Раскол Биель-Тана (3 часть)

«Дочь»

От тела Иврайны, поднятой невидимой рукой, пошли желтоватые ударные волны таинственной энергии. Они трещали, как электромагнитные импульсы, и направлялись через западную четверть арены в сторону ошеломлённой публики. Загадочная энергия при соприкосновении с плотью мгновенно высушивала несчастных эльдар и в считанные секунды превратила целые толпы зрителей в полчище окровавленных скелетов. Крупнейшие из тиранидов, замедленные, но не убитые, ворвались на трибуны и устроили бойню. Когда произошёл всплеск насилия, вернорождённые кабалиты открыли огонь из тёмных копий и осколковых пушек; некоторые стреляли по злосчастной суккубе, что убила их хозяев, но каждый луч и снаряд отскакивал от распростёртой в воздухе Иврайны. Она поднималась выше и выше, окружённая аурой неземной силы. Белый огонь затягивал её раны и излечивал. Восстановилась даже отрубленная по запястье левая рука: из ослепительной энергии на её месте сформировалась латная перчатка, выполненная в архаичном стиле.

Лелит Гесперакс, с насекомьей скоростью ухватилась за отклонившийся от курса гравицикл и унеслась в ночное небо. Напоследок она обернулась и блеснула во мраке жемчужными зубами.

Бич Комморры

Высоко над разыгравшейся бойней гигантская наблюдательная пирамида Асдрубаэля Векта резко взмыла вверх на гудящей акустической подушке. Поднятая гравидвигателями басовая волна прошла через внутренности всех присутствующих, когда крепость устремилась в сердце Центрального Пика. Тиран Комморры не правил бы так долго, если бы не научился инстинктивно понимать, когда лучше не задерживаясь уйти. Поэтому он отправил наводить порядок своих заместителей; обтекающие катера, похожие на громадные ножи, вылетели из нутра титанической пирамиды Векта и бесшумно устремились к арене.

Некое шестое чувство пробудилось в Иврайне после её апофеоза. Пока она собиралась с мыслями, земля под ней содрогалась. И хотя сама ведьма этого ещё не понимала, метафизический взрыв, произошедший на месте её смерти, оказал серьёзное влияние на весь Тёмный город, а не просто разрушил часть «Крусибаэля». Выжившие Кровавые Невесты подбежали к своей хозяйке в тот момент, когда рассеялись потрескивающие белые молнии, сопровождавшие её преобразование. Тем временем вооружённые солдаты перелезали через острые ограждения арены и, выкрикивая боевые кличи, направлялись к перерождённой суккубе.

Инстинкты взяли своё. Со скоростью змеи Иврайна ушла с траектории обстрела отравленными дротиками и перекатилась над обжигающим лучом, выпущенным из тёмного копья. Она укрылась в тени громадного тираннофекса, посылавшего в толпу рои пожирающих плоть жукообразных созданий; за большой и твёрдой как железо тушей тиранида было безопаснее, чем за любой из изящных балюстрад стадиона. Глаза Иврайны заметались по сторонам, когда она собралась с мыслями и отважилась выглянуть из-за зверя на атакующих.

Дела были плохи. Против неё выступили вернорождённые кабалиты, на что указывала их символика, а также инкубы из нескольких разных храмов. Орудующие клэйвами убийцы сторонились схваток на арене, считая их бессмысленным занятием, которое только раньше времени откроет их сильные и слабые стороны. Однако сегодня они, очевидно, собирались сделать исключение.

Постепенно Иврайна понимала, в какой опасности находится. Она не только устранила сотни влиятельнейших граждан Тёмного города, но и стала одержима некой зловещей силой, и к тому же, судя по дрожащей под ней земле, до основания сотрясла целый район. Инкубы покажутся меньшей из проблем, когда гемункулы сделают свой ход. Без сомнения, они уже планируют, как бы разобрать её на мельчайшие кусочки.

Между тем Кровавые Невесты тесными группами неслись зигзагами в направлении наступающих инкубов. Двуручные мечи наёмников встретились с осколочными сетями, бритвоцепами и пронзателями. Кровь полилась изящными дугами с появлением урагана клинков. Какое-то время ни одна сторона не могла получить перевес: плотные металловолокна скульптурной брони инкубов хорошо защищали от острых лезвий любых гекатарий, кроме разве что самых ловких, а по Кровавым Невестам трудно было попасть из-за их сверхъестественной быстроты.

Тогда предводитель-клэйвекс каждого храма воспользовался своим кровавым камнем, и захлестнувшие ведьм потоки боли пошатнули их. Инкубы находились достаточно близко, чтобы воспользоваться удачным моментом: движения их были до того плавными и уверенными, что не оставалось сомнений в том, что они тренировали подобный манёвр тысячу раз. Два десятка Кровавых Невест умерло за несколько секунд. Когда же подоспели вернорождённые, чтобы увеличить счёт смертям, противостояние превратилось в настоящую бойню.

Иврайна ощущала, как что-то давит на череп, и с каждым убийством ей становилось только хуже. Невероятные чувства, переполнявшие её душу, угрожали ослепить и оглушить её или вовсе ввергнуть в кому. Столько смертей, столько отделённых от тел душ — она попросту не могла выдержать всего этого. В тот момент сама земля под ней вспучилась, и с губ Иврайны сами собой сорвались шесть слов.

