Раскол Биель-Тана (6 часть)

В эльдарском обществе было хорошо известно о неуёмных амбициях обитателей Биель-Тана, и в Иврайне члены Полуночной Грусти разглядели ту, которая поможет претворить их замыслы в жизнь. Гладиатриса обладала особенной аурой, и теневидица театра масок ясно это видела. Применение суккубой своих сверхъестественных способностей в битве против демонеток лишь подтвердило предвиденное покровителем труппы, Эльдрадом Ультраном. Точка причинности оказалась именно там, где и говорил верховный провидец, и Иврайна проявила свои потусторонние силы, как было предсказано. Потому-то её сопровождение к благожелательной публике стало первостепенной задачей. Эльдрад поведал, что арлекины обязаны распутать нити судьбы, что обмотались вокруг неё, если собирались сплести из них одну большую, которая в конечном счёте затянется шёлковой петлёй на шее Слаанеш.

За прошедшие месяцы, проведённые в подземельях из чёрной психокости на борту мира-корабля Ультве, Эльдрад увидел многие из грядущих событий. Следуя ряби на поверхности будущего, вызванной его действиями на луне Когерии, он узрел восход новой силы, воплощённой в той, кого называли Дщерью Теней. Она единственная хранила ключ к вознесению Иннеада и смене космического баланса, о чём пророчили Эльдрад и Кайсадурас Анахорет.

Изучив во время сеансов медитации линию судьбы Иврайны, Эльдрад пришёл к выводу, что нет такого места, где охотнее примут этот живой феномен, кроме как в Биель-Тане. Более того, Ультран видел, что перерождённая гладиатриса и правящая верхушка искусственного мира тесно связаны ещё и на духовном уровне. Приближался очередной определяющий момент, в точке которого завязывался узел судьбы. Повысив точность гадания, Эльдрад узрел руну Ночной Девы, рядом с которой кружился знак впадения в немилость, а вокруг них, в свою очередь, летал геральдический символ Биель-Тана. Стилизованное сердце, изображённое на руне мира-корабля, угрожающе обуглилось и почернело. Такова была цена успеха.

Через громадное пространство Паутины верховный ясновидец отправил пси-сигнал единственным сторонникам, которым мог доверять в деле подобной важности. Так арлекины Полуночной Грусти поспешили добраться до Биель-Тана по каналам лабиринтного измерения, чтобы подготовить почву для прибытия Иврайны.

И хотя актёры театра масок Полуночная Грусть недавно зарекомендовали себя как эгоистичные воришки и предвестники дурных вестей, послание, которое они доставили в Биель-Тан, имело столь высокую значимость, что игнорировать его было просто нельзя. Автарх Мелиниэль обратился за советом к верховной ясновидице Латриель, хотя аспектное воинство искусственного мира, называемое Ветром Мечей, уже заранее собрал для войны.

Держа в уме сообщение арлекинов, Латриель кинула гадательные руны и, внимательно изучив их, пришла к той же неутешительной правде, что и Эльдрад. Она тоже наткнулась на развилку судьбы своего народа: одна дорога вела в огонь, на что намекал знак Рана Дандры, конца времён; другая — к тёмному покрову и утреннему колокольному звону. Последствия были колоссальные. Быть может, восхождение Иннеада могло отвратить на время гибель эльдарской расы, а, возможно, даже утихомирить варп-штормы, бушевавшие в Галактике. Центральную роль в цепочке событий играла гостья, о приходе которой говорили арлекины, неразделимо связанная с рунами Великого Врага и самого Биель-Тана. По всей очевидности приспешники Слаанеш тоже понимали значимость этой так называемой Дщери Теней и хотели поймать её.

До настоящего момента магические руны, оберегавшие мир-корабль, делали демоническое вторжение попросту немыслимым. Теперь же, когда весь сегментум раздирали бури в Эмпиреях, появилась вероятность на открытие бреши в Паутине. Если порождённые варпом создания ступят на землю Биель-Тана, последующую катастрофу трудно будет даже представить. Полномасштабное нашествие демонов приведёт к полному разорению искусственного мира, от которого ему уже никогда не удастся оправиться.

Маска Слаанеш желала именно такого исхода. Она прознала о тайном входе в Биель-Тан — о давно замурованном тоннеле Паутины, который вёл от заброшенных окраин мира-корабля к вратам девственного мира Урсулия.

«Широко разведя руки, Ильдрэси Сна-Копьё исполнил замысловатый поклон, на что автарх Мелиниэль ответил подобием воинского приветствия. Для представителей расы, отличающейся невероятной грацией, оба жеста получились в высшей степени неловкими. С автархом находились Зловещие Мстители, легко державшие оружие в руках. Рядом со Сна-Копьём стояла дюжина арлекинов в преувеличенно расслабленных позах.

— Непривычно видеть, чтобы прибывали без предупреждения, — небрежно бросил Мелиниэль. — Хотя, возможно, так члены Полуночной Грусти отыгрывают ветра пустоты, появляясь и исчезая, когда им заблагорассудится.

— Нечасто встретишь, чтобы вооружённая охрана встречала послов, — ответил Сна-Копьё. — В нынешние тёмные дни все мы ступаем тенистыми путями.

