Разговор.

Вечерело. Капли дождя падали с неба уже который час, и казалось, не собирались останавливаться. Они стояли на балконе, больше похожие на недоразумение, чем на пару. Первый курил, второй просто держал в руке незажённую сигарету. Молчание тянулось долго, и ни один не решался завести разговор, хотя знали, что оба в нем нуждаются. Наконец, одному из них хватило смелости заговорить.

–Федь, что такое суицид?

 Достоевский сделал затяжку, выдохнул сигаретный дым, и только после этого ответил:

–очевидно, что слабый поступок.

–а почему слабый?

–потому что выход есть всегда. Просто человек считает его либо слишком сложным, либо вовсе не может найти. И тем не менее, он есть. А суицид - не выход. Вот и получается, что человек, у которого не хватило сил найти другой путь, является слабым по своей натуре.

–поня-ятно

 Николай улыбнулся. Ему нравилось рассуждение Федора, тихий стук капель дождя по подоконнику, постепенно сгущающаяся мгла. Все это давало особый эффект.

–Федь, а Бог есть?

–есть.

–а если человек хочет скорее отправиться в рай, и из-за этого совершает суицид, то это слабый поступок?

–знаешь, какой грех никак нельзя искупить в христианстве?

–убийство?

–почти. Самоубийство. Это знает каждый христианин.

–то есть, в рай не попадешь таким способом?

–нет конечно.

–хммм.. А куда попадает тот, кого не взяли ни в рай, ни в ад?

–не знаю. О таком не говорится.

–тогда можно предположить, что душа, например, обретает свободу?

–смотря, в каком смысле.

–ну, свободу от человеческих зависимостей, тела и так далее. Душа остается сама по себе и обретает свободу! Ей не нужны питание или сон, социализация или покой, она просто не зависит от подобных потребностей!

 Федор еще раз затянулся, обдумывая слова Николая. В чем-то он был прав, но только со своей точки зрения. Если смотреть со стороны христианства, в которое был увлечен Федор, это не правильно. Душа попадает либо в Рай, либо в Ад, третьего не дано. Вероятно, "свободу" она обретает в раю, ведь там тоже нет никаких потребностей. Интересный вопрос задал Николай..

–такое же есть и в раю. Там ты тоже не зависишь от перечисленного.

–ну нет, нет же! Ты не понял, Федя.

 Николай замолчал, так и не сказав, что же Достоевский не понял. Федор не стал переспрашивать. Это то, над чем он может подумать на досуге.

 Федор сделал последнюю затяжку, а после выкинул окурок на улицу. Все равно дождь потушит. Коля стоял, положив локти на подоконник. Он улыбался. Почему-то Достоевскому показалось, что глаза Гоголя светятся в темноте, да еще и разными цветами. Один - ярко-голубым, а второй - нежно-зеленым. Завораживающее зрелище.