Расположенные по периметру арены прожекторы, прежде до боли яркие, чтобы зрители не пропустили ни одной детали сражений, вдруг начали испускать сумеречный свет. Яркие ритуальные костюмы ведьм почти обесцветились. Даже брызги крови, которые казалось движутся в замедленной съёмке, стали практические чёрными. Иврайна почувствовала, как из неё вырывается буря сдерживаемой энергии, вполне осязаемая сила, благодаря которой разум очистился, и она сделалась энергичной, как подросток, проходящий переходный обряд посвящения.

Гладиатриса вынырнула из-за трупа тираннофика и подняла свой иссушающий клинок, валявшийся на песке. Меч, равно как и сама Иврайна, претерпел трансформацию. Изящное оружие отреагировало на её касание: держа его в латной перчатке, заменившей левую руку, Иврайна ощутила, как от него исходит великая сила. Она огляделась по сторонам, чтобы найти подходящий выход, и узрела картину из дурного сна.

Вокруг неё веером лежало несколько десятков трупов тёмных эльдар: растерзанные Кровавые Невесты валялись рядом с мёртвыми инкубами и вернорождёнными, на телах которых не было видно ни единой раны. От такого зрелища в горле пересохло, а в глазах закололо. На балконах и возле балюстрад арены по-прежнему шла битва с разрозненными кучками тиранидов, пытающимися прорваться в город снаружи. Иврайна выкрикнула приказ оставшимся Кровавым Невестам и с иссушающим клинком в одной руке и с веером в другой побежала туда, где толпа казалась наименее многочисленной.

Рубя и коля направо и налево, Иврайна вместе с двумя дюжинами ведьм пробилась к краю арены так быстро, как только могла, а когда путь ей преградили отряды кабалитов из её глотки вырвался вопль настолько яростный, что противники повалились наземь, словно опрокинутые привидениями. Их соратникам это показалось чересчур; подобные способности напоминали проявление психических сил, что было строго-настрого запрещено в Комморре из-за опасения привлечь ненужное внимание Слаанеш и, соответственно, вызвать катастрофическое Разъединение во всём городе.

В тот момент лишь немногие из присутствовавших догадались, что страшное событие уже началось, и что прямо у них под ногами разворачивалось крупномасштабное демоническое вторжение.

Как только Иврайна побежала, шайка гелионов в цветах Гайромышей спикировала в атаку в отчаянной попытке сделать себе имя, захватив или убив виновницу развязанной резни. Пригнувшись от вытянутой глефы, Иврайна выставила иссушающий клинок и пронзила им наглого юнца. Скайборд заскользил по земле и остановился, а свалившейся с него молодой воин распался на части, но не как обычно в виде удушливой пыли, а целым каскадом крошечных угольков.

Каким-то образом Иврайна услышала завывание души гелиона, когда он расстался с телом. И хотя эхо крика постепенно удалялось, полностью оно не стихло. Душа не была ни высосана, ни украдена Той-Что-Жаждет, как в случае с другими тёмными эльдар. В неправдоподобный момент раскаяния Иврайна испытала сочувствие к умершему, а удар сердца спустя у неё в голове раздался новый голос, мямлящий в ужасе. Если бы не бряцанье бронированных подошв о песок, то растерянная Иврайна непременно лишилась бы головы: она наклонилась назад, и громадный клэйв инкуба просвистел в дюйме от её носа. Второй клинок прошёл ниже, но его суккуба перехватила собственным мечом и направила вверх так, чтобы он столкнулся с первым. Так она выиграла себе чуть-чуть времени и ударила одного из нападавших ногой в область диафрагмы, а другого локтем в лицо, после чего отвела момент, чтобы перевести дух. Заметив, что её окружают ещё шесть инкубов, а её Кровавым Невестам к ней тоже не пробиться, Иврайна сердито зарычала.

Наймиты медленно приближались с высоко поднятыми клинками в ритуальной позе. Они собирались напасть все как один, словно стая хищников, а не разношёрстное скопление конкурентов, как было принято в культах ведьм. Против столь дисциплинированных противников даже жизнь суккуба измерялась всего секундами. Иврайна приняла защитную стойку с обновлённым иссушающим клинком и поманила врагов пальцем, чтобы расправиться с ними — или они расправились с ней.

Только она заметила кого-то в алой броне позади инкубов, как двое из их числа были обезглавлены. Не успели рогатые шлемы упасть, как ещё одного воина разрубили пополам в области талии. Действуя по наитию, Иврайна прыгнула в сторону и, схватив низко парящий скайборд Гайромыши, широко расставленными ногами врезала четвёртому инкубу по голове с такой силой, что сломала шею. Перекатившись, она запрыгнула на плоскую доску с невероятной точностью, будто от рождения пользовалась ею; и хотя в действительности она никогда даже не прикасалась к скайборду, она каким-то чудом узнала все тонкости управления им. Активировав осколкомёты, она застрелила пятого инкуба, тогда как шестого разрезал надвое от шеи до паха боец в алом. Последние два храмовых воина отступили и сбежали.

Встревоженная и злая Иврайна соскочила со скайборда и направила клинок на новоприбывшего, на помощь которому подоспели его собственные телохранители. Он был вооружён и экипирован в стиле Бель-Аншока, гениального ремесленника, чью манеру исполнения Иврайна знала по скульптурам и картинам из давно минувшего прошлого. Более того, оборонительная стойка её спасителя была ей знакома. Точно такие размашистые удары она сама применяла с момента зачисления в аспектный храм. Таинственный мечник определённо не был её врагом.