Расстрел Царской Семьи

Введение

В ночь с 16 на 17 июля 1918 года было совершенно страшное преступление — расстрел Царской семьи: свергнутого Царя и Царицу, дочерей и бывшего Цесаревича, а также их слуг: лейб-медик Е.С.Боткин, лейб-повар И.М.Харитонов, комнатная девушка А.С.Демидова, камердинер полковник А.Е.Трупп.

О данном событии ходит множество слухов, которые до сей поры ходят по просторам Рунета. Но в любом случае хочется осветить эти события в память о Святых Русской Православной церкви, невинно убиенных в подвале дома Ипатьева в городе Екатеринбург.

Оглавление

1. Арест Августейшей семьи в Царском селе

2. Вопросы о возможной судьбе

3. Убийство Царской Семьи

4. Реакция на преступление

АРЕСТ АВГУСТЕЙШЕЙ СЕМЬИ В ЦАРСКОМ СЕЛЕ

После отречения Государя Николая ll начался стремительный развал фронта и тыла — солдаты восставали против своих офицеров, ослушивались их приказов и убивали своих командиров, рабочие, распропагандированные эсеровскими и большевицкими агитаторами, также постоянно бунтовали и бастовали на заводах и фабриках. Страна стала погружаться в хаос, развал и унижение.

Не стал исключением и маленький город Царское село, в котором в то время находилась Императрица со своими детьми. Развал и анархия быстро докатились и туда — почти сразу начались бесчинства и разбои, пьянство и пропаганда в гарнизоне города. Дочь царского лейб-медика Т.Е. Боткина вспоминала свои впечатления от этих дней:

...На улице творилось что-то невероятное: пьяные солдаты без ремней и расстегнутые, с винтовками и без, бегали взад и вперед и тащили все, что могли, из всех магазинов. Кто бежал с куском сукна, кто с сапогами, некоторые и так уже совершенно пьяные тащили бутылки вина и водку, другие все замотались пестрыми шелковыми лентами. Тут же бегал растерянный жид-ростовщик, бабы и гимназисты...

Одурманенные солдаты были готовы в любой момент взбунтоваться и ворваться во дворец Царского села, следовало ожидать самого ужасающего исхода.

В такой обстановке разброда и шатания 5 марта в Царское село пребывает главнокомандующий Петроградским военным округом генерал Корнилов, выполнявший приказ Временного правительства об аресте Царской семьи. Стоит отметить, что Корнилов направился в Царское село в тот день, когда слухи о том, что солдаты могут ворваться во дворец, достигли апогея, кроме того, генерал не был какой-то самостоятельной политической фигурой, поэтому очевидно не он был инициатором такого шага, как арест. Чрезвычайная ситуация и обусловила ночное время визита Корнилова, скорее всего, тогда же и созрела идея сменить командование царскосельского гарнизона, чтобы хоть несколько навести порядок в рядах солдат.

Сам же Лавр Георгиевич посетил Императрицу два раза: 5 и 8 марта. Следует обратить внимание на то, что во время первого визита Императрица встретила генерала Корнилова, по свидетельству Кобылинского, как знакомого, подала ему руку, в то время как в отношении Кобылинского ограничилась лишь кивком, что может свидетельствовать о доверии Александры Федоровны в отношении Лавра Георгиевича.

Арест Царской семьи произошел 8 марта. В последствии Императрица положительно отзывалась о том, что сам арест был проведен именно Корниловым, так как по мнению Императрицы Корнилов, как человек, который побывал в плену, смог войти в ее положение и провел арест вполне хорошо.

Таким образом можно говорить о том, что по словам самой Александры Федоровны арест был произведен вполне хорошо, что Императрица и поставила в плюс генералу Корнилову. Также можно сделать вывод о том, что Корнилов, выполняя, как военный, приказ правительства, смог спасти Императрицу и её детей от жестокой расправы со стороны царскосельской солдатни, распропагандированной и озлобленной агитацией левых пропагандистов на жену и детей Царя, которая могла в любой день, если бы не действия генерала, ворваться во дворец и жестоко расправиться с членами Августейшей семьи. Корнилов своими действиями хоть и получил в глазах некоторых людей имя "предателя" и "генерала-республиканца", но смог спасти жену и детей Государя от ужасающих последствий бездеятельности и разброда в гарнизоне Царского села.