— Как скажете, — кивнул автарх. — Позвольте нам лишь удостовериться, что они не заведут нас в тупик. Провокацию вроде похищения Цегорахом драгоценностей прекрасной Иши можно расценивать как умышленное оскорбление.

— Оскорбление? Некоторые считают, что поступок Цегораха был продиктован безысходностью положения и направлен исключительно на достижение великой победы, — парировал Сна-Копьё.

— Разумеется. Однако учтите, в период войны случаются смертельные ошибки.

— Давайте же надеяться, что они не станут причиной бессмысленной трагедии в финальном акте. Лишь глупец не внемлет речам пророка.

Автарх неспешно отвернулся, срезал стебель кристальной розы и стал вертеть ею в руке, ловя лучики света.

— Не касаются ли ваши слова случайно бога мёртвых? Латриель считает именно так.

— Лишь косвенно. Послание касается всех альдари: и прошлых, и нынешних, и будущих. Но вас в первую очередь, — сделал ударение арлекин. — Вашего народа и вас конкретно.

— И потому вы, признанные осквернители Куполов Кристальных Провидцев, решили пролезть через «чёрный ход» вместо того, чтобы соблюсти неписанные правила этикета.

Автарх медленно обернулся. Язык его тела говорил красноречивее всяких слов.

— У нас не было выбора, — замахал руками актёр. — С клинков наших до сих пор стекает ихор. Отпрыски Той-Что-Жаждет уже прознали о Дщери Теней.

— Получается, вы рискнули жизнью, рассчитывая повлиять на наше решение, — подвёл итог автарх. — Вы подвергли опасности лишь самих себя. Демоны не смогут пробиться сквозь магическую защиту.

— Нет-нет, — неискренне засмеялся арлекин, и его бесстрастная маска превратилась в лик аватара Кхейна с глазами-угольями, когда он сотворил знамение чёрного ключа. — Они не станут ломиться в Биель-Тан напролом. Они войдут через сопредельный мир. Там будет соткан новый гобелен судьбы.

— А говорится ли в вашем предсказании, через какой мир собираются проникнуть к нам Её демоны? — с сомнением спросил автарх.

Вместо ответа арлекин протянул руку и раскрыл ладонь. На несколько мгновений автарх всмотрелся в показанную ему руну, а после жестом подозвал экзарха.

— Собирай Ветер Мечей и доложи Латриель. Мы ударим на рассвете. — Раздав указания, Мелиниэль развернулся на пятках и молча покинул помещение.»– Встреча Мелиниэля, автарха Биель-Тана, с послами театра масок Полуночной Грусти

Осквернение рая

Урсулия, названная в честь знаменитой красавицы-девы из древних мифов, представляла собой небольшой, но сплошь зелёный мир, известный среди эльдар за величавое колючее редколесье и громадные древовидные города. Альдари сделали из планеты подлинный эдем, однако за последнее время она изменилась до неузнаваемости. Горькая печаль накатила на эльдар после спуска через серебристые облака свинцового неба Урсулии. Яростные варп-бури очистили поверхность от признаков жизни за какие-то несколько месяцев, возникнув из ниоткуда, словно сейсмическое извержение. Величественные водопады обратились в наслоения багрового стекла, а покатые долины стали заваленными черепами пустошами.

В одной из многочисленных низин стояло заросшее мхом каменное образование, известное как Обсидиановые врата. Когда-то оно служило входом в Паутину, но минули уже тысячи лет с тех пор, как его навсегда закрыли в качестве меры предосторожности для недопущения вторжения в Биель-Тан, куда и вёл данный проход. Правильность решения запечатать тоннель подтверждалась после того дюжину раз, поскольку за долгие века нежная Урсулия перенесла несколько крупных войн. Тем не менее существовал, пусть и маловероятный, но шанс, что вход смогут открыть с помощью тёмных сил. Чтобы не допустить этого, биель-танцы были готовы пойти практически на всё что угодно.

Видеть Урсулию в столь плачевном состоянии было всё равно что смотреть на некогда прекрасную любовницу, чьё лицо было страшно обожжено по злой прихоти судьбы. Сошедшие на поверхность воины мира-корабля тяжело приняли эту потерю. Нахмуренные странники высматривали среди скрюченных деревьев уцелевших экзодитов, однако всюду находили лишь следы смерти. За то короткое время, которое ушло у биель-танских разведчиков, чтобы прибыть на Урсулию, планета успела претерпеть необратимые метаморфозы.

Получив подробные инструкции от автарха Мелиниэля, солдаты Ветра Мечей отправились в «Соколах» и «Волновых Змеях» к месту проведения воздушной засады. Аспектные воины сохраняли под шлемами холодное и невозмутимое выражение лишь по той причине, что, прежде чем покинуть искусственный мир, надели боевые маски, олицетворявшие аспекты нечеловечески сосредоточенных убийц Кхейна. Лишь по завершении битвы они снова могли вернуть себе личность и дать волю чувствам.

По корпусам мчавшихся в небе транспортов яростно барабанил ливень. Вереница скиммеров была практически невидима среди облаков; к подобной тактике биель-танцы прибегали очень часто, считая, что удары незримого клинка самые надёжные. Тревожное завывание ветра, стегающего гравитанки, говорило о его неестественном происхождении. Как духота перед грозой, в воздухе повисли запах озона и предчувствие надвигающейся беды.