[Рая нет] Глава 5 (ч.5)

18+ | Предназначено для личного ознакомления и не является пропагандой. Запрещено копировать и распространять данный перевод в любых форматах (DOC, PDF, FB2 и т.д.) Лица, нарушившие этот запрет, несут полную ответственность за свои действия и их последствия.
Проект: K-Lit

═════ • ✤ •  ═════

Чха Сокмин с беспокойством наблюдал за Тэджу. На следующий день после отъезда Сиюна тот равнодушно упомянул об этом и лишь сказал, что сейчас Сиюн находится в США. Не было никаких указаний разыскать его и привести обратно. Такого раньше не случалось.

Уставившись на документы для утверждения, Тэджу коротко бросил:

— Кофе.

Ненадолго выйдя, Чха Сокмин поставил на стол Тэджу американо с тройной порцией эспрессо. Хотя в офисе была кофемашина, Тэджу предпочитал кофе, приготовленный бариста из кофейни напротив офиса.

Чха Сокмин помнил не только кофейные предпочтения Тэджу, но и предпочтения всех руководителей, посещавших совещания, и даже предпочтения частых гостей.

Ан Тэджу использовал Чха Сокмина не только как личного секретаря, но и повсеместно, находя ему применение в нужное время и в нужном месте. Когда нужно было вернуть деньги от крупного должника без применения силы, обычно нанимали внешних спонсоров и платили им, но он отправлял Чха Сокмина.

Для Чха Сокмина работа семь дней в неделю была нормой, и из 24 часов в сутки, за вычетом времени на сон, он всегда был наготове рядом с Ан Тэджу. Из-за постоянной суеты, как его руки и ноги, он не мог вовремя сходить в туалет и жил с циститом. Он ни разу не опоздал отправить водителя к выходу в соответствии с временем прибытия самолёта Ан Тэджу, и поскольку рабочий телефон был подключён к его личному мобильнику, он жертвовал личным временем даже в выходные.

В последний день месяца он ставил будильник, чтобы не забыть даже о такой мелочи, как перелистнуть настольный календарь Тэджу. Он никогда не разглашал ничего, что видел или слышал в доме Тэджу, в его личном автомобиле или в частных местах, и тщательно обучал этому подчинённых.

Иногда, когда ему приходилось заменять водителя, он мучился, делая вид, что не замечает Тэджу и Сиюна, обнимающихся на заднем сиденье. Даже когда громкая хип-хоп музыка, включённая Сиюном, грозила разорвать динамики, в краткие паузы между песнями неизменно слышались звуки поцелуев. В эти моменты Чха Сокмину казалось, что время тянется невыносимо долго.

Однажды он случайно посмотрел в зеркало заднего вида и встретился взглядом с Сиюном. Он быстро отвёл взгляд от затылка Тэджу, уткнувшегося лицом в расстёгнутую рубашку Сиюна, и от Сиюна, смущённо хватавшего Тэджу за плечи. На светофоре кто-то постучал по стеклу заднего сиденья, и он поспешно обернулся: запястье Сиюна, схваченное Тэджу, было прижато к стеклу.

Наблюдать за Тэджу, терпеливо переносящим отсутствие Сиюна, было как ходить по тонкому льду. Узнать его истинные мысли было невозможно, если он сам их не высказывал. Потому что он вёл себя естественно, с тем же выражением лица и той же манерой, что и обычно.

— ...Чо Дэсик ведёт себя тихо?

Тэджу поднял взгляд, отпивая кофе.

— Похоже, он бегает туда-сюда вместе с Чхэ Муёном.

— …

— Говорят, он старается собрать вокруг себя новые группировки.

— Что? Тех самых ублюдков, что расплодились в Соёмёне?

В новых городах-спутниках Пусана множились новые группировки. Недавно они ворвались на место сноса здания в Мёнсин-доне, избили рабочих и вымогали деньги у владельца здания. По приказу Тэджу с ними разобрались, не оставив ни одного, но он не ожидал, что за этим стоял Чо Дэсик.

— Да, в любом случае, это просто мелкие сошки, не стоит обращать на них внимания.

— Я и не обращаю.

— …

— …

Тэджу, с мокрыми от воды волосами, пристально посмотрел на Чха Сокмина. Иногда он пристально смотрел на людей пронзительным прямым взглядом — то ли привычка, выработанная для распознавания лжи, то ли он всегда был таким. Но было ясно, что он совершенно не учитывал напряжение или подавленность того, на кого был направлен этот взгляд.

