Раздвинула попу и как будто чего то ждет
![](/file/862abecd1178237023d1f.gif)
Раздвинула попу и как будто чего то ждет
По дороге воспоминаний. Остановка «Кинотеатр Алмаз»
Я лежал на кушетке, связанный по рукам и ногам, с шариковым кляпом во рту, а анальной пробкой в сами знаете, и размышлял, за что же это со мной случилось. Ответ напрашивался сам — за безразличие и невнимательность.
ВНИМАНИЕ! Данными СТОРОКАМИ, я ЗАПРЕЩАЮ публикацию ВСЕХ своих произведений на других ресурсах, кроме You-Stories.com БЕЗ упоминания моего никнейма ИЗРАЭЛЯ. Моё разрешение можно получить, написав мне в личку.Вера. Июнь, 3-тьеСегодня весь день я чувствовала себя маленькой девочкой.
Мои чувства начали возвращаться. Первая вещь, которую я заметил, была то, что я был окружен теплыми, пушистыми, голыми женскими телами. Не плохое ощущение после пробуждения.
Когда он вернулся, ему передали, что Фара просил зайти к нему в кабинет.В кабинете вместе с Фарой была Ксю. Они были в хорошем настроении.– Хлыст, ты почему так долго? – спросил Фара– Колесо проколол на обратном пути вот и задержался.– Рассказывай, как прошла операция. Подробно.
Посетители, находящиеся в группе Гости , не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Кто не любит ходить в кино? Первым разом, когда он смотрел не черно-белый телевизор «Луч», а яркое цветное изображение размером в добрую простыню, стало для Вовки Макарова посещение клуба судостроительного завода, где показывали фильм «Человек-амфибия» по книге Александра Беляева. Очень красивый фильм с замечательными актерами и подводными съемками. Но больше всего маленькому Вовке понравилось, что вместо одного фильма им показали полтора. Механик перепутал части и зарядил вторую серию еще раз в правильной последовательности.
А еще одним событием в жизни немного повзрослевшего Макарова стало посещение кинотеатра «Орбита» и просмотр фильма «Спартак» про восстание рабов в древнем Риме. Надо отдать американцам должное. Они всегда умели снимать масштабные сцены. Только один советский режиссер того времени мог на равных потягаться с Голливудом – это Сергей Бондарчук с его бессмертным творением «Война и мир». Этот просмотр был вполне осознанным и запомнившимся, потому что дополнял роман, который Вовка читал раз шесть. И еще потому, что рядом сидела Людочка Шенгелия, и он впервые в темноте зала взял ее за руку. И она руки не отдернула, а лишь скупо улыбнулась.
В институте Макаров в кино почти не ходил, учился, сцепив зубы, чтобы приносить домой небольшую стипендию, а вот потом, когда закончил вуз и начал работать, как с цепи сорвался. Ходил и на просмотры в лекторий, и в клуб завода «Красный пролетарий», и в кинотеатр повторного фильма, и конечно, в кинотеатр «Алмаз».
Что значит «ломить дерево по себе»? А это значит, что девушка должна быть тебе симпатична (раз), в меру умна (два) и чтобы интересы совпалали (три). Как-то раз поехал Макаров на радиолюбительскую выставку, что на ВДНХ. Обошел не только два радиолюбительских, но и «Физику», «Химию», «Космос» и даже «Сельское хозяйство», где подивился на громадных голубей мясной породы. Потом вернулся в радиолюбителькие павильоны, где хотел поговорить с создателями синтезаторов, но с утра они были заняты, и он зашел после обеда. Зашел удачно, они даже подарили ему схему, и он принялся ее рассматривать, усевшись на скамейке под развесистым каштаном. На развернутую схему сквозь листву косо падали солнечные зайчики, каштан недовольно шумел и пытался прогнать этих наглых зайцев с синего листа светокопии. «Ух, сложнятина какая!», – думал Макаров. – «И деталей до хрена. Не одолею!». Он сложил большой лист, убрал схему в сумку, встал и потянулся. Ноги гудели, и не сказать, что приятно. Он решительно двинулся к выходу, но тут же замер, ибо навстречу шла тоненькая девушка, как балерина, на пальчиках, держа в руках беленькие туфельки. Таких хотелось носить на руках, гладить по головке и баюкать.
