Расстройство личности

«Раздвоение личности — это, конечно, печально. Однако, если нужно перенести диван, вдвоем намного удобнее.»

В популярной культуре раздвоение личности часто изображают как что-то зловещее или загадочное. Герой, который внезапно становится кем-то другим. Жуткая тайна, скрытая внутри.

Но реальность гораздо тише. И гораздо печальнее.

За этим диагнозом, который в психиатрии называется диссоциативным расстройством личности (ДРИ), стоит не мистика, а глубокое, очень раннее человеческое страдание. Это не игра разума. Это способ выжить, когда выживать иначе невозможно.

[Что такое раздвоение личности?]

Начнём с главного. Термин "раздвоение личности", который мы все знаем, в современной психиатрии называется диссоциативным расстройством личности (ДРИ). Раньше его называли "расстройством множественной личности".

Это не просто "перепады настроения" и не "один человек внутри меня говорит одно, а другой — другое". Это радикально иное состояние.

Согласно диагностическим критериям DSM-5, ДРИ характеризуется двумя главными признаками :

Первое. Наличие двух или более различных личностных состояний. У каждого из них — свои особенности речи, темперамента, восприятия мира, иногда даже физиологические реакции. Одна личность может быть левшой, другая — правшой. У одной может быть аллергия, у другой — нет. Одна может носить очки, другая — не нуждаться в них.

Второе. Провалы в памяти — амнезия. Человек не помнит события, которые происходили, когда "была активна" другая личность. И это не "я забыл, что вчера делал". Это глубокая, необъяснимая потеря времени. Человек может обнаружить в своём шкафу одежду, которую никогда не покупал. Может оказаться в незнакомом месте, не понимая, как он туда попал. Может услышать от друзей, что вчера сказал или сделал то, чего тот совершенно не помнит.

[Как это формируется?]

Здесь важно понимать одну вещь. Ребёнок рождается не с единой личностью. В норме в детстве различные состояния, эмоции, воспоминания постепенно интегрируются в единое "я". Ребёнок учится соединять: "я злюсь, но я всё ещё тот же человек, который любит".

Но если в этом возрасте происходит нечто ужасающее — хроническое насилие, физическое, сексуальное или эмоциональное, жестокое пренебрежение, предательство со стороны тех, кто должен защищать — эта интеграция нарушается.

В большинстве от 70 до 100% людей с этим диагнозом сообщают о тяжёлой травме в детстве . Это могут быть не только случаи насилия, но и ранняя потеря родителей, тяжёлая болезнь, другие подавляющие стрессовые события.

Ребёнок не может убежать физически. Но он может "убежать" внутрь себя. В момент невыносимой боли он "отключается". Он создаёт другого — того, кто может это вынести. Того, кому это происходит, а не ему. И так, травма за травмой, формируются отдельные "я" .

Современные исследования показывают, что у пациентов с ДРИ наблюдается уменьшение объёма гиппокампа — области мозга, отвечающей за память. Это связывают с хронически повышенным уровнем гормонов стресса, таких как кортизол, в детстве . То есть у расстройства есть не только психологическая, но и нейробиологическая основа.

Важно: ДРИ существует в двух формах :

— Одержимая форма. Личности проявляются очень явно. Человек говорит и действует так, будто в него вселился кто-то другой — демон, дух, умерший родственник. Это не культурная практика, а неконтролируемый, болезненный опыт.

— Неодержимая форма. Более распространённая. Смена личностей не так очевидна со стороны. Человек может внезапно изменить отношение к вам, предпочтения в еде, голос. Но главное — он чувствует себя отстранённым от самого себя. Как будто смотрит на себя в кино. Это состояние называется деперсонализацией .

Люди с ДРИ часто слышат голоса. Но это не голоса извне, как при психозах. Это внутренние диалоги между личностями. Несколько голосов могут спорить, комментировать поведение, давать советы. Это не галлюцинация в классическом смысле — это разговор разных частей одного человека.

[Опасно ли это?]

Вопрос, который возникает почти у каждого: опасно ли это? Для самого человека? Для окружающих?

Начнём с мифов. В кино раздвоение личности часто показывают как "злого близнеца", который совершает жестокие преступления. Это, мягко говоря, далеко от реальности.

Для окружающих люди с диссоциативным расстройством личности статистически не более опасны, чем любые другие люди. Да, у некоторых личностей может быть гнев, агрессия — как реакция на травму. Но это агрессия чаще защитная, направленная на то, чтобы отогнать опасность, а не напасть первой. Более того, многие люди с ДРИ всю жизнь пытаются скрыть свои симптомы, боясь, что их сочтут "сумасшедшими".

Опасность для самого человека — это реальная и серьёзная проблема.