Смущённый Чха Сокмин фальшиво кашлянул, и Тэджу усмехнулся.

[«У меня дома сломался кондиционер........ Хотелось бы поехать к тебе домой.»]

В день отъезда Сиюна Тэджу один бродил по пустой мансарде и попробовал включить кондиционер. Раздался исправный гудящий звук, створки открылись, и повеяло прохладным воздухом. 

Всё-таки... это была ложь.

— …

Тэджу поставил чашку кофе и открыл ящик стола. Аккуратно сложенная жёлтая стикерная записка была той самой, что Сиюн тщательно заклеил скотчем и прикрепил на окно его комнаты. Тэджу погладил её, словно это были губы Сиюна: [Если тронешь Ма Донхве, я на твоих глазах откушу себе язык и умру]

═════ • ✤ •  ═════

Дверь в кабинет прокурора открылась, и вошёл мужчина средних лет, беспокойно водя глазами. До Хёнджун, сидевший рядом с менеджером Юном и беседовавший, мельком взглянул на него. Мужчина, находившийся в статусе подозреваемого, испытывая давление, не мог определить, кто из двоих был прокурором.

Напротив стола Хёнджуна стоял свободный стул. Менеджер Юн освободил место, а Хёнджун просматривал протокол допроса подозреваемого, переданный из полиции.

— Вы Ким Хёнчхоль?

— А, да.

Хёнджун, не отрывая взгляда от документов, снова спросил:

— Вы поели?

— …что?

— Допрос может затянуться. Если вам что-то неудобно, пожалуйста, скажите.

— Да, понял...

Мужик, потирая ладони о брюки, переводил взгляд с менеджера Юна на До Хёнджуна. Он подумал, что прокурором, скорее всего, был молодой человек с осторожным, но проницательным взглядом, от которого веяло холодным авторитетом.

Допрос подозреваемого начался. Хёнджун не задавал прямых вопросов о фактах, которые нужно было выяснить, а в общих чертах излагал суть дела, а затем внимательно следил за тем, что собеседник добавлял или исправлял. Когда мужчина пытался представить заранее подготовленную версию как правду, Хёнджун иногда слегка улыбался.

— Итак, тому директору...

— Минуточку.

Хёнджун ненадолго прервал подозреваемого и попросил его восстановить события в обратном порядке. Тот, кто говорит правду, вспомнит больше деталей, и его рассказ изменится, но если он лжёт, то будет излагать всё безупречно, как заученное.

Слушая ответы, он внимательно следил за направлением движения глаз собеседника.

Затем Хёнджун задавал острые вопросы, доказывающие вину, расставляя ловушки, чтобы подозреваемый давал нужные ему ответы. Когда подозреваемый колебался или пытался выиграть время, он мягко давил на него, показывая, что знает больше, чем тот думает.

Мужчина в уме перебирал то, что говорил в полиции. Отчаянно соображая, как выстроить ответы, он вёл психологическую игру с Хёнджуном, решая, что говорить, а что скрывать.

— Кажется... ваши показания противоречивы. Если вы расскажете всё как есть, это будет очень полезно.

— Всё это правда. Я рассказал всё как есть.

Примерно через час Хёнджун снял очки, потер глаза и сказал:

— В таком случае…

Снова надев очки, Хёнджун кивнул.

— Тогда мы, в соответствии с результатами нашего расследования, предъявим обвинение и запросим наказание.

— Что...? За-запросите наказание?

Из-за растраты этого мужчины компания оказалась на грани банкротства, но полиция вынесла решение об отсутствии состава преступления, и потерпевшая сторона потребовала от прокуратуры повторного расследования. Хёнджун, пожертвовав даже выходными, которые должен был провести с Сиюном, и работая ночи напролёт, погрузился в это дело.

— Если вы признаете свою вину и попросите о снисхождении, это может помочь.

Мужчина изо всех сил старался не поддаваться взгляду Хёнджуна, который, казалось, видел его насквозь. У него шумело в голове, и накатывал страх.

— Господин прокурор, это действительно несправедливо. В полиции чётко сказали, что нет состава преступления...

— Я знаю, но мы так не считаем.

Обменявшись взглядами с менеджером Юном, Хёнджун вспомнил умоляющее лицо предпринимателя-потерпевшего, измождённого годом душевных страданий.