~•——————————————•~

1) Ушаков А.И., Федюк В.П. Корнилов / Александр Ушаков, Владимир Федюк. — 2-е изд., испр. — М.: Молодая гвардия, 2012. — С. 399.

2) Арест царской семьи генералом Корниловым. Историк В.Ж. Цветков. (электронный ресурс). - режим доступа: https://youtu.be/aRtbOmU9Xa8

3) Теория заблуждений → Генерал Корнилов военный диктатор или патриот? (электронный ресурс). - режим доступа: https://youtu.be/aoAzoLGceoo

ВОПРОСЫ О ВОЗМОЖНОЙ СУДЬБЕ

Многие задаются вопросом:"Почему же Николай II не смог покинуть Россию и уехать в Великобританию к родственникам". На то было несколько причин. Одна из них кроется в "предательстве" наших союзников. Дело в том, что король Георг V [кузен Императора] по-началу был готов принять семью венценосца в Британии, но из-за давления либеральной оппозиции ему пришлось отказаться от данной возможности.

Временное правительство в свою же очередь стояло на тонком льду, с одной стороны оно не было против уезда Николая II из России, но ещё оно не хотело ссориться с так называемым "Петроградским советом" и поэтому пошло на уступки радикалам. Были предприняты следующие меры:

7 марта было принято поставление правительства, где говорилось «Признать отрекшегося императора Нико­лая II и его супругу лишенными свободы и доставить отрекшегося императора в Царское Село». Такое решение было принято из-за боязни Керенского монархического восстания.

Также была создана Чрезвычайная следственная комиссия, которая занималась для расследова­ния противозаконных по должности действий бывших мини­стров и прочих высших должностных лиц (ЧСК). В нее вошли юристы и общественные деятели кадетско-эсеровской ориента­ции, задача которых состояла в выявлении и выяснении заку­лисной стороны деятельности свергнутого режима. С разрешения Николая II был получен доступ к документам бывшего царя, однако ничего такого они не нашли. Но все эти события осложняли выезд Николая из России.

~•–––––––––––––––—––—–––––––•~

1) А.Н. Боханов Николай II. Москва: Молодая гвардия, 1997. 446 с.

2) С.С. Ольденбург. Царствование Императора Николая II : Т.2 : В 2-х ч. - Белград, 1939. С. 437.

УБИЙСТВО ЦАРСКОЙ СЕМЬИ

Тобольская ссылка

После ссылки в Тобольск притеснения Царской семьи начались сразу же. Первым делом помощник комиссара Александр Никольский потребовал сфотографировать всех арестантов и сделать им удостоверения личности. В этом не было никакого смысла: охрана хорошо знала каждого. Но Никольский заявил: "А нас, бывало, заставляли сниматься и в профиль и в лицо!" И добавил: "Теперь их черед". Таких бессмысленных издевок, не объяснимых ничем, кроме ненависти к бывшим монархам, было множество.

27 февраля по новому стилю власти объявили, что "у народа нет средств содержать царскую семью". Романовым отныне предоставлялись квартира, отопление, освещение и солдатский паек. Каждый человек мог также получать 600 рублей в месяц из личных средств. Десятерых слуг пришлось уволить. "Надо будет расстаться со слугами, преданность которых приведет их к нищете", — написал Жильяр, оставшийся при семье. Со столов арестантов исчезли масло, сливки и кофе, не хватало сахара. Семью стали подкармливать местные жители.

Последние дни

Вместе с Романовыми в Екатеринбург приехали их приближенные и слуги. Кто-то был расстрелян почти сразу, кого-то арестовали и убили несколько месяцев спустя. Жить с царской семьей остались лишь четверо: доктор Боткин, лакей Трупп, горничная Нюта Демидова и поваренок Леонид Седнев.

Придя к власти, большевики никогда не забывали о Романовых, о снисхождении к ним не могло быть и речи. Правящая верхушка все время была озабочена лишь одним: как удобней с ними расправиться. В протоколах ЦК большевистской партии от 19 мая 1918 года записано: «Тов. Свердлов сообщает, что в Президиуме ЦИК стоит вопрос о дальнейшей участи Николая, тот же вопрос ставят и уральцы… Необходимо решить, что делать с Николаем. Принимается решение не предпринимать пока ничего по отношению к Николаю, озаботившись лишь принятием необходимых мер предосторожности. Переговорить об этом с уральцами поручается Свердлову».