ДРИ — это хроническое состояние, которое без лечения может приводить к тяжёлым последствиям:

— Высокий риск самоповреждения. Люди могут наносить себе порезы, ожоги, удары. Это не всегда суицидальная попытка. Часто это способ "вернуть контроль" над телом, "утихомирить" внутренние голоса или "наказать" ту личность, которая вызывает стыд.

— Суицидальные мысли и попытки. Уровень суицида среди людей с нелеченным ДРИ очень высок. Жизнь, разделённая на части, постоянные провалы в памяти, чувство, что ты не хозяин своего тела — это невыносимо.

— Постоянная ретравматизация. Люди с ДРИ часто бессознательно ищут опасные ситуации или остаются в абьюзивных отношениях, потому что это — их "зона комфорта", знакомая с детства.

— Сопутствующие расстройства. Депрессия, тревожные расстройства, расстройства пищевого поведения, зависимости — всё это частые спутники ДРИ. В среднем человек с этим диагнозом получает ещё 5–7 дополнительных диагнозов .

Но есть и другая сторона. Многие люди с диссоциативным расстройством личности, особенно те, кто получил качественную терапию, ведут творческую и продуктивную жизнь. Расстройство не отменяет талант, интеллект, способность любить и работать. Оно делает жизнь сложнее, но не безнадёжной.

[Как отличить раздвоение личности от обычного воображения?]

Этот вопрос — один из самых важных. Потому что действительно: как отличить реальное расстройство от богатого воображения? От привычки представлять себя кем-то другим? От "внутреннего диалога", который ведёт каждый из нас?

Диагностические критерии дают чёткие ориентиры.

Первое. Амнезия. Это ключевое отличие.

У здорового человека с активным воображением есть контроль. Вы можете представить себя кем-то другим, но вы помните, что вы это делали. Вы можете вести внутренний диалог с разными частями себя, но вы не теряете время.

При ДРИ провалы в памяти реальны. Человек не помнит, что делал час, день, неделю. Он находит в своей сумке вещи, которые не покупал. Ему рассказывают о событиях, в которых он участвовал, но для него это — пустота. Это не "забыл, потому что было неважно". Это диссоциативная амнезия, которая имеет нейробиологическое обоснование.

Второе. Непроизвольность и страдание.

Представьте: вы играете роль, а потом можете её оставить. Человек с ДРИ не может "остановить" смену личностей. Личности переключаются непроизвольно, часто в моменты стресса. И это переключение вызывает сильное страдание, нарушает работу, отношения, жизнь.

"Внутренние голоса" при ДРИ — это не метафора. Это реальные голоса, которые звучат внутри головы, комментируют, спорят, иногда приказывают. Они могут быть настолько громкими и навязчивыми, что человек не может сосредоточиться на реальной жизни.

Третье. Нарушение идентичности.

У здорового человека есть ощущение: "Я — это я, даже если сейчас я представляю себя пилотом космического корабля". При ДРИ это ощущение разорвано. Человек может чувствовать, что его тело не принадлежит ему. Что у него другое имя, другой возраст, другой пол. И эти изменения не контролируются.

Четвёртое. Диагностический критерий для детей.

В DSM-5 есть важная оговорка: у детей симптомы не должны объясняться наличием воображаемых друзей или фантазийной игрой . Дети часто "примеряют" на себя разные роли. Это норма. Диагноз ставится только тогда, когда нарушения выходят далеко за рамки обычного детского воображения.

Пятое. Исключение других причин.

Врачи должны исключить, что симптомы вызваны:

— Употреблением веществ (алкоголь, наркотики)

— Другими медицинскими состояниями (например, эпилепсией)

— Культурными или религиозными практиками (в некоторых культурах трансовые состояния — часть традиции)

— Симуляцией (когда человек сознательно притворяется)

Исследования показывают, что люди с ДРИ действительно отличаются от симулянтов и от людей с активным воображением. Например, в одном сравнительном исследовании группа с диагнозом ДРИ показала значительно более высокие показатели по шкалам травмы и более низкие — по шкалам фантазийной предрасположенности, чем группа симулянтов.

[Миф о внушаемости.]

Существует гипотеза, что ДРИ — это "ятрогенное" расстройство, то есть созданное врачами: терапевты внушают пациенту, что у него есть разные личности, и тот поддаётся внушению. Это так называемая социокогнитивная модель.

Однако современные исследования эту модель не подтверждают. Исследование 2016 года, сравнившее группы с реальным ДРИ, с ПТСР и симулянтов, пришло к выводу: данные последовательно поддерживают травматическую модель, а не модель фантазии или внушения. Люди с ДРИ не более внушаемы, чем другие группы, и не генерируют больше ложных воспоминаний .

ДРИ — это не игра ума и не результат плохой психотерапии. Это следствие тяжёлой, зачастую детской травмы, застывшее в структуре личности и даже в структуре мозга.

Раздвоение личности — это не загадка, которую нужно разгадать. Это боль, которую нужно увидеть. И признать.