— Допрос окончен, проверьте протокол. Внимательно просмотрите, нет ли частей, где смысл ваших слов был искажён, и подпишите.

Хёнджун закрыл папку с документами и с шумом положил на стол стопку бумаг по другому делу. Менеджер Юн многозначительно улыбнулся. От поведения прокурора, словно говорящего, что расследовать больше нечего, мужчину стало мучить беспокойство, и он не знал, что делать.

Хёнджун, с влажными волосами, отгоняя дискомфорт, сосредоточился на документах. Он не забыл добавить, обращаясь к мужчине, читавшему протокол:

— Когда начнётся суд, вы узнаете, что протоколы полиции, составленные во время допроса в полиции, не имеют большой доказательной силы.

— …

— Но протоколы прокуратуры сами по себе трудно оспорить. Все ваши нынешние показания, включая нестыковки, были дословно записаны и оформлены. Вероятно, это может негативно повлиять на приговор... Даже если вы будете жаловаться в суде, судья не примет это во внимание. Учтите это и подпишите.

— …

— Тогда увидимся на очной ставке.

— Господин прокурор...

— …

— Господин прокурор.

— Да. Вам есть что добавить?

Хёнджун притворно приподнял брови, делая вид, что не понимает. Похоже, подозреваемый передумал.

═════ • ✤ •  ═════

В пятипхёнковой мастерской Пак Санвона Сиюн обливался потом. Пак Санвон, наигрывая аккомпанемент на электронной клавиатуре, постукивал кончиком ручки, тщательно отсчитывая ритм.

— И ещё нужно смягчить вокал. Если постоянно так напрягаться, можно повредить голосовые связки. Попробуйте напрячь диафрагму, а не горло. Как будто сжимаете рёбра.

— Понял.

— И на «передохни» — дышите. Не переходите сразу к следующему, а отдохните и потом переходите. У хёна короткое дыхание, поэтому в конце срывается. Снова.

— Ха-а... Давай я сам немного отдохну.

Сиюн слез со стула, плюхнулся на пол и прислонился к стене. Пак Санвон отвёл взгляд от выдохшегося Сиюна и уставился в ноты.

— К тому же, это песня, не требующая особой техники, и она хорошо сочетается с вашим голосом. Так что пойте без напряжения.

— Разве можно не напрягаться, когда ты придираешься к каждой мелочи и ведёшь себя как сумасшедший?

— Как сумасшедший... Говорите? Это ещё цветочки. Когда выйдете на сцену, я, может, и рта не раскрою.

— Ааа!

Сиюн, схватившись за волосы, залпом выпил воды. Петь правильно — задача не из лёгких. Нужно не только точно брать каждую ноту и попадать в ритм, но и полностью освоить песню, а затем донести её, наполнив слова богатыми эмоциями.

— У вас хороший тембр, и ритм вы чувствуете хорошо.

— …

— Но я не чувствую эмоций. Кажется, вы поёте просто формально.

— …

Пак Санвон говорил не стараться вкладывать эмоции, а прочувствовать сами слова песни, но когда он представлял себя, напряжённо стоящим на сцене перед зрителями, это не получалось так легко. Он понял, что в подростковом возрасте делал всё это, вообще ничего не соображая.

— Вы же говорили, что вам нравится эта песня. Спойте её как Сольвейг.

— А как поёт Сольвейг?

Песня, которую должен был спеть Сиюн, называлась «Песня Сольвейг». Единственная баллада не из рок-жанра, которая в школьные годы гордо заняла место среди изобиловавших рок-альбомов на его столе. И самому было странно, почему он выбрал именно её для выступления на разогреве.

— Вы разве не знаете эту историю?

— Нет, не знаю, расскажи.

Пак Санвон, опустив медиатор, начал неторопливо, словно сказку, рассказывать историю Сольвейг.

— Парень по имени Пер Гюнт бросает любимую девушку Сольвейг и скитается по миру. Погрузившись в удовольствия и разврат, он проходит через все испытания, едва выживает и возвращается на родину. Став стариком. Так он сидит перед жалкой хижиной, не зная, что это его собственный дом. В отчаянии от своей бессмысленной жизни».