Условия для заключенных создавались тюремные. Арестованные вставали в девять, в десять пили чай. После в комнатах проводилась проверка. Завтрак — в час, обед — около четырех-пяти, в семь — чай, в девять — ужин, в одиннадцать ложились спать. Авдеев утверждал, что в день полагалось два часа прогулки. Но Николай в дневнике писал, что в день разрешалось гулять лишь час. На вопрос "почему?" бывшему царю ответили: "Чтобы было похоже на тюремный режим".

Всем арестантам был запрещен любой физический труд. Николай просил позволения чистить сад — отказ. Для семьи, все последние месяцы развлекавшейся лишь колкой дров и возделыванием грядок, это было непросто. Поначалу арестанты даже не могли сами кипятить себе воду. Только в мае Николай записал в дневнике: "Нам купили самовар, по крайней мере не будем зависеть от караула". Через некоторое время маляр закрасил все окна известью, чтобы обитатели дома не могли смотреть на улицу. С окнами вообще было непросто: их не разрешали открывать. Хотя сбежать при такой охране семья вряд ли бы смогла. А летом было жарко.

Скоро в доме сменился комендант. Им стал Яков Юровский. Поначалу он даже понравился семье, но очень скоро притеснений стало все больше и больше. "Нужно привыкать жить не по-царски, а как приходится жить: по-арестантски", — сказал он, ограничив количество мяса, поступавшее заключенным.

Из монастырских передач он разрешил оставить только молоко. Юровский также запретил часто принимать ванны, заявив, что на них не хватает воды. Он изъял у членов семьи драгоценности, оставив лишь часы Алексею (по просьбе Николая, который сказал, что мальчику без них будет скучно) и золотой браслет Александре — она носила его 20 лет, и снять его можно было только с инструментами. Каждое утро в 10:00 комендант проверял, все ли на местах. Больше всего это не нравилось бывшей императрице.

Александра, кажется, тяжелее всех в семье переживала потерю престола. Юровский вспоминал, что если она выходила на прогулку, то непременно наряжалась и обязательно надевала шляпу. Остальные члены семьи были проще — сестры одевались довольно небрежно, Николай ходил в заплатанных сапогах (хотя, как утверждает Юровский, у него было достаточно целых). Волосы ему подстригала супруга. Даже рукоделие, которым занималась Александра, было работой аристократки: она вышивала и плела кружева. Дочери же стирали носовые платки, штопали вместе с горничной Нютой Демидовой чулки и постельное белье.

Семья жила, не думая о будущем. Дети продолжали учиться. Николай много читал, в последние дни — Салтыкова-Щедрина. Дочери пекли хлеб, который отец называл "недурным". Алексей, если чувствовал себя хорошо, делал из проволоки цепочки для своих игрушек — корабликов. Комендант позволял ему питаться чуть лучше, чем остальным. 16 июля Александра написала, что он "наконец, через неделю, принес яиц для бэби". Был солнечный день. Вечером супруги поиграли в карты и легли спать. До расстрела оставалось несколько часов.

В ночь с 16 на 17 июля 1918 года жителей "дома особого назначения" разбудили и сказали, что их перевезут в другое место, потому что в городе тревожно. Сорок минут они собирали вещи, затем все спустились в подвал. Алексея отец нес на руках. "Здесь даже стульев нет", — сказала Александра, и ей принесли стул. Комендант Юровский объявил, что все заключенные будут расстреляны. Николай лишь успел ответить: "Что?"

Из воспоминаний большевика Михаила Медведева — участника событий, о расстреле царской семьи