Когда они поравнялись, Макаров заметил, что на ее личике, обрамленном каштановыми короткими волосами, нет ни капли романтики, а, наоборот, алые губки кривились от боли, а в углах чудесных глаз застыли слезки. «Что, мамку потеряла?», – хотел спросить Вовка, но она сказала первой:
— Я ноги стерла. Бабушка говорила: «Не надевай новые туфли», а я надела. И вот – расплата!
Макаров легко подхватил ее на руки, словно она была из папье-маше, и донес до ближайшей скамейки. Там она встала на колени, как будто собиралась отдаться Вовке по-собачьи. На них стали оборачиваться редкие уходящие посетители.
У Макарова в сумке было что-то вроде аптечки: йод, пластырь, таблетки от головной боли и маленькие маникюрные ножницы. Девушка действительно стерла пятки, и даже носочки, тьфу, носки, торчавшие из сумочки, тьфу, из сумки, не помогли. А ее ступни были грязны.
— В городе нельзя ходить босиком. Можно грибок подхватить, ногтевой или кожный. Поэтому сначала надо ноги вымыть, вытереть, потом обработать йодом и заклеить пластырем.
Девушка молчала, поэтому Вовка снова подхватил ее на руки и понес к оранжерее с грейпфрутами, большими и оранжевыми.
В оранжерее никого не было, только бабка в синем халате сидела на стуле и смотрела, чтобы посетители не рвали с ветвей и не собирали с земли блестящие, как елочные игрушки, тропические фрукты.
— Нам нужна холодная вода! – сказал Макаров, ставя девушку на бетонную дорожку.
— Пить, что ли? – иронически заметила служительница Флоры. – Вона газировку в киоске продают!
— Нам не нужно газировки, – терпеливо ответил Вовка. – Нам нужно ноги вымыть.
Бабкины редкие брови полезли вверх на сморщенный лоб.
— Нету. Можно в фонтане «Дружба народов»...
— Я ноги стерла, – жалобно сказала девушка, становясь на пальчики. – Пяточки...
— Так бы сразу и сказали! – ворчливо заметила бабка. – Вона кран.
При этом она встала со стула и внимательно смотрела, как Вовка омывал девице худые ноги и как вытирал их собственным носовым платком. А еще она смотрела, чтобы странные посетители оранжереи не сперли грейпфрут.
После всех медицинских процедур, чистая, одетая в носочки и обутая в туфельки, девушка потопала ножками.
— Надо же! – удивленно сказала она. – Не болит! Спасибо!
— Вы «спасибом» не отделаетесь! – плотоядно ухмыляясь, ответил Макаров.
— Как минимум, с Вас одно свидание в Третьяковской галерее, а, как максимум, поход в кинотеатр «Алмаз» на какую-нибудь сопливую мелодраму. Пойдет?
Она жила на Ленинском проспекте совсем недалеко от Вовкиной работы в желтой сталинской шестиэтажке с бабушкой Луизой Кобленц. И девушку тоже звали Кобленц, но Ритой, Маргаритой, Марго. Они договорились встретиться через неделю в пятницу и пойти в «Алмаз». Там как раз запускали итальянское кино про то, как Челентано топчет виноград.
Ночью Вовке приснились два ангела. Один белый-белый, но строгим, но красивым лицом, а другой, в сером, лохматый и раскрашенный под Эйса Фрэйли из «Кисс». Они сидели на камушках и разговаривали, врямя от времени поглядывая в Вовкину сторону.
— Она как-то молилась перед бабушкиными образами, – рассказывал белый ангел. – Так истово и откровенно, что я не выдержал, и явился. Предстал, так сказать.
— И что же, испугалась? Завизжала: «Ой, мамочки!»? – рассмеялся серый.
— Вовсе нет. Она думала, что заснула, – пояснил белый. – И я ей приснился.
— Хотела быть не как все. Остаться девочкой без сисек, и заниматься тем, чем не занимаются обычные девушки. Видите ли, ее менструации испугали!
— Тормознул я ее маленько, и сделал радиолюбительницей.
Серый Эйс Фрэйли хлопнул белого ангела по плечу, они посмотрели на Макарова, взмахнули крыльями и исчезли. Остались только пустые камни и два пера: белое и серое...
В пятницу днем Вовка позвонил Рите домой, она сказала, что будет, и он убежал с работы пораньше. Но она все равно пришла еще раньше и, увидев Макарова, замахала ему белой сумочкой.