— …

— Его мать, жившая в том доме, давно умерла. Его возлюбленная Сольвейг, теперь уже ставшая старушкой, заботившаяся о матери, встречает Пер Гюнта. Пер Гюнт раскаивается и изливает слёзы горечи о потерянных годах, но уже слишком поздно

— …

— В конце концов он тихо умирает на коленях у Сольвейг. Осознав, что это и был его настоящий дом...

— …

— Сольвейг допевает ему песню и вскоре следует за ним.

— …

Глаза Сиюна дрогнули. 

«Песня Сольвейг» рассказывала о блужданиях и утрате важных вещей из-за них. Но как бы Пер Гюнт ни погружался в удовольствия и разврат, вряд ли это было просто из-за упрямства или любопытства.

Должна же была быть причина, по которой он ушёл. Вряд ли кто-то блуждает просто потому, что хочет блуждать.

Он делает шаг, несмотря на страх, потому что верит, что где-то есть то, что он так отчаянно ищет. Даже если результат трагичен, даже если заранее знать, что всё закончится трагедией, для самого человека это не имеет никакого значения, потому что он отчаянно жаждет этого.

— …

Сиюн, защищая позицию Пер Гюнта, теребил бутылку с водой.

Блуждания сами по себе не плохи, они просто существуют. Но что, если то, что теряешь, является частью тебя самого? Хотя никто не может винить Пер Гюнта за его блуждания, как сам Пер Гюнт может искупить свои сожаления?

Даже если...

Даже если я потеряю его... Со мной всё будет действительно хорошо?

— Ой, хён...? Давайте попробуем прямо с этими эмоциями...

Пак Санвон, удивлённый внезапно изменившейся атмосферой Сиюна, осторожно нажал на клавиши.

— Обратите внимание на дыхание и эмоции в указанных местах.

Вслед за вступлением полился голос Сиюна. Хриплый голос с металлическим оттенком одиноко пронзил пустоту. Эмоции, застывшие внутри Сиюна, словно шрифт, рассыпались и мягко парили в пустоте его груди, а затем выплеснулись наружу в виде влажной песни.

Низкий голос, перемежающийся криками, поплыл по мастерской. Сиюн был и Пер Гюнтом, и Сольвейг. В каждой ноте была искренность. Растроганный Пак Санвон уставился на Сиюна.

— Хён…

— …

— ...Хорошо. Было очень хорошо. Сейчас.

— …

— ...Хён...?

— …

Сиюн, уставившийся на кончики своих пальцев на коленях, казалось, ещё не вернулся в реальность. Он испытывал глубокую печаль от какого-то персонажа, на которого указывала песня. В репетиционной комнате воцарилась тишина. Пак Санвон поднялся с места и подошёл к Сиюну.

— Хён

— …

— ...Вы плачете?

Пак Санвон присел на корточки и посмотрел на Сиюна снизу вверх. Грустные глаза не двигались. Даже когда он протянул руку и погладил его по щеке, Сиюн всё ещё был где-то далеко. Пак Санвон медленно наклонил лицо к Сиюну. На расстоянии, когда их губы почти соприкоснулись, глаза Сиюна расширились от удивления. И...

— Эй, сволочь. Хочешь умереть?

— Ай, больно...! Как же сильно бьёте... Ой. Даже моя мама не била меня по голове....... Ай. Чертовски больно!

Сиюн, ударивший Пак Санвона по голове, как молния, тоже встряхнул свою руку. Пак Санвон покраснел и сердито посмотрел на Сиюна.

— Ой, хён, правда... Разве вы не ударили слишком сильно?

— Эта сволочь, это ты первый...

— ...Рука очень тяжёлая. Ай!

Пак Санвон, потирая покрасневшую кожу головы, сел за клавиши, и Сиюн виновато улыбнулся.

— ...Эй, ты в порядке? Нет, но я вроде говорил, что встречаюсь с кем-то.

— С кем? А, тот парень, что приезжал на Grandeur перед репетиционной?

— Да.

— А, так вы пели, думая о нём?

— …э…

— Видимо, нет.

— Да.

— Врёте, вы же сейчас замешкались.

— Говорю же, нет.

— Или, может, вы дмали о своём бандите-любовнике?

— …

Вероятно, его навязчивый образ, который так сильно захватил его, был из-за печали. Печаль после расставания, сожаление, что не смог сделать больше. Да... Это процесс, через который проходят все.

Просто потому, что время, проведённое вместе, было долгим, вот и стало больнее. Вот и всё.

Конец 5 главы

═════ • ✤ •  ═════
Глава 6