Ray & Kidian
Haunt.Диктофон лежит под водительским сиденьем. Маленький, чёрный, с выключенным индикатором — я проверил перед тем, как закрыть дверь. Машина — новая, с кожаными сиденьями, пахнет мятной жвачкой. Теперь диктофон транслирует на мой телефон.
Они не знают. Ни Рэй, ни Кидиан.
Рэй садится за руль. Я слышу, как скрипит сиденье под его весом, как он хлопает дверью: глухо, с усилием. Кидиан на пассажирском.
— Пристегнись, — голос Рэя низкий, с хрипотцой. Он не смотрит на Кидиана — я вижу через лобовое стекло, как его профиль повёрнут вперёд. Но голос выдаёт всё. Он дрожит. Чуть-чуть.
— Боишься за мою безопасность? — Кидиан усмехается. Его голос с насмешливыми нотками.
Щёлкает ремень безопасности.
— Боюсь, что не смогу сосредоточиться на дороге, если ты будешь вертеться.
Пауза. Тишина. Диктофон записывает, как скрипит кожа — кто-то из них повернулся.
— Девять месяцев, Рэй, — голос Кидиана теряет насмешку. Становится тише. — Девять месяцев только голос в телефоне. Твои «надень то, что я прислал» и «не трогай себя без моего разрешения». Я выполнял всё.
— Я знаю, — Рэй выдыхает. — Я тоже.
Снова тишина. Я слышу, как бьётся их дыхание — два разных ритма, постепенно сливающихся в один. Диктофон фиксирует малейший шорох — ткань, кожа, пряжка ремня.
— Покажи, — говорит Рэй.
— Что? — Кидиан притворяется, что не понимает. Но я слышу, как он расстёгивает молнию на куртке.
— Ты знаешь.
Куртка падает на пол. Диктофон ловит звук падения — мягкий, глухой. Потом — шорох футболки, которую тянут вверх.
— Чёрт, — выдыхает Рэй.
— Тебе нравится? — голос Кидиана меняется — становится вязким, тягучим. — Я надевал это каждый раз, когда ты звонил. Когда ты говорил мне лечь и раздвинуться. Когда ты описывал, что сделаешь со мной, когда мы встретимся.
Я не вижу, но диктофон слышит. Кожаная сбруя — ремни, застёжки, металлические кольца. Я слышу, как Рэй проводит пальцами по ремням — металлический звон, скрип кожи.
— Иди сюда, — голос Рэя сел до шёпота.
Диктофон записывает, как они двигаются — скрип сидений, глухие удары локтей и коленей, короткие всхлипы. Кидиан перебирается на водительское сиденье — я слышу, как он садится на колени Рэю, как ремень безопасности щёлкает, отстёгиваясь.
— Ты дрожишь, — говорит Рэй.
— Я ждал этого слишком долго, — отвечает Кидиан.
Поцелуй. Диктофон ловит влажные, жадные звуки: губы, языки, прерывистое дыхание между. Кто-то стонет. Потом Рэй отстраняется.
— Руки на руль.
— Что? — Кидиан сбит с толку.
— Руки на руль, детка. И не убирай.
Пауза. Шорох — Кидиан подчиняется. Диктофон слышит, как его ладони ложатся на пластик, пальцы сжимаются.
— А теперь — не двигайся.
Рэй возится — я слышу, как расстёгивается его ширинка, как он достаёт что-то из кармана: плёнка, пакетик, смазка. Кидиан дышит часто, поверхностно — диктофон передаёт каждый его дрожащий звук.
— Ты представлял это? — голос Рэя низкий, почти злой. — Когда я говорил тебе лечь на кровать и раздвинуть ноги? Когда ты кончал под мои слова?
— Да, — Кидиан еле выдыхает. — Каждый раз.
— Представь это сейчас.
Рэй раздвигает. Кидиан приподнимает бёдра, помогая снять одежду. Потом — звук открываемой смазки, влажные, чавкающие движения — Рэй готовит его, пальцы скользят внутри, Кидиан стонет, но не смеет убрать руки с руля.
— Пожалуйста, — шепчет он. — Рэй, я больше не могу.
— Можешь. Ты делал это девять месяцев. Ещё минуту потерпишь.
Рэй входит. Диктофон записывает всё: влажный толчок, сдавленный крик Кидиана, скрип руля, на который он наваливается всем телом. Рэй замирает на секунду — я слышу, как он выдыхает сквозь зубы, как его пальцы впиваются в бёдра Кидиана.
— Чёрт, — шепчет Рэй. — Ты такой тугой.
— Я никого не пускал внутрь. Только твои пальцы. Только твой голос.
Рэй начинает двигаться. Медленно — диктофон передаёт каждый толчок, каждый влажный звук, каждый скрип кожаного сиденья. Кидиан стонет открыто, не сдерживаясь, его пальцы скребут по рулю — я слышу, как ногти царапают пластик.
— Громче, — командует Рэй и шлёпает его — звонко, с размаху. Кидиан вскрикивает и послушно повышает голос.
Теперь его стоны заполняют салон: громкие, мокрые, отчаянные.
Рэй заводит руку вперёд, сжимает член Кидиана — я слышу влажный, скользкий звук, короткий вскрик. Он дрочит ему в такт толчкам, жёстко, быстро, почти жестоко. Кидиан кричит и кончает. Диктофон записывает, как его сперма бьёт по рулю, по панели приборов, по собственному животу. Он дрожит, сжимаясь вокруг члена Рэя, и тот рычит, вбиваясь ещё глубже, ещё жёстче.
— Сейчас, — выдыхает Рэй и кончает внутрь. Диктофон ловит его низкий, протяжный стон, хриплое дыхание, короткие толчки, которыми он добивает.
Тишина. Только их дыхание — тяжёлое, сбитое.
— Я люблю тебя, — шепчет Кидиан. — Ты знаешь?
— Знаю, — Рэй гладит его по бедру. — Я тоже.
Он выходит. Кидиан сползает с него, падает на пассажирское сиденье, тяжело дышит. Диктофон слышит, как он проводит рукой по лицу, как смаргивает слёзы.
Их взгляд падает под сиденье.
Диктофон ловит последние звуки: скрип — Кидиан наклоняется, щелчок: он выключает запись, шорох: он достаёт диктофон из-под сиденья.
— Что это? — голос Рэя становится жёстким.
— Не знаю, — голос Кидиана дрожит. — Это не моё.
Тишина. Я чувствую, как они смотрят друг на друга. Как скрипит кожа — кто-то из них сжимает диктофон в кулаке.
Запись обрывается.