— Здравствуйте, мой спаситель! – закричала она и бросилась Вовке навстречу.
— Здравствуйте, здравствуйте, Ритка-маргаритка! Как Ваши пяточки, больше не болят?
— Все отлично! Совсем зажили, только шрамики остались!
— Давайте погуляем немножко, – предложила Рита. – Вечер чудо как хорош! А билеты я уже купила.... На задний ряд, вот!
И добавила шепотом, сделав страшные глаза: «С рук!».
Вовка тоже сделал страшные глаза и прошептал:
— Ничего, деньги есть! – заверила Рита. – Родители прислали. Так что еще можем и гульнуть!
— Почему же? Геологи. В тайге все что-то ищут. Они и меня в Горный пропихнули, а мне как-то все равно. Не интересно...
Рита задумчиво поковыряла туфелькой выбоину на асфальте и продолжила:
— Мне бы что-нибудь, связанное с радиотехникой, автоматикой, телемеханикой.
— В нашем текстильном институте есть такие кафедры. Только радиотехники нет. ПереводИтесь, практически через Ленинский проспект.
— Правда? – недоверчиво спросила Рита. – Я подумаю...
Прозвучал звонок, и они поспешили в зрительный зал на последний ряд. Что делают в кино на последнем ряду? Да практически все. Макаров находил под ногами перекатывающиеся пустые бутылки, недоеденные пирожки и недетские воздушные шарики, использованные и новые. Конечно, в приличных кинотеатрах между сеансами служительницы музы кино не только подметают между рядами, но и находят много интересных вещей. Как-то повезло и Вовке. Он нашел записную книжку, безымянную и интересную. Начиналась она стихотворением:
И завтрак час как стынет на столе...
А может, дождь? А, может, и гроза?»
В ответ лишь тихо скрипнула кровать! -
«Опять вставать. Тогда давай вставать», -
Мне так ответил взор твой голубой –
Ну, здравствуй, милый, я уже с тобой!»
Вовка даже переписал его себе в блокнот. Дальше Макаров читать не стал, воспитание не позволило. Он не читал чужих писем. Незачем, чужие люди, чужая жизнь, чужие страсти...
Вовка любил, когда в зале медленно гас свет. Создавалось некое романтическое настроение, ожидание чего-то необыкновенного, вроде Нового Года. А тут еще рядышком притаилась чудесная девушка, которая любила задние ряды в кинотеатрах. Как она объяснила: «Хорошо, когда никто не дышит в спину...».
Сначала им показали «Новости дня» про то, как советские люди покоряют и осваивают. Вовка не смотрел на экран, он смотрел, как смотрит Рита на эти, в общем-то, обыденные вещи. А все объяснилось просто.
Я жду, может, папку с мамой покажут. Как они там в тайге...
Но ее родителей не показали. Рита чуть-чуть погрустила, но все изменилось, когда на экране замелькали первые кадры «Укрощения строптивого». Она смеялась откровенно, звонко, прикрывая ладошками рот и размазывая кулачками слезы. А к середине она загрустила снова.
— Да разве это любовь? – сказала Рита с негодованием. – Одни издевательства! Я пошла!
Она стала пробираться в выходу. Макаров, наступая на ноги и поминутно извиняясь, устремился за ней. Контролерша-билетерша, которая смотрела фильм в щелочку, удивилась:
— Нам нехорошо, – пояснил Вовка. – Нам надо на воздух!
И они вышли в вечер. В теплый летний московский вечер, когда так хорошо просто гулять. И они стали гулять.
Сначала они гуляли вдоль Шаболовки, потом свернули на Лестева, затем на Донскую, а с Донской – на Ленинский проспект. И все время разговаривали.
— Вам с бабушкой не скучно? Мне с детстве, когда я со своей бабушкой оставался, она в основном, на кухне обреталась, еду готовила, и только к вечеру усаживалась и принималась рассказывать сказки или про свою крестьянскую жизнь. Она и последнего царя с царицей видела, когда они в Тулу приезжали.
— А мой дедушка тоже царя видел, воевал в гражданскую сначала за белых, а потом переметнулся к красным. Только это не помогло. В тридцать седьмом он все ждал, когда за ним придут, а когда пришли, застрелился из наградного оружия.
