронов. Так появились гипертрофированные газовые трубы, которые легли в основу малых архитектурных форм, освещения, скамеек и других элементов.
В итоге проект стал строиться на двух образах: индустриальном характере места и всепобеждающей природе.
— Как принимались решения по озеленению?
Когда мы начали обсуждать систему озеленения, стало понятно, что важно опираться на местный контекст. Несмотря на то, что природа находится буквально в десяти минутах от города, люди воспринимают её через знакомые растения, которые узнают и с которыми связаны личные воспоминания.
Поэтому было принято решение использовать виды, которые хорошо знакомы жителям, применяются в быту, в пищу или имеют символическое значение. Просто восстанавливать дикую природу не всегда эффективно: её часто воспринимают как хаос и неупорядоченность. А знакомые растения помогают человеку почувствовать связь с пространством.
Отдельно мы обсуждали работу с водой. Я предложил вскрыть часть асфальта, создать гравийное основание и добавить почву, в которой смогут расти растения. Тогда вода не будет уходить в ливневую систему, а сможет естественным образом возвращаться в природный цикл.
Форма сквера тоже возникла достаточно естественно. Появилась серия прямоугольных озеленённых участков разной длины и ширины, связанных между собой сетью дорожек. При этом мы учитывали, что люди редко ходят только по прямым маршрутам, поэтому пространство проектировалось с учётом реальных сценариев передвижения.
Даже фрагменты асфальта, оставленные в ландшафте, стали частью общей идеи. Это напоминание о нефтяном регионе и о материалах, которые производятся здесь и используются для строительства дорог.
В результате территория разделилась на две части: спортивную зону и озеленённое пространство, которое одновременно выполняет экологическую функцию и принимает на себя часть воды с окружающих запечатанных поверхностей.
— Что вам больше всего запомнилось в этом проекте?
Мне очень нравится история с гипертрофией индустриальных элементов, которые превращаются в искусство.
Для меня ландшафтная архитектура вообще является видом искусства. Более того, это современное искусство, которое при этом остаётся функциональным. Наверное, именно это мне нравится больше всего в моей профессии: создавать вещи, которые одновременно работают и как художественное высказывание, и как часть повседневной жизни людей.