Романовы совершенно спокойны — никаких подозрений. Николай II, царица и Боткин внимательно разглядывают меня с Ермаковым как людей, новых в этом доме. Юровский отзывает Павла Медведева, и оба выходят в соседнюю комнату. Теперь слева от меня против царевича Алексея стоит Гриша Никулин, против меня — царь, справа от меня — Петр Ермаков, за ним пустое пространство, где должен встать отряд латышей. Стремительно входит Юровский и становится рядом со мной. Царь вопросительно смотрит на него. Слышу зычный голос Якова Михайловича: — Попрошу всех встать! Легко, по-военному встал Николай II; зло сверкнув глазами, нехотя поднялась со стула Александра Федоровна. В комнату вошел и выстроился как раз против нее и дочерей отряд латышей: пять человек в первом ряду и двое — с винтовками — во втором. Царица перекрестилась. Стало так тихо, что со двора через окно слышно, как тарахтит мотор грузовика. Юровский на полшага выходит вперед и обращается к царю. — Николай Александрович! Попытки ваших единомышленников спасти вас не увенчались успехом! И вот в тяжелую годину для Советской республики... — Яков Михайлович повышает голос и рукой рубит воздух — ...на нас возложена миссия покончить с Домом Романовых! Женские крики: «Боже мой! Ах! Ох!» Николай II быстро бормочет: — Господи боже мой! Господи боже мой! Что ж это такое?! — А вот что такое! — говорит Юровский, вынимая из кобуры маузер. — Так нас никуда не повезут? — спрашивает глухим голосом Боткин**. Юровский хочет ему что-то ответить, но я уже спускаю курок моего браунинга и всаживаю первую пулю в царя. Одновременно с моим вторым выстрелом раздается первый залп латышей и моих товарищей справа и слева. Юровский и Ермаков также стреляют в грудь Николая II почти в упор. На моем пятом выстреле Николай II валится снопом на спину. Немного Женский визг и стоны; вижу, как падает Боткин, у стены оседает лакей и валится на колени повар. Белая подушка двинулась от двери в правый угол комнаты. В пороховом дыму от кричащей женской группы метнулась к закрытой двери женская фигура и тут же падает, сраженная выстрелами Ермакова, который палит уже из второго нагана. Слышно, как лязгают рикошетом пули от каменных столбов, летит известковая пыль. В комнате ничего не видно из-за дыма — стрельба идет уже по еле видным падающим силуэтам в правом углу. Затихли крики, но выстрелы еще грохочут: Ермаков стреляет из третьего нагана. Слышим голос Юровского: — Стой! Прекратить огонь! Тишина. Звенит в ушах. Кого-то из красноармейцев ранило в палец руки и в шею — то ли рикошетом, то ли в пороховом тумане латыши из второго ряда из винтовок обожгли пулями. Редеет пелена дыма и пыли. Яков Михайлович предлагает мне с Ермаковым как представителям ЧК и Красной Армии засвидетельствовать смерть каждого члена царской семьи. Вдруг из правого угла комнаты, где зашевелилась подушка, женский радостный крик: — Слава Богу! Меня Бог спас! Шатаясь, попымается уцелевная горничная: она прикрылась подушками, в пуху которых увязли пули. У латышей уже расстреляны все патроны, тогда двое с винтовками подходят к ней через лежащие тела и штыками прикалывают горничную. От ее предсмертного крика очнулся и застонал легко раненный Алексей — он лежит на стуле. К нему подходит Юровский и выпускает три последние пули из своего маузера. Парень затих и медленно сползает на пол к ногам отца. Мы с Ермаковым щупаем пульс у Николая — он весь изрешечен пулями, мертв. Осматриваем остальных и достреливаем из кольта и ермаковского нагана еще живых Татьяну и Анастасию. Теперь все бездыханны. К Юровскому подходит начальник охраны Павел Спиридонович Медведев и докладывает, что выстрелы были слышны во дворе дома. Он привел красноармейцев внутренней охраны для переноски трупов и одеяла, на которых можно носить до автомашины. Яков Михайлович поручает мне проследить за переносом трупов и погрузкой в автомобиль. Первого на одеяло укладываем лежащего в луже крови Николая II. Красноармейцы выносят останки императора во двор. Я иду за ними. В проходной комнате вижу Павла Медведева — он смертельно бледен, и его рвет; спрашиваю, не ранен ли он, но Павел молчит и машет рукой. Около грузовика встречаю Филиппа Голощекина. — Ты где был? — спрашиваю. — Гулял по площади. Слушал выстрелы. Было слышно. — Нагнулся над царем. — Конец, говоришь, династии Романовых?! Да... Красноармеец принес на штыке комнатную собачонку Анастасии: когда мы шли мимо двери (на лестницу во второй этаж), из-за створок раздался протяжный жалобный вой — последний салют императору Всероссийскому. Труп песика бросили рядом с царским. — Собаке — собачья смерть! — презрительно сказал Голощекин.

~•——————————————•~

1. А.Н. Боханов. Николай II. Москва: Молодая гвардия, 1997. 446 с.

2. Медведев (Кудрин). М.А.. Расстрел царской семьи Романовых в Екатеринбурге в ночь на 17 июля 1918 г. Заверенная копия. Машинопись. (РГАСПИ. Ф. 588. Оп. 3с. Д. 12. Л. 39-58.).