— А мой дед в войну мобилизации не подлежал, но над ним все время что-то нависало, какие-то происки творились, а когда немцы подошли к Москве, записался в ополчение. Да так и провоевал до сорок четвертого...
— Да, если бы не война, – задумчиво сказала Рита.
— Если бы не война... – как эхо, повторил Макаров.
Возле ее «генеральского» дома они ненадолго остановились.
— Зайдете? Я Вас с бабушкой познакомлю...
Дверь им открыла маленькая круглая старушка в пенсне.
— Да так себе, – ответила Рита. – Пошлый. Только я не одна.
— Владимир Макаров, – выступил из полумрака Макаров. – Инженер. И в некотором роде – сосед.
— Сильветрина Кобленц, – слабо улыбнулась старушка. – И по совместительству – бабушка этой обезьянки.
— Владимир любезно согласился меня проводить, – сказала Рита. – Ты нас покормишь?
— Проходите сразу в кухню, – строго сказала бабушка. – Руки мойте!
Она колобком покатилась в кухню, а они пошли за бабушкой Сильвестриной.
— Особых разносолов у нас нет, – сказала бабушка Риты. – Есть макароны по-флотски и чай. Будете?
— Макароны по-флотски и чай – моя самая любимая еда! – воскликнул Макаров, хотя он любил картошку-пюре с котлетами под красным соусом.
— Вы только не спорьте со мной, Макаров, – сказала Рита после ужина. – Мы решили оставить Вас до утра. Бабушка говорит, что от Вас великолепно пахнет мужчиной. Сейчас она примет свои таблетки и уснет, а мы посмотрим мои самоделки.
— Обязательно посмотрим, – пообещал Макаров. – Прямо сейчас и посмотрим. Ведите!
Рита уже сменила уличное платье на домашний халатик и принялась показывать свои конструкции. Вовка даже начал завидовать, так все аккуратно было сделано. Она травила медь лимонной кислотой ч перекисью водорода, Макаров – в хлорном железе. Он рисовал дорожки тонкой кисточкой, а Рита – стеклянными рейсфедерами. А вот трансформаторы она наматывать не умела. Правда, Вовка свои трансформаторы наматывал не сам, а отдавал дядьке на работу, где тот наматывал их на специальном станке с разными приспособлениями, но хотя бы что-то у него было лучше. Под конец они послушали усилитель мостовой усилитель Сырицо и дружно сказали, что звучит он так себе, а после этого отправились спать. Рита осталась в своей комнате, а Вовку она отвела в комнату родителей, сказала: «Спокойной ночи!», и исчезла.
Макаров проворочался в чужой постели часов до трех. И спалось ему так себе. Ближе к утру, на рассвете ему снова приснились два ангела – серый и белый. Они разговаривали о футболе. Вовка слушал, слушал, а когда понял, что они обсуждали весенние матчи, возмутился.
— Эй, друзья, я тут! – воскликнул Макаров. – Новости-то тухлые!
Разговорились. Оказалось, что до них новости доходят очень долго. Собственно, говорили только серый и Вовка, а белый, в основном, поддакивал и смотрел на Макарова прозрачными, как байкальский лед, глазами.
— И как Вам, Макаров, Рита? – вдруг спросил белый.
— Инфантилизм. Девушке за двадцать, а она все, как малолетка.
— Ну, это поправимо! – в одни голос сказали ангелы.
— Не нужно ей заниматься пайкой! – смело сказал Вовка. – Удел женщины – дом, муж и дети. Ну, еще телевизор. Приходишь домой, она сидит, смотрит телевизор, теплая, пухлая и вяжет. Своя в доску, и трусы в полоску! А ссйчас что, кожа да кости, и паяльник в голове.
— Вот как значит, – задумчиво сказал белый ангел. – На домострой потянуло.
— Правильно! – заулыбался нарисованным лицом серый. – Девки нужны, чтобы их трахать!
— Ладно, будь посему! – воскликнули ангелы в один голос.
Белый сразу взмыл вверх, а серый на секунду задержался, чтобы похлопать Макарова по-отечески по плечу, а потом Вовка проснулся.
Его трясла за плечо Рита, а рядом стояла ее бабушка. Обе Кобленц были голые!
— Я вот что думаю, – строго смотря на Вовку, сказала старшая Кобленц, потряхивая себя за обвисшие, как старые тряпки плоские груди. – Пора ее приобщить к мужскому полу. Иначе так и останется обезьяной и вековухой. Значит, будешь начинать с нее, а кончать в меня. Приступай!
