Раскол Биель-Тана (20 часть)

Ни Эльдрад, ни иннари не подозревали, что знамение коснётся всех ступивших на поверхность проклятой луны Клайсус. Безжалостные орды Чёрного Легиона Абаддона уже высадились на обледенелый шар и начали наступление на имперцев, которые прибыли сюда, положившись на видение Целестины, Живой Святой. Когда же иннари приблизились к сферическому паутинному порталу, что выходил в горный массив Старушечьей Коряги, они собрались в последний раз, чтобы причаститься к Иннеаду. Горстка биель-танских аспектных воинов первой вверила свои души Шепчущему богу. Вдохновлённые, они наконец нашли в себе силы снять шлемы и сбросить военные личины; тем самым они почтили не только Кхейна в одном из его аспектов, но также Иннеада, уверовав в загробное существование. Если они умрут, их души обретут спасение в окружающих иннари. Так Перерождённые лишали Слаанеш пищи, присоединялись на том свете к Иннеаду и продолжали вечную борьбу с Хаосом.

Рядом с Эльдрадом и чёрными стражами Ультве на битву выходили представители культа Распри, агенты Лелит Гесперакс. Узнав от информаторов в среде арлекинов о том, куда держит путь Иврайна, Лелит отправила опытных гладиаторов принять участие в сражении на стороне иннари. Если подосланные ведьмы впоследствии подтвердят, что те действительно способны снять проклятие, донимающее тёмных эльдар, тогда сама Лелит примкнёт к Перерождённым и будет драться ради правого дела Иннеада. Иврайна подозревала, что её бывшая соперница руководствовалась исключительно эгоистичными мотивами: Белладонна арен готова была пойти на всё ради бессмертной красоты и преклонения, если имелся шанс постоянно не уплачивать колоссальную цену душами. После удара Аримана войска Иврайны существенно поредели, поэтому она приветствовала родню из Тёмного города с распростёртыми объятиями.

Возле паутинных врат Иврайна прочертила линии психическим огнём на крошечной сфере управления, повисшей перед ней в воздухе, после чего портал начал открываться. Слабый морозный ветер стал дуть порывами, а затем и вовсе сменился холодной метелью, когда врата проделали квантовый барьер между лабиринтным измерением и снежной шапкой Старушечьей Коряги. Иннари прошли через фрактальный портал и узрели жуткую бойню.

За полым полусферическим пространством портала, окружённого обрывом, простиралась обагрённая пустошь. У подножия скал на мили вдаль тянулась красная полоса из трупов; раненые и умирающие из последних сил ползли по кровавой слякоти в надежде отыскать укрытие.

Имперцы, о присутствии которых говорил Эльдрад, потеряли почти все войска в столкновениях с губителями Хаоса и сейчас, очевидно, вынужденно отступали под натиском печально известного Чёрного Легиона. По всей видимости, люди разыскивали тот самый проход в Паутину, из которого появились иннари, и приняли решение дать последний бой, даже не подозревая, как близко находятся от древнего сооружения.

Не то слишком упёртые, не то чересчур глупые, чтобы понять, что у них нет шансов на победу, имперцы дрались с отчаянной свирепостью. Беспорядочное скопление космодесантников, Сестёр Битвы, имперских гвардейцев, Адептус Механикус и повреждённых Рыцарей вело огонь из всех доступных орудий, защищая троицу в своих рядах — инквизитора Грейфакс из Ордо Еретикус, архимагоса-доминуса по имени Велизарий Коул и Живую Святую, Целестину из ордена Пресвятой Девы-Мученицы.

Иннари хватило одного взгляда, чтобы в деталях рассмотреть картину происходящего, ибо чувства у эльдар были до того обострены, что даже мощная вьюга не была для них помехой. Первыми ринулись в бой Оседлавшие Ветер чёрные стражи, а следом за ними бросились ведьмы из культа Распри. Несмотря на критичность ситуации, имперцы только и могли, что, раскрыв рот от удивления, наблюдать, как невесть откуда явившиеся чужаки сплошной рекой окружают их, закрывая от Чёрного Легиона. Космодесантники Хаоса, преследовавшие добычу по всему Клайсусу, вдруг оказались ни с чем в самый последний момент. И теперь уже поганая кровь самих Чёрных Легионеров окрасила снежный покров луны в багровый цвет, а замёрзшую землю устлали дымящиеся трупы мутировавших предателей человеческого рода.

Появления крупной эльдарской армии, внезапно сорвавшей наступление, было достаточно, чтобы привести в замешательство даже великого и ужасного Абаддона Разорителя, но тем не менее он продолжал гнать своих солдат вперёд. Дважды он штурмовал горный хребет Старушечьей Коряги, и дважды его отбрасывали назад с сильно поредевшими силами. На третий раз, разгневанный, он отдал приказ о тактическом отступлении. Изнурённые и грязные имперцы добились наконец хоть какой-то передышки.

Дорога к спасению

В сомнительной безопасности Старушечьей Коряги — созданной природой чаши, вмещавшей призрачные врата Клайсуса, — люди и эльдар смотрели друг на друга с опаской. Разношёрстное скопление имперских воинов, насчитывавшее около 100 человек — обессиленных, израненных или умирающих, толпилось возле бронемашины «Триарос», которую архимагос явно ценил больше жизни. Невероятно, но в глазах каждого из них до сих пор не угасло пламя боевого духа. А ещё в них читалась абсолютная вера. Хорошо представляя, какие ужасы пришлось пережить этим несчастным людям по вине Чёрного Легиона, иннари с восхищением взирали на выживших, видя с какой упорной решимостью они держатся. Выстоять против печально известного Разорителя в личной схватке и не сдаться... это был подвиг, достойный тёмных муз. И хотя это претило их естеству, даже ведьмы из культа Распри испытывали к имперцам долю уважения.