РЕАКЦИЯ НА ПРЕСТУПЛЕНИЕ

Какова была реакция тогдашнего общества на преступление? У нас имеется достаточно скудные свидетельства по поводу оного, но уже на их основании можно составить примерную картину общественной реакции.

После расстрела Августейшей семьи 25 июля 1918 г. в город вошли части Белой армии и отряды белочехов. Военные власти начали поиск исчезнувшей Царской семьи. Созданная ими Комиссия осмотрела шахты заброшенного рудника вблизи деревни Коптяки. Здесь, по рассказам крестьян данной деревни, накануне объявления на городском митинге в Екатеринбурге о расстреле бывшего Императора Николая II, происходили странные события: оцепление красноармейцами местности рудника «Ганина яма», приезд руководителей Уральского областного совета и Уральской ЧК, передвижение автомобилей.

А.В. Колчак считал важным поднять политический статус расследования обстоятельств гибели Императора Николая II, его семьи и их слуг. Верховный правитель России затребовал для ознакомления материалы следствия и взял под свой личный контроль дальнейшее расследование. А.В. Колчак принимает решение вывести расследование обстоятельств гибели Царя и его семьи из подчинения гражданских и военных властей Екатеринбурга и назначает следователем Н.А. Соколова, который еще в сентябре 1918 г. был представлен министру юстиции Правительства Колчака С.С. Старынкевичу. Приказом А.В. Колчака от 6 февраля 1919 г. Н.А. Соколов назначен на должность следователя по особо важным делам Омского окружного суда. 7 февраля ему были переданы подлинное производство и вещественные доказательства по Делу об убийстве отрекшегося от престола Государя и его семьи.

Адмирал А.В. Колчак поручил раскрыть правду о трагедии Царской семьи Н.А. Соколову. В архивах сохранились оригиналы распоряжений А.В. Колчака о назначении Н.А. Соколова, гарантирующие ему всякую помощь и поддержку.

21 июля 1918 года Патриарх Тихон решительно осудил это убийство и новую власть, одобрившую это. Он закончил своё обращение словами:

...Наша совесть примириться с этим не может и мы должны во всеуслышание заявить об этом, как христиане, как сыны Церкви. Пусть за это называют нас контрреволюционерами, пусть заточают в тюрьму, пусть нас расстреливают. Мы готовы все это претерпеть в уповании, что и к нам будут отнесены слова Спасителя нашего: «Блаженны слышащие Слово Божие и хранящие его»...

Какова была реакция общественности? Бывший премьер-министр Царского правительства Владимир Коковцов писал:

...На всех, кого мне приходилось видеть в Петрограде, это известие произвело ошеломляющее впечатление: одни просто не поверили, другие молча плакали, большинство просто тупо молчало. Но на толпу, на то, что принято называть «народом» — эта весть произвела впечатление, которого я не ожидал. В день напечатания известия я был два раза на улице, ездил в трамвае и нигде не видел ни малейшего проблеска жалости или сострадания. Известие читалось громко, с усмешками, издевательствами и самыми безжалостными комментариями... Какое-то бессмысленное очерствение, какая-то похвальба кровожадностью. Самые отвратительные выражения: «давно бы так», «ну-ка поцарствуй ещё», «крышка Николашке», «эх, брат Романов, доплясался»,— слышались кругом, от самой юной молодежи, а старшие либо отворачивались, либо безучастно молчали. Видно было, что каждый боится не то кулачной расправы, не то застенка...

Понятно, что распропагандированные массы населения воспринимали смерть Царя исходя из тех представлений, которые были заложены слухами и сплетнями о Царской чете, то есть негативно, с усмешкой. При этом мы знаем, что в большинстве этой пропаганде подверглись рабочие в крупных городах, чем более периферийнее находились рабочие, тем меньше они подвергались антимонархической пропаганде, а значит не изменили своих воззрений. Стоит добавить, что в сборнике «Революция защищается» мы видим упоминания о бунтах, сразу после известий о убийстве Царя [ибо тогдашняя большевицкая пресса распространяла известия о убийстве самого Николая, а о судьбе семьи и уж тем более прислуги точных сообщений не было]:

...Расстрел последнего российского императора осложнил обстановку на Урале. Мятежи вспыхнули в Оханском, Осинском, Кунгурском, Красноуфимском, Чердынском и других уездах Пермской губернии, в ряде районов Уфимской, в Уржумском уезде Вятской губернии. Под влиянием эсеров и меньшевиков взбунтовалась не только мелкая буржуазия города и деревни, но и значительная часть среднего крестьянства. К мятежникам примкнули отдельные слои рабочих. Бунтовщики жестоко расправлялись с коммунистами, работниками государственных учреждений, их семьями. Так, в селе Сепыч Кунгурского уезда в первые дни мятежа кулаки замучили и расстреляли 46 советских работников, в Кизганбашевской волости Уфимской губернии от рук мятежников погибло 300 человек. Некоторые белогвардейско-эсеровские мятежи подавлялись в короткие сроки. Однако чаще они приобретали затяжной характер, восставшие длительное время оказывали сопротивление советским войскам...

Все бродячие разговоры в среде современных необольшевиков о том, что большинство тогдашнего русского общества одобрительно восприняли расстрел Царской фамилии и что только эксплуатирующие классы восприняли его с осуждением и огорчением, не выдержали проверку временем.

В белогвардейской прессе публиковались статьи на тему расстрела, из которых становится ясна моральная оценка данного:

Убийство Государя. Первыя сведенія объ убийствѣ Государя оказались необоснованными. Нынѣ подтверждается, что Государь Императоръ Николай II при[н]ялъ мученическую кончину отъ руки гнусных убійцъ Россіи — красногвардейцевъ. Сомнѣній больше нѣтъ. Большевицкимъ подлецамъ нужна была кровь Русскаго Монарха и они ее пролили. Предъ этой могилой все должно смолкнуть. Свершилось небывалое преступленіе и кровь Державнаго Мученика вопиетъ къ небу. Простится-ли и этотъ страшный грѣхъ Россіи?...

Показательны к тому же мысли Петра Николаевича Врангеля, известного своим монархизмом:

Ко времени моего приезда Киев был под впечатлением недавно полученных известий об убийстве Царской Семьи. Отслуженная панихида вызвала ряд патриотических манифестаций, закончившихся кое-где столкновениями с самостийниками. Бессмысленное, подлое и кошмарное по жестокости убийство Царской Семьи не найдет себе равных в истории. Подробности не были еще известны, но самый факт не подлежал сомнению. Ловко используя монархические симпатии большинства офицерства, немцы весьма искусно выдвинули проект формирования новой Астраханской противобольшевистской армии, лозунг которой должен был быть "За Веру, Царя и Отечество". Отличительные цвета были белый, желтый и черный. Широко снабженная немецкими средствами идея этой армии не могла не быть ясной -- это было лишь отвлечение потока русских офицеров, стремившихся под знамена Добровольческой армии, продолжавшей героическую борьбу против насильников родины и поставившей в основу этой борьбы верность старым союзникам. […] Четыре года тому назад, в эти самые дни, я с эшелоном Конной Гвардии следовал на границу Пруссии. По призыву Царя русский народ поднялся на защиту родной земли, и русские воины шли на бой с германскими полками. Теперь тот же русский народ, убивший своего Царя, грабил и жег родную землю. На защиту этой земли стали немногие честные сыны родины. Как преступники, скрытно пробирались они через кордоны немецких войск, занявших часть отечества, для того чтобы под старыми знаменами начать борьбу за честь и свободу родной земли. Эту честь и свободу попирали потерявшие совесть русские люди, их недавние соратники. Грозный призрак междоусобной брани навис над Россией.

~•——————————————•~

1) Документы по Делу об убийстве представителей Дома Романовых на Урале в 1918 г. из личного архива генерал-лей-тенанта М. К. Дитерихса / [сост. Л. А. Лыкова]. – М. : Политическая энциклопедия, 2020. С. 407.

2) Современники о Патриархе Тихоне: Сб. в 2 ч. Т. 1. / Сост. и автор коммент. М. Е. Губонин. — М.: Изд-во ПСТГУ, 2007. С. 720.

3) Коковцов В.Н. Из моего прошлого. Воспоминания. 1911-1919/Сост., авт. вст. ст., коммент., имен. указ. С. С. Волк. - М.: Современник, 1991.- С. 590.

4) Революция защищается. Свердловск: Сред.-Урал. кн. изд-во, 1989. С. 256.

5) Врангель П.Н. Воспоминания: в 2 частях. 1916-1920 / Биографические справки С.В. Волкова. - М: ЗАО Центрполиграф, 2006. С. 783.