...Рассвело, и обе Кобленц притомились. Бабушка утопала к себе, а внучка спала, уткнувшись конопатым носом Вовке в подмышку. Ведь от него так восхитительно пахло мужчиной!
Следующая остановка называется «Улица Лестева». А там! Ух, такое!
#Точка опоры
#Красота
#Дети
#Дом
#Здоровье
#Отдых
#Еда
#Любовь
#Психология
Девочки, нравиться ли Вам когда мужчина вылизывает промежность, и язычком лижет попу, очень нежно....
Мне нравится) Муж никогда так не делал. Я даже куни с ним стеснялась. А тут закрутилось с одним мужчиной, и в первый же наш раз он первое, что стал делать - это именно все вылизывать. Не клитор, как с мужем. А все! Это был шок для меня. Очень неожиданно и очень приятно! Когда он развернул меня к себе задом и потянулся к попе, я, признаться, просто дернулась от него от ужаса ))) Но он буквально силой удержал меня и стал вылизывать все-все. Непередаваемые эмоции - стыд и удовольствие в одном флаконе. В общем видя, какое ему это доставляет удовольствие, я перестала стрематься и начала получать удовольствие )) Но вот с мужем так не хочу. Если попрошу, сделает, я думаю, но мне хочется, чтобы ему это было в удовольствие, а не в обязанность. Иначе и мне в кайф.
Чтобы делать такое, мужик должен совсем себя не уважать. Нах, нах...
А вы мужик или женщина? Что значит "себя не уважать". В сексе все допустимо, если обоим нравится.
Да ладно, при чем тут уважение-то? В сексе если оба согласны, то что бы они ни делали, это уважительно друг к другу.
я думаю, надо попку хорошо вымыть и продезинфицировать даме, перед тем как туда занырнуть))
Одно из любимых ощущений, видимо, просто потому, что я вообще неравнодушна к ласкам попы в любом проявлении )))
О да!!! Причем именно как автор описала: чтобы ему в кайф, что бы он развернул и удерживал )) И сам тащился... А еще можно стоя, выгнувшись, попку отставив, например в душе (для особо чувствительных натур), когда он сам руками попку разводит и языком не лижет, а делает такие движения вперед-назад, типа прижал - убрал. Я прямо заволновалась... ) У меня тоже от этого смешанное ощущение, с примесью неловкости, и от этого еще больше в кайф
Не нравится. Ощущения "никакие", даже щекотно. Хотя секс в попу нравится.
В этом деле большое значение имеет брезгливость человека. Мой лю наоборот просил меня не мыть там перед сексом. Чтобы пахло женщиной, а не розами. Чтобы вкус женщины был, а не мыла.
Это писала не автор, если что. Скучаю по лю и по его ласкам, а он теперь далеко. Мне даже кажется, что подобных ласк в моей жизни уже и не будет..
Физические ощущения, может, и не особые. Здесь моральные ощущения важны.
А моральные, пардоньте, в чем? Что кто-то лижет вам жопу? Типа, вы такая значимая фигура? или что?
Какая глупость! В том, что он любит ласкать меня всю, и даже, извините, мою попу. И не считает это чем-то противным и мерзким. А наоборот - ему приятно и вкусно. То, что мое тело доставляет ему такое удовольствие. Это не я придумала, это его слова. Он получает кайф от всего, что делает со мной.
Подобное совсем необязательно,но!..Всё же что-то есть в этом) И это что-то символизирует собой абсолютное принятие друг друга, и обоюдный кайф/упоение,что уже само по себе отрыв башки) Привилегия ещё та, и не в ироничном смысле) Ну если желание давать (необязательно то же самое ) и услаждать - действительно обоюдно) Ограничения же на самом деле здорово охлаждают)
Моей Госпоже очень нравиться. Я делаю это очень нежно, любя, стараюсь быть покорным и ласковым.
Стоматолог мастер спорта по шахматам C.S.
очень нравится. хотелось бы, чтобы мужчины это тоже любили умели и понимали, насколько это приятно)
Мужчины - они тоже люди. Ну, местами...
Некоторые и дерьмо едят, которое вываливается прямо из жопы,
Горловой отсос и жесткий секс для блондинки
Писька и сиськи девушки на пляже подарят оргазм
Показала не только дойки