Наблюдая за крылатой святой, эльдар расступились и образовали живой коридор, ведущий от предводителей иннари к Целестине. Слева от неё находилась инквизитор Грейфакс, с той же подозрительностью поглядывающая на ксеносов, что и на святую. Справа стоял марсианский жрец; пока не потерял из виду, он не спускал сервоглаз с гибкой фигуры, которая незаметно влилась в ряды эльдарского воинства.

Первым сделал шаг навстречу Мелиниэль, автарх Биель-Тана, за ним Иврайна, Визарх и Эльдрад. Окутанные эфирной аурой, эльдар представлялись монархами из древних мифов. Всё то время, пока они приближались, Грейфакс не спускала руку с эфеса силового меча, равно как и Визарх несильно сжимал Азу-вар. Напряжение, вызванное подобными малозаметными проявлениями агрессии, нарастало до тех пор, пока не стало казаться, что конфликта не миновать. Если бы не резкие слова автарха, перекричавшего гвалт перебранки, Империум, возможно, лишился бы лучшего шанса благополучно перенести грядущий шторм, а эльдар, вероятно, навсегда канули бы в неизвестность.

Заставив всех замолчать, Мелиниэль получил несколько драгоценных секунд и в те мгновения низко поклонился перед Живой Святой. Его знание человеческих традиций и их готического языка было безупречным. Когда Целестина направилась к нему, чтобы заговорить, то специально протёрла свой посеребрённый клинок от крови и убрала в ножны за спиной, после чего жестом приказала вышним близнецам отойти назад вместе с архимагосом Коулом и его броневиком.

Немногочисленные выжившие солдаты Астра Милитарум опустили оружие, но продолжали хранить бдительность. Инквизитор Грейфакс выступила вперёд, желая присоединиться к переговорам, тогда как Чёрные Храмовники балансировали на грани: не зная, действовать им или нет, они только бросали друг на друга мрачные взгляды, словно подначивая боевых братьев сделать первый шаг. Архимагос Коул, в свою очередь, произнёс бинарную скороговорку на лингва-технис, и стрелки-скитарии перевели длинноствольные винтовки, направленные в сторону входа в долину, на автарха, уверенно шагающего к Целестине.

«Первым выступил автарх Мелиниэль. Провидцев люди считали манипуляторами и лжецами, а друкари так и вовсе воплощением зла. К словам воина, однако, они могли прислушаться.

— Я знаю, что вы ненавидите наш род. И у вас есть на то все основания, — сказал биель-танский командир предводителям имперцев. — Но как на каждом из миллиона ваших миров развита собственная культура, так и наша цивилизация неоднородна. Сейчас же перед вами стоят те, кто желает человечеству и эльдар избежать злого рока.

— Не знаю, о ком вы. Мы видим перед собой только напыщенных павлинов и извращённых извергов, — сплюнула Грейфакс. Святая Целестина бросила на неё укоризненный взгляд, но сказанное так и повисло в воздухе без опровержений.

Прежде чем удостоить вниманием женщину-инквизитора, Мелиниэль окинул взором странных учеников Иннеада рядом с собой.

— Сперва я думал так же. Как никакая другая, моя раса имеет весьма веские причины бояться всего неизвестного. Тем не менее эти проповедники новой идеологии являются посредниками судьбы и надежды.

— Цели вашей святой сходятся с моими, — вмешалась Иврайна. Она говорила тихо, но твёрдо и уверенно. — Даже если ей только предстоит понять, что именно это за цели.

— Мы хотели бы, чтобы вы закончили своё паломничество, — согласился Мелиниэль.

— Вы, эльдар, играетесь с судьбами лишь исходя из личных интересов, — язвительно бросила Грейфакс.

— Допустим, — кивнул автарх. — Но есть всего одна нить, которая ведёт к спасению. Очень тонкая. Пока мы препираемся, наши общие враги восстают. Посмотрите наверх.

Никто из имперцев не оторвал глаз от эльдар.

— Я и без того хорошо представляю, что там, — взяла слово Целестина. — Варп-разлом подобен страшной гнойной ране. Мы обязаны не допустить дальнейшего распространения заразы.

— Довольно загадок и избитых фраз, — вспылила Грейфакс, скривив верхнюю губу. — Зачем вы здесь, чужаки?

— Затем, что ваше желание не допустить конец света перевешивает вашу неразумную ненависть, — спокойно ответил Мелиниэль. — Здесь переплетаются судьбы. Мы верим, что, бросив здесь камень, вызовем снежную лавину, которая накроет и затушит пламя Хаоса.

— Тёмные боги поднимаются, — мрачным голосом заявила Иврайна. — Посему мы должны подняться выше, дабы столкнуть их вниз. Эта... штука заключает в себе надежду. — Она показала на транспортный «Триарос». — Тот, кому она принадлежит, станет значимым символом для вашего народа; он будет противостоять Губительным Силам и прогонит подступающую тьму.

— В этой битве он будет не одинок, — вдруг нарушил своё молчание Визарх, вставая плечом к плечу с Иврайной.

— У вас есть ровно один час, — заявила Грейфакс. — Убедите нас или умрёте.»– Иннари предлагают свою помощь имперцам